Боль с цветочным привкусом

Она не заходила в его комнату больше суток. Всё это время оттуда не было слышно ни звука, будто Драко всё это время спал. Возможно, так оно и было. Нарцисса мучилась мигренью с того самого момента, как Гермиона появилась в их доме, поэтому почти не покидала своих покоев. А сама девушка не показывала носа из своих, нагоняя домашку. Новые темы были несложными, поэтому с головой углубиться в их изучение не получалось. Оставалось много свободного времени. Гермиона тосковала по своим друзьям. Её сердце сжималось от мыслей, что они не знают, где она и что с ней. Ей запретили пользоваться совиной почтой, Патронусом или чем-то, что помогло бы девушке связаться с друзьями. Сейчас она сидела в ванной, притянув колени к груди и уткнувшись в них лбом. Волосы раскрутились и потяжелели от воды, плотно прикрывая спину. Кожа покраснела от горячей воды, но сама ванна была настолько роскошной, что выходить из неё не хотелось. Девушка поймала себя на мысли, что скорее всего даже в Букингемском дворце не найдётся столь роскошной ванной комнаты. Да и посмотреть было на что: рядом с исполинских размеров ванной стояла тележка, до отказа забитая разными склянками. Гермиона наугад достала первый попавшийся флакончик. Это оказалась душистая пена, которая чудесно пахла фиалками и создавала пену, которая не спадала до самого конца купания и имела нежно-голубой оттенок. Гермиона сидела в ванне и думала о том, как там её друзья, беспокоятся ли о ней. Что придумала МакГонагалл, чтобы они не волновались. Неожиданно девушку посетила мысль, что ей запрещено писать ребятам, но о директоре речи не шло. Эта мысль её воодушевила, слегка согнав оцепенение от горячей воды. Из соседней комнаты не было слышно ничего. Либо Малфой наложил Заглушающее, либо просто в доме была хорошая звукоизоляция. Гермиона сидела за массивным столом из благородного дуба и писала письмо Минерве, стараясь сквозь строчки аккуратных формулировок и безобидных вопросов передать то, что ей действительно хотелось узнать. Но в тоже время она постоянно бросала взгляды на смежную с Малфоем стену. Если судить о том, что она успела узнать о ханахаки, цветы не причиняют сильной боли, если объект любви находится в непосредственной близости. Но с каждой минутой больному будет нужно больше. Это похоже на наркоманию — всегда хочется ещё. А это значит, что… Как по команде в соседней комнате послышались приглушённые возня и кашель. Гермиона торопливо вышла из комнаты и дёрнула ручку в покои Драко. Заперто. Вот ведь упёртый баран. — Малфой, открой, — сказала Гермиона так, чтобы он точно её услышал. Только вот ничего не изменилось, а кашель продолжался. Девушка дёрнула ручку ещё раз, посильнее. — Малфой, это не смешно! Открой! Я должна быть рядом. Ноль реакции. Она выхватила палочку из кармана и направила Алохомору на замок. Безрезультатно. Он что, использовал особое Запирающее, которого она не знает? — Драко, пожалуйста, открой! — Гермина не заметила, как задрожал её голос. Она в исступлении снова задёргала ручкой, как будто это могло помочь. За дверью наступила гробовая тишина. Страх вытолкнул весь воздух из лёгких, сдавил горло и чуть не сбил с ног. — Драко, ты слышишь меня? — по щекам скатилось несколько слезинок, которые она даже не почувствовала. Почему в этой чёртовой комнате так тихо?! Пускай он хоть наорёт на неё, тысячу раз назовёт грязнокровкой или как-то ещё. Пускай презрительно смотрит и противно ухмыляется, но лишь бы он оказался жив. Пускай это будет просто очередная несмешная выходка, чтобы позлить Гермиону. Но лишь бы он был жив. Девушка, словно сумасшедшая, дёргала ручку двери, которая даже