Сборник почеркушек

— Софья Абрамовна, вы таки знаете, что такое эдипов комплекс? — спросила соседку Голда Зильбертруд, заправляя примус. — А почему вы спрашиваете? — отозвалась та. — Ой, да мне вчера доктор Рабинович сказал, что у моего Мойши эдипов комплекс. И я таки плакала полночи и думала, как это лечится, — Голда всплеснула руками и сделала страдальческое лицо. — А! Голда Самуиловна, да вам делают мозги! Нет у Мойши никакого эдипова комплекса! — Ну, таки скажите, что это и где это болит! — взмолилась Голда. — Ну, таки слушайте. В Бердичеве имелся купец Лев Бердичевский, он мне был троюродный дядя по тете Соне. И взял он себе жену из местечка, совсем еще девочку Юдифь. И вот ей уже родить, в Йом Кипур было ему во сне видение, что сын его убьет. Ну и таки родился поц! — Ой-вей! — И тогда дядя Лев взял младенчика да и отправил в местечко к своим дальним родственникам. Уж там Юдифь рыдала, делала нервы всем в доме. Но дядя Лева велел, и нервов не стало. — И что же? — Голда уже забыла про примус и слушала соседку, развесив уши. — И так дядя Лев испугался того сна, что совсем перестал с Юдифью жить. Чтобы еще одного сына не нажить. — Вы таки обманываете! — Голда всплеснула руками. — Но детей больше не было! — возразила Софья Абрамова. — Таки этот ваш дядя водил жену к абортмахеру! Софья Абрамовна оскорбилась таким словам и демонстративно замолчала, вернувшись к оставленной без внимания рыбе фиш. — Ну, таки дальше что было? — потребовала Голда и положила в знак примирения на стол Софьи Абрамовны большую головку чеснока. — А то, что спустя двадцать лет один поц в бричке задавил дядю Леву прямо у его винных складов! И никто его вблизи не видел! А тем же вечером пришел в дом к Юдифи парниша по имени Хаим и сказался дальним родственником. И так он им с похоронами помогал, так пекся, что сразу приглянулся вдове. И уже к Пейсаху они свадьбу справили! — Ой-вей, только не говорите мне, что это был тот, кто вашего дядю конем задавил! — возмутилась Голда. — Зрите в корень, Голда Самуиловна! И вот родили они друг за другом двух мальчиков и двух девочек. Жили — не тужили, пока в один год у них склады все не погорели. Хаим пошел к ребе, что в каббале был ученый, и спросил, за что же ему такое горе. А тот книжку свою открыл и сказал, что пока убийца дяди Левы будет в Бердичеве, не будет им покоя. Хаим был честный еврей, но в тюрьму не хотел. Потому собрался и уехал в местечко свое родное. А тут уж и папаша его решил в ящик сыграть. И на смертном одре открыл он глаза Хаиму, что дядя Лева был его настоящим отцом! — Вот это фортель! — Да! Как Хаим такое узнал, сделалась с ним нервная слепота. Поехал он домой и все Юдифи рассказал. Ох, и лучше бы он этого не делал! Она в тот же день на шнурке повесилась. А сыновья, это видя, прокляли отца и выгнали из дома! И пошел слепой Хаим по местечкам побираться, а за ним и Анна — его младшенькая пошла. Она всегда была на голову больная, ну тут чему удивляться после такого инцуха! А сыновья потом наследство поделить не могли и отравили друг друга на пиру в честь Хануки. Приехал тут мой дядя Жора и все себе заграбастал. А оставшуюся девчонку в публичный дом продал, чтобы не осквернять таким позором свое наследство. Так и прахом все пошло. Вот это я понимаю — эдипов комплекс! А то, что ваш сын Мойша с вами в одной кровати спит — так и в вашей мизерной комнате, вы меня простите, спать больше негде. Разве что на люстре. Но Мойша ваш на нее своим тухесом не влезет. Так что скажите доктору Рабиновичу, чтобы он в следующий раз вместо этой мутоты ему средство от запора выписал. А то с утра не дождешься вашего Мойшу с очка! И в следующий раз, Голда Самуиловна, я вам сделаю скандал по этому поводу!