Выпускай Кракена

- Хеди, о чём может говорить сильное сердцебиение? - М-м-м-м, - задумчиво протянула Хеди в ответ, - может быть о тахикардии, а может и о влюблённости. Недостаточно вводных данных. - Влюблённости говоришь… - прошептал Кёнсу и снова уткнулся в изучение основ химии и биологии. На самом деле он просто валялся в кровати и страдал с учебником в руках. Он уже несколько дней штудировал материал, но никак не мог сосредоточиться на все сто процентов из-за назойливых мыслей. Они несколько раз встретились с Сехуном всё в той же библиотеке и, несмотря на то, что тот настойчиво звал его к себе, Кёнсу из раза в раз отказывал ему, потому что страшно боялся оставаться с ним наедине. Однако в то же время с ужасом для себя вдруг понял, что с нетерпением ждёт каждой их встречи и после каждой из них скучает. У него были подозрения на тему того, что же с ним может происходить, но на подсознательном уровне он изо всех сил старался не обращать на них внимания. Каждая их встреча теперь ограничивалась только учёбой, и от этого в его груди что-то больно щемило. Он вспоминал все взгляды Сехуна и его лукавые улыбки, раз за разом проматывал это в голове и умирал в агонии самопожирания. Кёнсу был уверен в своей никчёмности и ненавидел себя за это, но страх начать что-то серьёзное был сильнее. Простой перепихон ради физического удовольствия больше его не интересовал, он не занимался сексом уже около месяца и даже как-то не хотелось. В смысле, не хотелось с кем-то, кроме Сехуна, но так, чтобы не просто так. Сложновато получается. Кёнсу вдруг вспомнил, как однажды пришёл в назначенное время в библиотеку и нашёл там Сехуна мирно спящим среди учебников и листов с записями. Он тихо подошёл к нему, взял один из листов и обнаружил на нём от руки написанный простенький код. Его это умилило, но ещё больше его умилил Сехун, сопящий во сне. Он был таким умиротворённым и спокойным, что Кёнсу совершенно не хотелось его будить. Светлые волосы растрепались и падали на лицо, ему захотелось прибрать прядь за ухо, но он поборол в себе это желание. Сердце снова забилось чаще, ладони вспотели, а в животе что-то задрожало. Кёнсу тихо сел, в отчаянии закусил щёку, затем снова посмотрел на него и ужаснулся тому, как сердце тут же заколотилось ещё сильнее. Он не рискнул шокировать себя ещё больше, чтобы проверить свой пульс с помощью наручных часов, поэтому вместо этого просто вытащил свой планшет и принялся печатать на нём свою часть доклада. Что-то дельное у него, конечно, не получалось, он постоянно отвлекался. Так больше не могло продолжаться, и он неловко покашлял, разбудив Сехуна. Тот лениво разлепил веки и сонно улыбнулся, увидев его. Сердце Кёнсу вовсе остановилось. И с того самого дня он перестал толком спать, каждую ночь ему снилась эта улыбка. Кёнсу перевернулся на спину, и кофе в его желудке перевернулось вместе с ним. Один только кофеин теперь поддерживал в нём жизнь. «Похоже, что до конца недели библиотека будет недоступна. Кто-то взломал систему пожаротушения, и там всё залило», - пришло сообщение от Сехуна и следом за ним сразу же следующее: - «У нас осталось мало времени, нужно найти новое место для встречи». Кёнсу резко сел на кровати, перечитал сообщения, снова плюхнулся спиной на кровать. Тут уже никак не отвертишься, но по крайней мере в своей обители он будет чувствовать себя увереннее. Наверное… Только раз уж он осмелится на подобное, то нужно сделать переход как можно более резким, иначе период ожидания совсем его уничтожит. «Значит у меня. Можно хоть сейчас». «Весьма неожиданно. Буду через полчаса». - Хеди, выпускай Кракена! – закричал Кёнсу, вскакивая на ноги. - Есть! – ответила она. - Добрый вечер, я диспетчер! - послышалось из шкафа. Вот он, настал звёздный час главного героя этой драмы. Робот-пылесос вылез из автоматического шкафа и принялся за работу. Он был шумный и медленный, но крайне действенный. В комнате постепенно становилось чисто. Кёнсу быстро заправил кровать и, стараясь не споткнуться о матерящегося Кракена, поспешил в ванную, чтобы принять душ. Прохладная вода только больше