Притворись, что любишь меня

Пятый       Меня разрывало изнутри. Хотелось скулить, словно побитая псина. Хотелось даже… умереть. Отчаяние, злость, страх, всё смешалось в один адский коктейль. Но захлебнуться в нём я не мог. Голова почему-то раскалывалась. Я поднялся на локтях и наткнулся на… — Твою мать, ты ещё кто?! Рядом, выставив голую задницу, спала какая-то девица. Длинные каштановые волосы падали ей на плечи, прикрывая только спину. Осмотрев богато обставленное помещение, я нашёл на паркете короткое чёрное платье и бросил ей. — Эй! — возмутилась красотка, повернувшись и показывая свои, огромного размера, груди. Быстро отреагировав, я отвернулся и зло крикнул ей: — Не знаю кто ты такая… но сейчас же выметайся!!! Полагаю, из-за неких перемен в прошлом мы изменили будущее. Вот только в какую сторону? Грациозно обойдя меня, девушка в платье, вышла за дверь, громко хлопнув ею. Видимо, у нас с этой дамочкой нет никаких обязательств, а это значит, что… — Роберт, ты ещё голый?! В комнату вбежала восьмилетняя девочка и, не смущаясь, разглядывала моё обнаженное тело. — Отец будет в ярости! У тебя шесть минут, братец. Так… Внутренне офигевая, я направился к двери, обрамленной золотым покрытием, которая находилась в конце комнаты. Девочка посеменила за мной. — А кто это такая? Клара ведь может обидеться. Ты сам не раз говорил, какая она у тебя ревнивая. — А тебе не кажется, что это не твоё дело? — спросил я, открывая дверь. Я думал, что она ведёт в душ, но оказалось, в мужской гардероб. Неужели мама и без помощи Харгривса разбогатела? Или нашла себе богатого мужчину? — Так ты сам мне рассказал, — хлопнула большими щенячьими глазами моя «сестричка». — И напомню, что у тебя шесть минут. Кстати, где Дан? — Э-э… не знаю. Я хотел было надеть рваные джинсы, белую футболку и кожанку, но девочка меня остановила. — Мы идём на благотворительный вечер, Роберт, а не в клуб. Закатив глаза, я едва сдержался, чтобы не зарычать, но всё же надел костюм. Ненавижу костюмы. — Так лучше! А теперь идём. Взяв меня за руку, малышка выжидательно смотрела, а я не понимал чего она вообще хочет? — Ты стоять то долго собираешься? Перемести нас вниз уже. «Она знает», отстраненно отметил я, перемещая нас в коридор, за дверью. — Ну спасибо! Я и сама могла выйти! — обиженно надула губки девочка. С двух сторон, вниз вела огромная белая лестница. Когда я вновь переместил нас, сестрёнка побежала в огромный, будто бы королевский, зал гостиной. На красном диване сидела женщина в элегантном белом костюме, с идеальной укладкой и пила ароматный кофе из кружки. Напротив неё расположились женщина и мужчина, которых девочка назвала мамой и папой. Всмотревшись в черты лица «мамы», я не нашёл в ней ничего общего с матерью Эйдана. Да, из любопытства я посетил дом брата, но оценил его только снаружи, заглядывая в окна. — Роберт, милый, хочешь кофе? — заботливо спросила мама девочки, беря в руки чашку. — Роберт! — зло крикнул отец и почему-то, моё тело само напряглось. Что за…? Хотя, раз так, то получается он воспитывал меня? Точнее, другую версию меня. И как же мне удалось тогда переместиться в это тело, сместив другого Пятого? Ни хрена пока не понятно. — Где твой брат? — Я его не видел сегодня с утра, сэр, — последнее вырвалось само, но по-видимому, было правильным. — И вместо того, чтобы побеспокоится о нём, ты спишь с какими-то… шлюхами? Оправдываться? А какой смысл? Положение спасла девушка, которая вышла из ванной с двумя полотенцами — одно, обматывающее тело и второе на голове. — Николь, ты что, до сих пор не собрана? — Я уже накрасилась, мам. Сейчас высушу волосы и оденусь. Машина без нас не уедет. Красивая. Стройное тело, худые ноги. Глаза зелёные, подчёркнутые ровными стрелками. Николь ушла наверх, а девочка, имя которой я до сих пор не знал, сказала: — Дан не отвечает. — Ох, надеюсь с ним ничего не случилось, — вздохнула женщина. — Габриэль, может…? — Успокойся, милая. Рано для паники. — На одного больше, на одного меньше, какая разница? От них всё равно никакого проку, — пробормотала