Путь.

      Этери умело абстрагируется от шума вокруг. Аэропорт — место, в котором нужно быть незаметным и не привлекать внимание. Особенно если тебя знают многие. И тем более, когда показывают по телевизору в последних новостях.       Триумфальная победа.       Есть в этом что-то на грани абсурда. Год, который начинался с надежд и рекордов, переходил в новый, на тот момент, казалось бы, не менее успешный.       Вот только все вышло до нелепого наоборот.       Аэропорт по сравнению с прошлым годом — пустой. Люди стали летать и путешествовать меньше. Особенно в дальние страны.       Даже Этери это коснулось на полгода, в течение которых она не видела Дишу. Если вдуматься, они еще никогда не расставались так надолго. И от этого сейчас ожидание встречи было слишком нетерпеливым. И очень счастливым.       Столько лет подряд все аэропорты мира выглядели одинаково. Те же правила, временные рамки, услужливый персонал и звуки. Последний год меняет практически все. Границы становятся ощутимее, дистанция между людьми — шире, маски — плотнее.       Мир меняется. И если в прошлом году объятья друзей при встрече были сильными, то теперь немного осторожным и в чем-то виноватыми.       Неизменным остаётся лишь одно — жизнь аэропортов все так же рассказывает о любви,а не о чем-то другом.       И Этери чувствует это сейчас особенно остро.       Кофе приятно бодрит и греет пальцы сквозь картонный стаканчик. Пахнет корицей и жженым сахаром. Как в детстве.       Этери сдается и заказывает какой-то зимний сезонный вариант латте с апельсином и специями, улыбается девушке за стойкой в шапке Санта Клауса.       — С наступающими вас, — улыбается. — Пусть новый год будет лучше предыдущего.       Этери качает головой и соглашается. Сложно придумать более тяжелый для ее школы год, чем прошлый, поэтому спустя секунду отвечает:       — Надеюсь. И вас с праздниками.       Она понимает, что скорее всего это лишь рекламный слоган, и на самом деле девушка говорит это каждому, кто покупает кофе. Но Этери сегодня особенно хочется верить, что такое простое желание обязательно сбудется. Ведь когда еще его загадывать, если не сейчас?       “АББА” поет про счастливый новый год, специи согревают внутри, пока Этери листает новостную ленту и отвечает на сообщения. Среди пожеланий удачного полета и поздравлений вычленяет пару писем по работе, дает указания, а потом выдыхает.       Пора идти на стойку регистрации и оставить позади это все.       Внезапно к горлу подступает некотролируемый спазм. Этери ненавидит летать. А еще — ей все-таки страшно садиться в самолет, потому что в прошлый раз, улетая в отпуск, возвращаться пришлось уже практически в руины.       Сердце стучит предательски сильно, заставляя сделать слишком глубокий вдох. Это почти сродни панической атаке, когда контролировать себя становится невозможно.      Этери считает до трех, сжимает пальцами ручку чемодана. Телефон звонит в кармане и тут же переключает внимание.       — Привет, Дань. Да, уже иду к стойке.       Голос в трубке немного хрипит. Очевидно, Даниил как раз пришел с мороза в тепло. Еще не успел согреться, но говорит он почему-то как раз то, что Этери необходимо услышать.       — Привет тебе от Сергея и удачного полета. И да, — Этери слышит голос Дудакова, который тоже желает всего доброго. — Не волнуйся тут ни за что… отдыхай. Все будет хорошо.       Этери улыбается.       — Ты уверен? — шутит она. — У нас еще остались ученики, которых можно переманить…       Даня смеется.       — Теперь мы готовы… и наши люди с нами.       От этих слов Этери чувствует, как удушающая пелена медленно отступает.       — Вы тоже себя берегите, хорошо? — вдруг произносит она после затянувшегося молчания и сглатывает.       — А как иначе… мы же должны быть тут, когда ты вернешься.       В самолете почти пусто. Авиакомпании делают вид, что соблюдают социальную дистанцию, продают иллюзию того, что ты в безопасности, будто бы вирус знает, в какую сторону ему ходить не стоит. Этери улыбается, принимает из рук бортпроводницы стакан апельсинового сока.       Это такая обманчивая привилегия — снять маску ровно на то время, когда ты пьешь. Этери растягивает удовольствие, оглаживая пальцами черную строгую ткань.       