распалила его волнение, он чувствовал себя таким дураком, но в то же время в нём загорелось какое-то нетерпение. Хеди заблаговременно отправила Кракена в шкаф, чтобы он не смог никого смутить. Он привёл себя в порядок, приодевшись в парадные чёрные джинсы и рубашку, точно ко времени прихода Сехуна, которому даже не пришлось стучать в дверь – Хеди распахнула её, едва завидев его идущим по коридору. На нём опять были те же треники и какая-то невзрачная футболка, что, однако, не уменьшало его привлекательности ни на йоту. В груди Кёнсу случился кавардак эмоций. Краем глаза он всё равно посмотрел на член под этими серыми трениками. - Привет, - Сехун заметил взгляд, обращённый на его промежность, но виду не подал и нерешительно зашёл внутрь. - Привет, - он занервничал и только сейчас понял, что в его комнате не было даже письменного стола. – У меня только кровать… - начал объяснять он, но ему тут же показалось, что это звучит двусмысленно. – То есть, я имел в виду… - Всё нормально, - ответил Сехун и уселся на кровать. – На чём мы остановились? - На описании графического процесса моделирования, - ответил он, присаживаясь рядом. – Я тут сделал пару набросков в редакторе, как это будет выглядеть визуально, – Кёнсу протянул ему свой планшет, и их пальцы соприкоснулись. Они оба зависли, уставившись друг на друга. У Кёнсу задрожали руки, дыхание участилось и чтобы не спалиться, он всучил планшет Сехуну и встал, нервно протараторив: - Будешь кофе? - Слушай… - Этот доклад сведёт меня в могилу. Давай поскорее его закончим, - ему хотелось как можно скорее сменить тему. – В последнее время я держусь на одном только кофеине, из-за этого постоянно дрожат руки, и бьётся сердце, не могу сосредоточиться. Аппетита тоже нет. Он предполагал, что от внимательного Сехуна вообще очень сложно что-то скрыть, и это лишь подтвердилось, когда тот вкрадчиво спросил: - А ты уверен, что дело только в докладе? - А в чём ещё? – хмыкнул Кёнсу, возясь около тумбы с чайником. – Так ты будешь кофе или нет? - Не буду. За спиной он услышал, как Сехун встал. - Знаешь, что бывает, когда влюбляешься? С точки зрения химии, конечно, ведь любовь - это ряд химических реакций, - он подошёл к нему сзади. - Симптомы любви похожи на болезненное состояние: потеющие ладони, потеря аппетита, эйфория, румянец на лице и учащенное сердцебиение. Ничего не напоминает? Кёнсу не заметил, как уронил банку с кофе. Сехун продолжил: - Любовь проходит через несколько стадий - каждая из них зависит от определенных химических элементов, запускающих в организме соответствующие реакции. Порядок этих стадий, само собой, может быть произвольный. Возможно, сначала придёт привязанность, затем влюблённость и только потом сексуальное влечение, - и, положив ему на плечи свои руки, он наклонился к самому его уху и прошептал: - А может быть, ты встретишь кого-то, кто покажется тебе сексуально привлекательным, и лишь потом придёт чувство влюблённости и глубокой привязанности. Или так и не придёт. Это важно для человека с таким списком сексуальных похождений, а, Кёнсу? – и он легко укусил его за мочку. По телу прошёлся разряд тока, и он стал терять над собой контроль, поэтому не стал сопротивляться, когда Сехун развернул его лицом к себе и снова заговорил: - На стадии влечения в дело вступает группа нейромедиаторов из группы моноаминов, - он аккуратно провёл ладонями вниз по его торсу и задержался у кромки джинс. – Это серотонин, норадреналин и допамин - вещество, ради которого люди могут употреблять кокаин и никотин. Занятное дело, правда? Любовь в прямом смысле сродни наркотику, - Сехун выудил рубашку из его джинс и принялся методично её расстёгивать. Кёнсу не мог пошевелиться, он был зачарован и им и его импровизированной лекцией. Ему казалось, что все его безумные фантазии вдруг воплотились в жизнь. Пальцы задевали его кожу, и от каждого прикосновения он вздрагивал. Он стал настолько чувствительным, что нашёл в себе силы только для того, чтобы красочно взглянуть в камеру Хеди, которая поняла его без слов и, мигнув огоньком, выключилась. - На стадии