бизнес-леди, потягивая кофе из кружки. — Бабушка, не говори так! Они ведь наша семья! — встала в защиту девочка. — Из них, только ты мне родная, Алиса. Пазл в голове, наконец, сложился. Эта пара взяла меня, Николь и Дана из детского дома. Ничего удивительного, что мамаша нас с Эйданом туда сбагрила. А позже родилась Алиса. Непонятно лишь одно. Дан — это альтернативный Эйдан или нет? — Мама, прекрати! Роберт, что ты стоишь? Сядь и выпей кофе! Милая и добрая женщина, по щелчку пальцев превратилась в грозную и строгую хозяйку дома. — Николь, у тебя десять минут! Я пожал плечами и присел, беря в руки чашку кофе. Следующие минуты ожидания я молчал, обдумывая свой дальнейший план. Я должен найти Розмари! Во чтобы то ни стало должен вернуться за ней в тот день. Вдруг, меня дёрнуло от одной мысли так, что я чуть не расплескал кофе по блестящему паркету. — Я на минутку. — Роберт! Но я уже переместился в свою комнату. Порывшись в бардаке на тумбочке, разбросанных на полу вещах, я, наконец, нашёл сумку, где лежал телефон. Зайдя на сайт, забил в поисковике «Розмари Элмерс». «Розмари Элмерс, студентка университета… 18 лет.» — Она существует в этой вселенной, но… Я ввел дату — 1945 год и получил: «по вашему запросу ничего не найдено». Какого хрена?! «Эйдан Галлахер 1943 год» Пожалуйста, подождите… «Эйдан Рей, 1943–1995. Музыкант. Женат на Элизабет Джонс 1947–2004…» Я сел на кровать, сжав смартфон в руке. — Значит, ты уже погиб, братишка. Мне необходимо вернуться назад. Дерьмо! Столько проблем теперь! Тяжело вздохнув, я переместился вниз. Николь уже спустилась в шикарном зелёном платье, открывающем одну ногу. Её волосы оказались окрашены вначале тёмно-русым, постепенно переходящим в блонд и зафиксированы в высокий хвост. Могу с уверенностью сказать, что Ника пользуется популярностью у мужчин. А вот Алиса внешностью была похожа на мать. Такие же пышные рыжие волосы, ярко-карие глаза, пухлые губы и веснушчатое лицо. — Идёмте. Мы уже немного опаздываем, что для нас совсем непростительно, — сказал «отец». Не успел я взяться за дверную ручку, как в дом влетел, чуть не снеся меня… Эйдан. — Твою ж… Брат сильно изменился, совершенно не похожий на прежнего. От него за метр разило выпивкой и сигаретами. Волосы он окрасил в тёмно-каштановый и подстриг, как у меня. На нём чёрная кофта и брюки, заправленные в сапоги. — Чёрт, Роберт, извини, не заметил! Парень подбежал к домоработнице, которая хотела унести сервис и, остановив её, взял чашку кофе. Затем, подняв руку, он поймал летящую вниз кожаную сумку и, перекинув её через плечо, направился к нам, по ходу допивая содержимое чашки. — Дан, где ты был? — воскликнула мама, наконец, отмерев. — Там же где и всегда, — усмехнулся он. — На гонках. — И ты нам не сказал?! — разозлилась Алиса, уперев руки в бока и топнув ножкой. — А они были… не совсем законные, — чуть задумчиво ответил брат и, допив, махнул рукой, перенося чашку обратно на поднос. — Что это значит, Данте? — строго спросил отец. Парень скривил губы. Однозначно, ему больше нравилось сокращение своего имени. — Всё нормально. Просто надо было надрать кое-кому зад. Громкое покашливание нашей бабушки заставило его замолчать на полуслове. — Короче, мы вроде опаздываем? Так что поехали уже, — закончил тот, утыкаясь в телефон и набирая кому-то сообщение. Толкнув дверь ногой, он вышел первый. Я подумал о том, что его переодеваться никто не заставил. — Алис, напомни, сколько Николь? — Девятнадцать, — девочка закатила глаза, забираясь в машину. По дороге ничего интересного не происходило. Мама и Николь болтали о каком-то модельном агентстве, где работает сестричка, а Эйдан… то есть Дан, всю дорогу слушал музыку. Я же думал, как мне выйти из этой семейки так, чтобы никто меня потом, как брата, не хватился. А ещё всеми мыслями завладела Роза, которая осталась в 1963 году. Беспокоило то, что о ней нет вообще никакой информации. Хотя, интернета же тогда не было и, если она ничем не знаменита, то это вполне объяснимо. В реальность меня вернул голос отца. — Мы приехали.