На ней нет привычной надписи "тимтутберидзе" или рекламного бренда. Маска абсолютно безликая, за ней невозможно узнать лучшего тренера мира и тренера трехкратной чемпионки России... да и еще тренера многих чемпионов, в том числе и олимпийских.       И Этери это радует.       В какой-то мере вирус сделал более ценной приватность и отстраненность. Теперь тебе не нужно улыбаться тому, кому не хочешь — маска все равно скроет. Не обязательно обниматься при встрече. Даже встречаться ни с кем не обязательно, если ты по-настоящему не готов.       Этери трет кожу на щеках ладонью, глубоко дышит. Минус масок в том, что они не дают дышать полной грудью. А в самолете, который вызывает внутри ощущение падения в пропасть, больше всего как раз-таки хотелось бы дышать.       — Вам чем-то помочь? Включить новогодний фильм?       Этери хочет отказаться, а потом понимает, что от мыслей в своей голове устанет быстрее, чем от ненавязчивой комедии.       — Да. Спасибо.       Бортпроводница Ксения ловко справляется с кнопками на панели, а потом задерживается взглядом на лице Этери. В ее глазах читается мгновенное узнавание, но правила этикета тут же гасят любой порыв.       Этери ей благодарна, потому что оставить за бортом работу кажется отличной идеей.       Однако, помогает фильм ненадолго.       Рождественская история любви все-таки не может перебить события этого странного года. Этери тянется в свою любимую плетеную сумку за блокнотом. В нем остается пара чистых страниц. Все остальные или исписаны заметками, планами, идеями, или вырваны неровными кусками.       То, что было написано там, навсегда осталось между миром и Этери.       И это к лучшему.       Тонкие пальцы ведут по обложке, листают блокнот. Этери кусает губы, когда вспоминает о чем-то, что память услужливо скрыла. Хотя, конечно, первые месяцы уходящего года еще были полны надежд.       Записи и эмоции, как стеклышки в детском калейдоскопе, утягивают за собой обрывками мыслей и картинок.       Этери им не сопротивляется.       Январь. Наслаждение.       Приехать к Дише и Глебу, греться на солнце, открывать шампанское в новогоднюю ночь и чувствовать себя счастливой. Распаковывать подарки утром, варить кофе, подставлять лицо теплым лучам.       Возвращаться в холодную Москву, снова лететь за океан к Дише на День Рождения, доказывая, что расстояний не существует, если ты кого-то безмерно любишь.       Чувствовать себя на вершине триумфа, покорив весь пьедестал Чемпионата Европы. Знать, что учишь своих учеников самому важному — побеждать себя.       И все еще не до конца понимать, что новый вирус, который называют китайским, на самом деле не знает границ и национальностей.       Февраль. Подготовка.       Находить в себе силы тренировать мечтающих о золоте трех учениц, заметить амбиции молодого тренера и стараться спасти команду, не дать сомнениям нарушить план победы.       Видеть, в основном, каток и тренерскую, не искать легких путей и признаний после встречи со СМИ. Обещать больше никогда не давать интервью.       Отпраздновать День Рождения, стараясь не вспоминать о прошлом. Получать много цветов и слов благодарности, а потом снова идти на каток.       И все еще не оценивать количество зараженных новым вирусом в таком далеком Китае.       Март. Отмена.       Читать новости и внутренне содрагаться от ужаса, надеясь, что это тебя не коснется. Все еще верить, что чемпионат мира состоится, тренировать своих учениц на их максимум и снимать это на видео. Привыкать к маскам, которые натирают переносицу, ждать решения, понимая, что сезон все-таки завершен.       Чувствовать при этом обиду и неудовлетворенность. И в то же время страх за то, что будет дальше. Покупать билет и улетать к Дише, прячась от всего мира, дышать рядом с ней счастьем и теплом.       На какое-то время перестать читать новости и прогнозы. Не думать про рубежи в тысячи умерших уже в Европе.       Прочитать в интернете про флешмоб в Италии, когда жители выходят на балконы и аплодируют врачам.       Неожиданно для себя заплакать, но не показать это Дише и Глебу.       Апрель. Тревожность.       Принять новость о закрытии границ и отмене регулярных рейсов стоически. Найти в этом плюс для общения с дочерью и необходимого отдыха. Стараться не думать о том, когда придется возвращаться. Постоянно сидеть на телефоне, узнавая новости про собственную школу. Принять тот факт, что Саша Трусова уйдет. Смириться с тем, что сделает это вместе с тренером Розановым, в глубине души порадоваться, что не с Дудаковым, а потом снова пытаться найти этому оправдания.       