привязанности нервная система выпускает в организм два гормона, которые, как считают ученые, отвечают за социальную связь между людьми: вазопрессин и окситоцин, - Сехун наконец освободил его от рубашки и бросил её на пол. - Последний, кстати, выделяется и у мужчин, и у женщин во время оргазма. Так что согласно теории, чем больше с партнёром секса – тем прочнее отношения. Но это всё лирика, - он плотоядно улыбнулся. Звук расстёгнутой ширинки эхом разнёсся по комнате, и у Кёнсу отказали тормоза. Он гулко простонал, когда чужая рука легла на его член, и не стал сопротивляться, когда Сехун легко подтолкнул его к кровати, на которую они упали вместе. - Похоть вызывается в людях половыми гормонами тестостероном и эстрогеном. Но об этом я расскажу в следующий раз, - сказал он, прежде чем поцеловать его. Не теряя времени, Сехун пустил в ход язык и принялся стягивать с него штаны. Кёнсу старался не отставать, задёрнул его футболку и, запустив под неё руки, прошёлся пальцами по груди и прессу, уровень накаченности которого привёл его в чистейший восторг, что он поспешил выразить лёгким укусом партнёра в губу. Сехун довольно хмыкнул, оторвался от их поцелуя и одним резким движением стянул с него надоевшие джинсы, а с себя снял футболку. Кёнсу показалось, что он ослеп от его великолепия, он восхищённо замер, глядя на голый подкаченный торс самого умного парня в универе, который был занят ничем иным, как созерцанием его самого. Сам Кёнсу был невысокий и не то чтобы тощий, но и не поджарый. Скажем так, крепкий середнячок. Взгляд Сехуна упал на его стоящий член в трусах: - У тебя даже трусы чёрные? - Заткнись, - бросил Кёнсу и решил захватить позиции, повалив уже его на спину. Он методично, со знанием дела, спустил с него проклятые-очаровательные серые треники, трусов под которыми, конечно, не оказалось, и уставился на член. Он был отличного размера. Не огромный, Кёнсу не любил огромные члены – от них никакого удовольствия. С таким членом он вполне себе справится. Полагая, что одно только лицезрение этого идеального органа приведёт его в полный экстаз, он решил не терять времени и спустился ниже, захватив головку губами. - Подожди… - только и успел слабо простонать Сехун, прежде чем он полностью взял его член в рот. Помогая себе рукой, он вобрал в себя на всю длину, и Сехун застонал, схватившись рукой за простыню. Кёнсу такая реакция несказанно понравилась, и он принялся двигаться быстрее. Его собственный член ныл от желания скорой разрядки, но он к нему не прикасался, ведь так будет неинтересно. Не в силах больше сдерживаться, Сехун, однако, не собирался так быстро заканчивать и мягко, но уверенно отстранил его от себя, снова беря инициативу на себя. Пошарившись по кровати, он нащупал свои треники и вытащил из их кармана презерватив. Кёнсу насмешливо выгнул бровь: - Всегда носишь презервативы в трениках? - Конечно, - улыбнулся тот и вежливо поинтересовался: - Какую позу предпочитаете? - Самую развратную, - ответил он и встал раком. Сехун шлёпнул его по заднице и принялся надевать презерватив. - Со шлепками можно и пожёстче, - уточнил Кёнсу и зажмурился, когда палец скользнул в него. - Узко, - заметил Сехун, сжав свободной ладонью его талию, - у тебя давно не было секса? - А ты теперь разбираешься в мужском сексе? – прошипел он, привыкая к ощущениям. - Не забывай, я очень умный. Кёнсу был готов и не готов одновременно, когда член постепенно вошёл в него. Громко застонав, он закусил губу, захлёбываясь в боли и удовольствии. Сехун наклонился и, прижавшись к его спине телом, принялся двигаться быстрее, с каждым толчком увеличивая темп. Его рука сжала член Кёнсу, у которого перед глазами поплыло от наслаждения. Он забрызгал спермой перед собой всю кровать, ему показалось, что он никогда в жизни так не кончал. Пару фрикций спустя, за ним последовал и Сехун. Ослабленные, они повалились на кровать. Пытаясь отдышаться, они лежали пару минут, пока Кёнсу, стараясь разрядить обстановку, не заговорил: - Я боялся оставаться с тобой наедине, потому что был уверен, что так мы с самого порога займёмся диким