Не военная тайна

***** Оля —Ну вот и папочка нашелся, так что разбирайся теперь ты, Максим, с этим каламбуром. А мы поедем обратно. Да, Оль?— Лена кивнула Оле. Я кивнула и подошла к Лене еще ближе, она тут же потянула меня к себе и приобняла за плечи. Стало сразу так спокойно и хорошо. Тихо и уютно, а еще сладко… — Поделись лучше бензином, Максим.— требовательно сказала Лена. — А женой своей мне с тобой не поделиться? Не?— выкрикнул мужчина и встал из-за стола так поспешно, что стул, на котором он сидел, отъехал и стукнулся о стену. — Псих.— буркнула Лена, а затем, подтолкнув Олю вперед, крикнула в спину удаляющемуся Максиму.— У меня своя скоро будет. Зачем мне чужая? Понятно, конечно, что Лена шутила, но все же это было чересчур неожиданно. Я отвыкла от её шуток, улыбки и ироничного голоса. Два месяца я слышала от неё лишь приказы, поставленные строгим, холодным тоном. Мы вышли на улицу и наблюдали за тем, как начальник соседней заставы тащит в нашу сторону канистру с бензином и сам заправляет наш транспорт. — Тебе не стыдно?— Оля шепнула Лене. — Не-а, он кое-что мне должен, теперь вот должок возвращает в таком виде.—улыбнулась Лена. — Опять бартер?— хмыкнула Оля. — Почти! Все, иди уже в машину. Я сейчас.— Лена открыла Оле дверь. Я скинула обувь и, подобрав под себя ноги, наблюдала за тем, как опять что-то выясняет Лена. Через пару минут Максим что-то недовольно буркнул и ушел. — Сейчас поедем уже.— сев в машину, произнесла Лена.— Макс усядется в свой драндулет, чтобы за нами ворота закрыть. — Почему Люба пошла к заму?—спросила Оля. Этот вопрос по-прежнему не давал мне покоя. Сколько ни обдумывала, постоянно приходил в голову один-единственный вариант, но не могло же это быть правдой. — Наверное, потому, что он отец её будущего ребенка.— хмуро ответила Лена.— Потому Андрей так и поступил. Я ни в коем случае не оправдываю его, но у всего есть свое объяснение. Или ты думала, что он просто набухался и оставил жену в лесу замерзать? — Я ничего не думала. Не до того было. Но зато теперь понятно, почему она пошла пешком в сторону Соснового, а не обратно.— ответила Оля. — Ага.— усмехнулась Лена и завела машину.— Интересно, как она собиралась лезть через систему с пузом? Вряд ли бы у нее получилось связаться с заставой с ворот. — Если бы она вообще дошла.— хмуро добавила Оля. Ведь только стоило представить, что могло бы быть, если бы Маруська не начала рожать. На душе, сразу становилось до отвратительного тошно. Никто бы и не хватился женщину. И одному богу известно, чего это могло стоить ей и её будущему ребенку. Я молча смотрела на заснеженные ели и высокие сугробы в освещении луны, пытаясь не уснуть. Красивый, но спокойный пейзаж нагонял тоску. Усталость накатила на меня в один момент, мощной, сметающей все на своем пути волной. Я не сдержала зевка, лишь прикрыла рот ладонью. К этому моменту мы выехали за внешние ворота и уже минут через пятнадцать должны были быть у того злосчастного моста через Кутаманду. Его построили лишь в сентябре, тогда как мы весь август безвылазно сидели на заставе. Машина резко затормозила, я не успела и голову повернуть в сторону Лены, когда она практически схватила меня и потянула на себя. Я почувствовала себя настоящей книжной героиней, на чьи губы в требовательном, порабощающем поцелуе обрушилась завоевательница. Да, Лена целовала меня так, будто это было в последний раз. Утверждая права, словно ей приходилось их отстаивать с боем. Только вот не было никакого боя. Я сдалась на волю победительницы ещё три месяца назад. И все эти месяцы жутко скучала и так же жутко корила себя. Нет, не за глупый всплеск ревности. А за то, что не смогла пересилить себя и подойти к ней извиниться. С меня слетела шапка, и Лена зарылась одной рукой мне в волосы, второй по-прежнему держа за лицо. Она слегка отстранилась, посмотрела на меня как-то растерянно и в тоже время по-сумасшедшему и опять приникла к моим губам. Я обняла её за шею и в первобытном, диком желании стать к ней ближе попыталась выбраться из своего сиденья. Но Лена тут же меня остановила, отстранилась, сделала большой глоток воздуха и начала осыпать легкими поцелуями мои скулы и шею. — Нет, нет, принцесса, даже не думай совращать меня в таком месте. Не здесь.