не думала поддаваться, и просила впустить её, пока в комнате было оглушающе тихо. — Мисси, почему вы плачете? — рядом возник домовик и испуганно начал выкручивать себе уши. — Ты сможешь открыть дверь? — она посмотрела на него таким безумным взглядом, что существо в страхе отпрянуло. — Если мастер Драко сам её запер, то нет. Но Тимпи может перенести Мисси внутрь! Гермиона схватила домовика за руку и через мгновение очутилась в комнате Малфоя. Он лежал на кровати лицом вниз. Вокруг него были разбросаны бутоны камелий и несколько небольших соцветий. Смертельно красиво. Дрожащими руками Грейнджер перевернула Драко на спину и коснулась его лица, которое оказалось подозрительно холодным. — Мерлин, Драко, — прошептала девушка, почти не замечая слёз, текущих по щекам. Из уголка рта Малфоя шла дорожка крови, синяки под глазами казались огромными на исхудавшем и бледном лице. Жалость и печаль затопили сознание Гермионы. Плохо отдавая себе отчёта, она начала покрывать бледные щёки и губы Драко короткими поцелуями. Сейчас она готова была на всё, лишь бы Малфой открыл глаза. Даже если он оттолкнёт её, это не будет иметь значения. — Ты снова не дала мне умереть, — послышался хриплый голос. Гермиона словно очнулась от транса, глядя на хмурого блондина. — Это вместо «спасибо»? — попыталась она пошутить. — Оно того не стоит. Лучше дай мне воды. — Даже на пороге смерти ты тот ещё засранец, — девушка помогла ему напиться, отставила стакан в сторону и отсела подальше от Малфоя. — Я не хочу, чтобы ты была здесь, — голос парня звучал устало. — Если я уйду, ты умрёшь, — уже в который раз произнесла Гермиона. — В том и дело, я хочу этого. — Что? Ты хочешь уйти из жизни?! — Последние несколько месяцев я постоянно балансировал между жизнью и смертью. После каждого приступа мне хотелось, чтобы все эти страдания разом прекратились. Тогда, в туалете Плаксы Миртл, я специально ранил руку, в надежде прекратить всё это. Но мне помешал Снейп с этим блядским Непреложным, о котором я в тот момент не подумал. Это всё вылилось в то, что происходит сейчас. МамА насильно привязала тебя ко мне, чтобы оттянуть момент моей смерти ещё на несколько дней. Только вот мне это не надо. — Но почему? — Думаешь, я счастлив от того, что ты находишься рядом против своей воли? Я же знаю, что ты тут из жалости, Мерлин тебя побери. Только вот мне она не нужна. Малфои не нуждаются в подачках. Поэтому я лучше сдохну в муках, чем буду доживать свой век вот так. — Ты совсем не думаешь о своей матери? — Гермиона не знала, какая эмоция сейчас владеет ей сильнее: гнев, отчаяние или печаль. — Я умру в любом случае. Чем раньше это произойдёт, тем больше времени у неё будет пережить это. Поэтому возвращайся к своим тупоголовым дружкам и забудь о моём существовании. — Не могу. Ты так долго был занозой, что выкинуть из головы тебя просто невозможно. У Малфоя внутри всё сжалось от этих слов. Чтобы скрыть своё замешательство, он слегка отвернул голову. — Если так хочешь остаться, то займи меня чем-то. — Чем же? — Расскажи что-нибудь о мире магглов. У Гермионы чуть ли не глаза на лоб полезли от шока. — Что?! — Ты слишком часто удивляешься в моём присутствии, Грейнджер, — ему почти удалось воссоздать свою манеру тянуть гласные. — Ну, ладно уж. Девушка рассказывала ему всё, что приходило в голову. О метро, кино, фастфуде, компьютерах — обо всём, что когда-то было неотъемлимой частью её жизни. Говорила до тех пор, пока Драко не задремал. Бессонные ночи давали о себе знать, поэтому Гермиона хотела пойти в свою комнату, но Малфой во сне нашарил её руку и слегка сжал. — Не уходи, — сквозь сон пробормотал он. Ну как тут можно устоять?