Жить в ожидании сообщений из телефона круглые сутки, не верить, что все набирает такой оборот.       Признать для себя, что вирусу не нужны разрешения, чтобы перебираться из страны в страну, в отличие от людей.       Все еще не хотеть признавать, что именно он победил не только на Чемпионате мира, но и в каждом соревновании, в котором даже не хотел участвовать.       Май. Разрушение.       Злиться на каждую новость об уходе учеников. Обзванивать родителей с вопросами, кто остается. Понять, что Хрустальный — все-таки нечто хрупкое. Ждать. Смиряться с тем, что от тебя ничего не зависит.       Научиться делегировать, радоваться, что команде можно доверять, понимать, что больше никому нельзя верить. Составлять список тех, кто уходит и никогда не уйдет, вычеркивать людей из обоих списков или менять их местами, вырывать листы, швырять стаканчики с кофе о стену, перекрашивать ее.       Заметить синяки под глазами у членов своей команды по скайпу, пытаться больше спать, но не смочь.       Извиняться за срывы, радоваться маленьким победам, собираться в Москву с каждым возможным рейсам, но отменять поездку.       Почувствовать, как рядом начинается паника, и читать списки тех, кто умирает за день. Бояться за Дишу и выбирать возвращение вместо того, чтобы остаться рядом с ней.       Не думать. Не думать. Не думать о том, что американские катки превращаются в морги.       Июнь. Борьба.       Лететь в душном самолете на успокоительных, чтобы не поддаться панике. Дышать за маской долгие бесконечные часы в дороге. Сдать тест, сесть на карантин, разрыдаться в тишине квартиры от беспомощности и новости, что Диша сломала ногу.       Кричать, что это все несправедливо, в одиночестве, и спасать всех в толпе.       Считать потери и приобретения, сидеть на телефоне с Дишей, постоянно, стараться не бояться.       Окунуться в работу, срываться на близких, не уметь просить прощения, принимать тот факт, что ничего не будет как прежде.       Принять, что вирус не зависит возраста и подходит все ближе, послать его пару раз на фиг, забывать есть и хорошо спать.       Одной глубокой ночью осознать, что вопрос не просто в переманивании, а в тотальном уничтожении, испугаться.       Утром найти в себе силы двигаться дальше, потому что фигурное катание — все-таки жизнь. И в мире, где каждый день умирает столько людей, отдать его без боя — нечестно.       Июль. Окончание.       Принять и посчитать потери для школы, а после неуверенно выдохнуть. Тренировать почти круглые сутки без отдыха, ставить программы ночью, чувствуя поддержку таких же безумных. Научиться быть благодарной за простые мелочи, которых раньше не замечала.       Знать, что впереди много борьбы, но оно того стоит.       Выложиться полностью и почувствовать опустошение. Стараться не кричать после новости об уходе Алёны, которой поставили все программы. Не понимать, почему она не видит очевидного, в очередной раз сорваться на самых близких.       Просидеть выходной в тишине комнаты, но в итоге найти в себе силы двигаться дальше.       Спрятать ненужные программы глубже, заняться другими учениками, ждать почти от каждого подвох, но не сдаваться.       Читать про волнения и смерти в других странах словно со стороны. Понимать, что вирус становится слишком привычным, удивиться холоду в груди слева после новостей из США.       Однажды проснуться от панической атаки за Дишу и не спать до утра.       Но ни на секунду не захотеть бросить и отказаться от своей работы.       Вопреки всем — выжить.       Август. Смирение.       Стараться не читать СМИ и упоминания о себе, начать искать рекламного агента, в процессе принять тот факт, что журналистика не знает дна.       Подготовить программы всем ученикам к открытым прокатам, стараться не думать, что для юниоров не будет этапов гран-при.       Пересчитать в итоге тех, кто остался рядом, порадоваться, что такие есть и быть этому благодарной.       Пересматривать свои старые программы, ждать, что люди оценят новые, упасть в подготовку костюмов, не думая о расстояниях и невозможности коснуться родного ребенка.       