***

Розмари       Высокие каблуки звонко цокали по хрустальному полу, создавая нужную, для Йена, атмосферу. Поправив белый лифчик, так хорошо подчёркивающий мою грудь, и, расстегнув одну пуговицу блузки, я постучала. Разговор на повышенных тонах смолк. Послышались тяжёлые шаги и, через секунду, дверь открылась, явив серьёзное лицо миллиардера, державшего у уха телефон. — Роза? Проходи. Натянув свою самую ослепительную улыбку, я вошла в кабинет, гордо расправив плечи. Развернув стул, я присела, перекинув нога на ногу и сложила руки в замок. Мужчина договорив, сбросил вызов и прошёлся по моему телу ненасытным, обжигающим взглядом. Его член в штанах дёрнулся, когда я облизнув пухлые губы и расстегнула ещё пару пуговиц. — Милый, сейчас же запри дверь! Я не могу больше ждать, — жарко прошептала я, поднимаясь. — Сюда никто не войдёт, дорогая. Йен стянул штаны и рубашку, оставшись в одних боксёрах, обтягивающих его мощные волосатые ноги. Опустившись в кресло, он похлопал по своим ляжкам, приглашая меня. Я ему что, собака? Улыбнувшись, я грациозно подошла к нему и оперевшись на спинку кресла руками, выгнулась. Его лапищи тут же нацелились на мою оттопыренную попку, обтянутую узкой чёрной юбкой. Проведя ноготком по кубикам пресса, я наклонилась к губам мужчины и, не касаясь, выдохнула в приоткрытый навстречу рот. — Почему… так холодно? — стуча зубами спросил он. — Что с тобой, любовь моя? — я наигранно хлопнула ресницами, изображая глупенькую. — Я сейчас позову врача, Йен! Но трухлявый пень уже застыл ледяной статуей посреди кабинета. — Похотливое чмо, — выплюнула я, но по моему лицу всё же скользнула коварная усмешка. Позади послышались хлопки. — Браво, дорогая! Он всё на тебя переписал? — До последнего цента, — ответила я, застёгивая пуговицы блузки и переводя взгляд с Куратора на её дочь, Лайлу. Последняя, впрочем, едко заметила: — Можно было бы и моим способом добиться того же. Пропустив фразу дочери мимо, Куратор сказала: — Завтра перепишешь всё на меня. Пойдёт во благо Комиссии. А дом можешь оставить себе, так и быть. — Я хочу этот дом, мама! Закурив, женщина выпустила клубок дыма на миллионера, обволакивая его лицо. — Когда мне приступать… к следующему заданию? — сглотнув, твёрдо спросила я. — Можешь пару дней отдохнуть, — улыбнулась Куратор, по-матерински потрепав меня по щеке. — Ты молодец. Отлично отрабатываешь долги Пятого. При одном упоминании его имени сердце подскочило и сжалось. Кивнув, я направилась к выходу, держа спину идеально ровно. Воспоминания нахлынули сами, загребая меня в свою пучину. **       В тот день моя душа замёрзла и весь Даллас окутало снегом. Белые снежинки падали в мелкие лужи, становясь грязно-серыми. Кто-то тряс меня за плечо, но я невидяще смотрела в одну точку, будто сломанная кукла. Эйдан смог выдернуть меня из этого безумия. — Розмари! — крикнул он. — Что это было? Как у тебя получилось создать снег? — Что создать? Позже, мы долго думали о произошедшем и пришли к единому мнению: пересадка сердца каким-то образом повлияла на передачу мне суперспособности. У меня была опухоль в сердце. Похоже, та девочка, которая погибла в ДТП, была одной из 43 детей. Другого объяснения мы не нашли. У неё была зарегистрирована смерть головного мозга, поэтому меня, спустя три часа положили на операционный стол. Тогда