— Лена шумно дышала. А мне хотелось завыть от досады. Ну мы же обе уже не дети, в самом-то деле. — Нам для начала надо обо всем поговорить.— как-то преувеличенно бодро произнесла Лена и завела автомобиль. Я почти расстроилась, что Лена так далеко от меня, когда она протянула руку и переплела наши пальцы. Хорошо. Надежно. Теперь никакой разговор мне был не страшен. —И?— спросила Оля еще спустя четверть часа тишины. Мы проезжали по широкому деревянному мосту, это показалось мне символичным. Ведь именно на этом самом мосту я увидела Лену впервые. Ну, мост, конечно же, другой, прежний уплыл, но это же было не главное. Главным сейчас, были наши переплетенные пальцы. И недавний поцелуй, и вообще то, что Лена наконец-то со мной по-человечески разговаривала. — Блин.— усмехнулась Лена.— Ты и разговаривать хочешь тоже здесь? — Ты тянешь, да?— улыбнулась Оля. — Я просто… — Лена выдохнула.— Дай мне собраться. — На разговор?— Оля приподняла брови и попыталась поймать взгляд Лены. — На разговор.— ответила Лена.— Интересно, Маруська уже окотилась или еще в процессе? — Бедная.— опять не смогла сдержать зевок Оля. — Что? А, да, она…— отмахнулась Лена. Проснулась я в кровати Лены. Неторопливо потянулась и сладко зевнула. Была бы кошкой, замурчала бы. Как же вкусно пахли простыня и наволочка. Шоколадным гелем для душа. Ммм… Прекрасное утро. Еще была бы рядом Лена, но… Лены рядом не было, конечно же, она на службе и меня не разбудила. Я прикрыла руками лицо, пытаясь сдержать глупую улыбку. «Заботливая моя, а потом как возьмет, как влепит выговор». Уже сидя за столом и подставляя лицо зимнему солнышку, лучи которого пробивались через стекло, я рассматривала пятна на своей пижаме. Как она меня еще и в кровать свою пустила? Да даже трубочист бы побрезговал, а у Лены в квартире царил идеальный порядок. Быстро допив кофе, я пошла домой. Дверь в мою квартиру была не заперта. Как выскочила вчера за Любой, так и все. Я быстро умылась дома, переоделась в форму и пошла на заставу. Уже выходя из подъезда, вспомнила про кошку. Развернулась и пошла к Даше, пара минут ничего не решит, я и так уже опоздала. Дверь не открывали долго, я постучала три раза, и в конце концов на пороге появилась уставшая и лохматая Даша. — Эй.— Оля махнула ладонью.— Что с тобой? — Я… — Даша часто заморгала и тут же кинулась на шею Оли, обнимая.— Мы стали бабушками. Я растерянно погладила её по спине. Наверное, это стресс так сказался. Я бы тоже сошла с ума, если бы мне пришлось присутствовать при кошачьих родах или, что похуже, принимать непосредственное участие. — Сколько котят?— спросила Оля. — Два.—тихо шепнула Даша. — Как-то мало.— пожала плечами Оля. — Ну так и Маруська у меня глиста худая.— ответила Даша. —Ладно, я после обеда зайду, посмотрю на наше потомство, хорошо?— кивнула Оля. — Да, да.—отстранилась Даша. На улице по-прежнему светило солнышко, припекая мой нос, и шел снег крупными, мягкими хлопьями. Я покружилась вокруг себя, расставив руки и ловя снежинки, пока никого не было рядом. Хорошо. Как же хорошо было на душе. Хотелось петь, танцевать и постоянно улыбаться. Даже предстоящий разговор, который мне вчера обещала Лена, не пугал. Совсем наоборот, я ждала его с замиранием сердца. По пути я зашла в дежурку и глянула в журнал с распорядком. Хмм, теперь понятно, почему мне дали выспаться, я сегодня ответственная в ночь, а Кривиков с девяти утра уехал в дозор на восьмисотый километр. Я положила аккуратно журнал на стол дежурного, которого, кстати, не было на месте и, довольно потерев руки, направилась в канцелярию, ведь Лена должна была быть там одна. Я вышла из дежурки и шагнула в коридор, когда за спиной послышался надрывный писк аппаратуры. Это были бесперебойники, так случалось во время перехода, когда дизеля раз в сутки, в шесть утра отключали и запускали заново. Сейчас их, наверное, просто забыли заправить. Я мотнула головой и не успела даже дойти до канцелярии, как из угла с противоположной стороны коридора выбежал Аяз. — Пожар!— крикнул Аяз, увидев Олю.—Дизеля горят!