Начать пить слишком много кофе.       Внутренне отчаянно надеяться, что фигурное катание выживет вопреки пандемии.       Считать, что ты уже привык к страданиям и новости уже не могут растрогать.       Прочитать по ссылке номер "Нью-Йорк Таймс" , посвященный тем, кто умер от короновируса. Осознать, что за сухой статистикой стоят люди, любимые кем-то родители и дети, талантливые иллюстраторы или спасатели животных, волонтеры и врачи.       Понять, что все еще можешь плакать от сострадания к чужим людям, признавая, что, вопреки ожиданиям, вирус не разобщил, а сплотил жителей многих стран.       Почувствовать себя частью чего-то большего, чем отдельный остров в океане, где даже не слышно звонящий по тебе колокол.       В пустоте квартиры вспомнить молитву, которой в детстве учила мама.       Окончательно и бесповоротно смириться.       Сентябрь. Возвращение.       Быть готовой к обсуждениям на открытых прокатах, спрятать несколько сюрпризов и достойных программ. Держать лицо даже тогда, когда тебя пытаются вывести из себя.       Чувствовать поддержку и любовь зала, идти прямо и не выказывать эмоций.       Внезапно осознать, что на льду больше твоих бывших учениц, чем теперешних, улыбнуться этой странной математике.       Внимательно наблюдать за новыми программами уже соперниц, заметить, что Женя Медведева не выглядит здоровой и не почувствовать при этом ничего кроме страха и сострадания.       Думать о неестественной худобе и слишком глубоких глазах два дня подряд, смотреть произвольную программу и бояться ее падений.        Долго разговаривать с разными людьми, взвешивать непростое решение, выдержать беседу в маленьком кабинете, услышать много обид и высказать свои, почувствовав после такое необходимое за два года облегчение.       Не сойти с ума от шумящего инфополя, все еще не верить в знакомую фигуру на льду... улыбаться без щемящего чувства незавершенности.       Действительно суметь простить все сказанные на эмоциях слова, окунувшись в процесс тренировок.       Спустя время научиться не читать чужие мнения и не реагировать на слово "ангелы". Впервые за последние месяцы увидеть, что вирус принес в жизнь хоть что-то хорошее, подтолкнув к тому, что должно было давно произойти и, наконец, случилось.       Октябрь. Борьба.       Приучаться заново видеть на катке бывшую ученицу, проводить много времени в беседах с врачами и реабилитологами. Отчаянно пытаться удержать баланс между необходимым вниманием всех учеников, команды и руководства. Искать правильный путь движения и осознать, что это — ждать.       Идти маленькими шагами к победам и принятию. Стараться не разрываться внутри от потребности объять необъятное, не понимать, что от тебя в очередной раз хотят. Бороться со всем миром и чужим мнением, чувствовать, как вокруг выстраивается стена из слухов и обсуждений. Не давать им повода победить.       Держать в себе слишком многое, но не быть в силах рассказать все. Выстраивать стратегию дальнейшего развития школы, принять тот факт, что спонсоры необходимы, стараться воспитать здоровую конкуренцию и не дать ей превратиться во вражду.       Понять, что Женя выросла и некоторые слова с ней больше не работают. Очень много говорить со всеми и, наконец, найти в себе силы признать, что в этой борьбе нечего делать одному.       Понять, что ты все-таки не один, даже если у вас есть разногласия, отказаться от самой идеи белого флага, сдержаться в рамках цензуры после предложения сменить работу.       Среди личного хаоса перестать читать мировые новости, но удивленно осознать, что в собственном окружении с каждым днем все больше заболевших, не считать вирус тем, что возможно избежать, работая с людьми.       Радоваться, что все живы и здоровы по утрам.       Радоваться, что все живы и здоровы по вечерам.       Искренне.       И без доказательств.       Ноябрь. Болезни.       Принять тот факт, что можно делать все необходимое, но не сберечься. Удержаться от эмоций после новости о госпитализации вернувшейся ученицы, делать много тестов остальным, чтобы исключить внутреннюю пандемию.       Не поддаваться панике, носить более плотные маски.       Опять каждый день говорить с врачами, искать правильный протокол лечения вместе. Узнать про пневмонию у Ани, теперь уже громко ругаться на мир, Вселенную и судьбу.       