мне крупно повезло, ведь не каждый может получить донорское сердце. И её мать без раздумий согласилась спасти мою жизнь, хотя без устали плакала от горя. Её муж тоже погиб в том ДТП. Девочка оказалась на два года старше, что означало, год её рождения — 1989. Постепенно я училась контролировать свою силу. Мы уехали из Далласа в тихую провинцию, где купить жильё гораздо проще, чем в большом городе. Лиззи устроилась преподавателем в местной школе. Кстати… мы с ней не плохо поладили. Она единственная, кто знала о наших с Эйданом способностях. Ну а Галлахер, сменив фамилию на Рей, работал строителем (со своей способностью ему это удавалось проще, чем другим). Но, разумеется, не всегда и не при всех он ею пользовался. Параллельно, приобретя гитару, он продолжил сочинять песни, как раньше. Позже я узнаю, что он выпустил целую кассету своих песен. Два месяца с того дня, как Пятый исчез в портале, я ждала его. Каждый день. Но потом взяла себя в руки и уехала, начав пользоваться своей силой, когда это было необходимо. А необходимо вскоре стало каждый день. Спустя почти восемь месяцев моего «тура» по городам, меня заметила Куратор. — Розмари Элмерс, верно? — уточнила она и, смахнув с барного стула невидимые пылинки, спросила. — Я присяду? Впрочем, не дожидаясь моего разрешения, она всё равно села рядом и заказала себе текилу. — Откуда вы знаете моё имя? — Ты ведь, кажется, девушка Пятого? — Верно, — выдохнула я, поворачиваясь к ней всем корпусом. — У меня есть к тебе деловое предложение… Вот таким образом, я попалась на крючок, подписав с ней сделку. Отработать срок Пятого в 15 месяцев и 9 дней взамен на… То, чего я так долго ждала. Оказаться рядом. Где бы он в тот момент ни был. Вынырнув из воспоминаний, я смахнула слёзы, стараясь не испортить макияж и, наконец, вышла из здания. Что ж. Остался всего один месяц. Активировав временной портфель, я переместилась в Даллас, на окраину города. Теперь я умела им пользоваться. Конечно, я бы давно использовала его, знай в какой год и место Реджинальд Харгривс отправил Пятого. Обведя поле взглядом, я приложила руки к груди. — Прошло уже два года, с тех пор, как тебя нет в моей жизни. И с каждым днём всё ближе момент нашей встречи… — я улыбнулась. — Наверно, мне стоит попросить у тебя прощения за то, чем я занимаюсь? Я никогда не изменяла Пятому, за исключением того, что порой давала себя облапать другим мужчинам. Иногда меня саму от этого тошнило, но других методов я просто не знала. Пятый мне не рассказывал эту часть своей жизни и то, как он разбирался с людьми. Чёрт, как же всё это… тяжело. — Роза… Я обернулась на знакомый голос и встретилась взглядом с Эйданом. — Привет, — прошептала я. — Ты всё так же работаешь на Куратора? — спросил он. — Да, Эйдан. Всё так же… Парень тяжело вздохнул и приблизился, взяв меня за плечи. — Помнишь, я говорил, что он вернётся? — Помню. Но ждать его придётся слишком долго. Поэтому, я сама найду Пятого и мне в этом поможет Куратор. Ты хочешь вернуться в наше время? Немного помолчав, он вдруг улыбнулся, почесав затылок. — Лиззи не против увидеть другое время. Да и я, честно сказать, уже хочу вернуться. — О, я так рада! Подпрыгнув, я чуть не сломала каблук, но всё равно хорошее настроение ко мне вернулось. — Мне остался один месяц, и мы обязательно вернёмся, Эйдан. Все трое.