Братья вы только названные

      — Тебе следует быть тише, маленький мой, если не хочешь, чтобы нас услышали родители, — Юнги втрахивает омегу в маленькую кровать, а тот не может сдерживать всхлипы, когда толстый член брата задевает узкие стеночки. — Умница, — за светлые волосы тянет Мин, натягивая на себя, отчего мальчишка в спине прогибается и охает от ярких ощущений.       Братья, наверное, вконец рассудок потеряли, раз занимаются сексом, находясь в одном доме с родителями, где вас разделяет лишь стена. Но ведь хочется, и поделать ничего нельзя, кроме как едва слышно мычать в подушку, выгибая задницу навстречу Мину.       Парнишка сжимает простынь, когда Юнги входит под новым углом почти полностью, так что слышны безумно пошлые шлепки тела о тело, отчего Чимин вздрагивает. Омегу словно током прошибает, и потому сдерживать стоны невозможно. Брат затыкает поцелуем, мокро проникая в рот, ведёт языком по линии десны и хищно прикусывает покрасневшие от частых поцелуев пухлые губки. А мальчишке горячо и до одури приятно.       Юну одно удовольствие наблюдать за невинным детским личиком братика днём, а ночью — трахать остервенело, доводить до крайней точки и позволять кончать с его именем на губах. Ему по кайфу осознавать, что он полностью его, все его места только для него и стонет Чимин тоже только для него.       Это сладко — ощущать привязанность и слабость к Юнги, ибо омега тянется к этому наркотику, пленящему каждый грёбаный раз, когда он неспеша заходит домой после работы, проходя в нежно-голубого цвета спальню брата и властно валит на кровать с фразой «хочу».       Тогда младший безбожно возбуждается от его холодных пальцев, ведущих линию по шее и переходящих к груди и ниже, ещё ниже, размеренно заполняя лоно.       Юнги лестно слышать его первые вздохи, медленно раздевать и смотреть, как тяжело вздымается грудь омеги от наслаждения, — это всё действует на него безумным пламенем в глазах и ухмылкой на лице, заставляя изучать каждую частичку тела юноши не только пальцами, но и губами, и языком.       Они притягиваются друг к другу с неистовой силой, сливаясь в одно целое и погружаясь в сумасшедшее, уникальное путешествие в мир пылкости и похоти, не замечая остальных. Они отдаются без остатка, с концами выплескивая невероятные эмоции, переполняющие каждый раз, когда они вместе.       Это грязно — трахаться с собственным братом, однако, до звёздочек завораживающе видеть, как он виляет задницей и выгибает спину, безгрешно хныча, дабы альфа двигался быстрее и шептал на ухо пошлости, а после феерично кончает в немом стоне, изливаясь куда-то на постель.       Родители вас любят и знают, что вы у них самые лучшие. Они никогда не узнают, как выросли их дети и что те давно не играют в песочнице.       Мама и папа очень гордятся своими сыновьями.       И как же хорошо осознавать, что братья вы только названные.       Иначе Юнги было бы очень стыдно признать, что его брат-чёртово искусство, которое нужно изображать только на эротических картинах и вешать их в самых дорогих картинных галереях мира.       И было бы ещё более стыдно признавать то, что ни одна стонущая под ним омега, не приносила ему такое колоссальное удовольствие, как юный и непорочный братик с идеальным телом, растяжкой, задницей и ангельским личиком, на которое Мин так любит кончать.       Юнги до сих пор боготворит тот день, когда отец пришёл с работы со словами: «Юнги, это твоя новая мама и младший братик, будь с ним нежен и оберегай его»