неудержимым сексом. - Могу только сказать, что ты был прав, - ответил Сехун и наклонился к нему, чтобы поцеловать. *** В итоге доклад они не делали ещё несколько дней, устроив себе секс-марафон. Кёнсу даже успел обучить своего нового любовника паре интересных штучек и теперь во всю наслаждался происходящим. Где-то глубоко внутри него змей, доселе томно ожидавший своего счастья, радостно трепыхался и не желал, чтобы всё это прекращалось. Хеди же, после каждой их встречи, ворчала, что уже устала из раза в раз включать и выключать свою систему. Она обещала, что не будет ничего снимать на камеру, да и не сможет без должного указания, но Кёнсу всё равно её стеснялся. Всё же, она была для него как родная. Придётся придумать ей какой-нибудь спящий режим. Ему самому пришлось принять тот факт, что он окончательно и бесповоротно влюбился. Осознание этого до сих пор пугало. Наверное, всё дело было в том, что он ещё никогда в жизни не был ни к кому так привязан и его страшила даже крошечная вероятность того, что они могут расстаться. До сдачи доклада оставалось всего три дня, когда они наконец сели его доделывать. Сехун то и дело отвлекал его на поцелуи, но Кёнсу был непреклонен, хоть и хотел заняться с ним сексом каждый раз, когда тот осыпал его всеми этими химическими терминами. Где-то в перерыве между секс-марафоном и написанием доклада, Кёнсу столкнулся в коридоре с Чанёлем, который выглядел счастливым, как ребёнок в Рождество. - Ты прямо светишься, - прищурившись, заметил он. - Ты тоже выглядишь совсем не угрюмо, как обычно, - ответил Чанёль. – Что, доклад так увлёк? - Не без этого. Слушай, Чанёль… - он решил, что сейчас подходящее время для того, что он давно намеревался сделать: - Не знаю, как ты всё это время вообще со мной общался, но я был мудаком. В общем, извини. Он оторопело на него уставился, не веря своим торчащим ушам: - С тобой точно всё нормально? - Всё отлично. -Ты уверен? - Как никогда. - Тогда э-э-э, - растерялся Чанёль, подбирая слова: - Ну… Извинения принимаются. Повисло неловкое молчание и чтобы сгладить его, Кёнсу поинтересовался: - Как продвигается ваш доклад? - Думаю, что примерно как у тебя, - уклончиво ответил Чанёль, широко улыбаясь, - мы ничего не успеваем, но очень стараемся. - Я всё ещё не могу поверить, что у нас всё так совпало, - сказал Кёнсу, имея в виду распределение для докладов. Чанёль хмыкнул и, довольный собой, ответил: - Как ты думаешь, кто сделал чип для электронного табло и написал простенькую программу к нему? - и, хохотнув, он ушёл, оставив его поднимать свою челюсть с пола и удивляться, как он сам этого не понял. Доклад они написали лишь ночью, накануне защиты. День сдачи был шумным и напряжённым. Защищаться пришлось на глазах у кучи студентов, каждый из которых перешёптывался, глядя на них. Сначала Кёнсу очень нервничал, рассказывая о том, как в теории могло бы работать их программное обеспечение по молекулярному моделированию, но уверенный взгляд Сехуна быстро успокоил его. Преподавателям их рассказ понравился, и они предложили заняться программой на практике, обещая автоматы на экзамене. Им не оставалось ничего иного, кроме как согласиться. Что ж, похоже, придётся подключить к этому и Хеди. *** - Слушай, - Сехун оторвался от его губ и положил свою руку ему на задницу, сжимая её. – Мы так и не установили стадию наших отношений. - Ты говоришь о похоти, привязанности и влечении? – восседая на его коленях, Кёнсу был занят тем, что разглядывал его лицо в очках, которые заставил надеть. - Не совсем. Мы же официально встречаемся, верно? Он смутился и опустил свой взгляд: - Ну, наверное… - Так наверное или да? - Да, мы определённо встречаемся, - пробурчал Кёнсу, раскрасневшись. - А то ты мне очень нравишься, я переживаю с тобой все три стадии, - Сехун игриво лизнул его губу и улыбнулся. - Я… я тоже, - тихо признался он и пальцем поправил ему очки на носу. Сехун улыбнулся и принялся его целовать. Где-то в противоположном конце комнаты смачно выругался Кракен, ударившись о шкаф, в который пытался залезть. Сехун захохотал и повалил Кёнсу на постель.