Смириться и снова выстроить правильное лечение, наблюдать и ждать.       Никому. Ничего. Не. Говорить.       Держать все под контролем и не падать в интернет-шумиху, научиться не чувствовать горечь двойного кофе, забывать есть.       Не оправдывать чьи-то надежды, понять, что на это становится плевать. Снимать учениц с важных стартов, зная, что все равно обвинят именно тебя. Понять, что ничего кардинально нового так и не услышала. В итоге даже улыбнуться этому, подумав, что на самом деле белого пальто у тебя никогда не было.       Впервые за все время начать углубленно читать про вирус, чтобы перестать его бояться, потому что знание убивает страх. Узнавать опыт других, понять, что именно в ноябре новой беде человечества исполняется год.       Конечно, не поздравить ее с Днем Рождения, а пожелать все с точностью да наоборот. Впервые за последние годы ждать Нового года как чуда, в том числе с надеждой больше никогда не болеть.       Купить билет к Дише.       Декабрь. Преодоление.       Ждать окончания года и сезона, освобождать календарь от соревнований, стараясь не думать, что ждет впереди. Ответить, наконец, директору школы, не используя нецензурные слова, насладиться победой Камилы, ждать чистое "Болеро".       Научиться не строить планов, узнавать, что с последствиями вируса это не работает. Верить в силы и благоразумность своих учеников.       Отпустить рекламу и принять спонсора, улыбаться, пока видят все и никто не видит, складывать шубу в чемодан.       На чемпионате России выводить своих учениц и прятать дрожащие руки, чувствовать прерывистое дыхание на шее и думать целую ночь о снятии с произвольной.       Получать подарки и цветы, а потом снова погружаться в размышления, злиться, что ничего не можешь сделать и в итоге довериться.       Пытаться удержать учениц взглядом, незаметно выдыхать. Увидеть чистый прокат "Болеро", понять, что не ошиблась. На пять минут перестать дышать, а потом неожиданно заплакать.       Видеть слезы своей команды, чувствовать их руки на плечах, а радость — в груди. Ощутить, как все становится правильным, а Аня — трехкратной чемпионкой России.       Не думать о том, что могло бы быть при ее падении, а понимать, что это все —преодоление, без которого не может быть спорта.       Еще раз доказать, что долгий путь к пьедесталу состоит из маленьких шагов, которые ты делаешь даже тогда, когда никто в это не верит.       А еще тогда, когда никто этого не видит.       В очередной раз быть благодарной, что выбрала фигурное катание много лет назад и ни разу о нем не пожалела.       Порадоваться, что воспитала таких же учеников и вопреки всем закончила год так, как нужно.       Смотреть на золотую медаль тренера и понимать, что день становится длиннее ночи, а сила человеческого духа всегда победит даже новый вирус.       В первые за долгое время поверить, что все закончится.       В том числе и этот сложный год.        Искренне улыбнуться, сидя в самолете, который летит над океаном к самому близкому человеку.       Наконец поставить точку.       В аэропорту Этери сразу видит Дишу и Глеба. Ей кажется, что они оба выросли, хотя это не так. Просто время стирает какие-то важные детали из памяти, оставляя самую суть.       От ребят исходит свет. А еще — очень много любви.       — Как же я скучала, — говорит Диша, прижимаясь ближе.       Этери чувствует, как усталость длительного перелета медленно отступает. Любимые прикосновения исцеляют почти на физическом уровне.       — Я тоже скучала, — тихо произносит она. — И привезла вам подарки.       Диша трется носом о скулу.       — Главное, что ты привела себя... и завтра Новый год. И мы все снова вместе...       Этери вздыхает, борется с непрошенным комком в горле. Ведь зачем плакать, если действительно все хорошо?       Зачем грустить, если сложный путь длиной в целый год снова привел ее сюда, в тот самый аэропорт.       — Ты в порядке? Как себя чувствуешь? — спрашивает Диша, улавливая в глазах даже невысказанные слова.       Этери улыбается.       Потому что после всех отмен, разрушений и болезней, неожиданных возвращений, отчаянной борьбы и вынужденного смирения на этот вопрос есть единственный правильный ответ, который Этери произносит вслух.       — Я чувствую себя снова живой.