Пусть горит

      Ви открывает глаз, чтобы понять, что он снова в начале конца. Ви открывает глаза и все, на что его хватает - это согнуться пополам, чтобы от души проблеваться. Ви открывает глаза. Снова. Как и миллионы раз в своей жизни. Он снова открывает глаза в этом гребаном дне. Сколько это уже повторяете? Он не уверен, сбился со счета, но в районе хуевой туче.       У кровати стоит пустая корзинка, без кошки. Он обязательно заберёт ее при первом возможном случае. В такие моменты, когда он снова просыпается здесь, ее особенно сильно не хватает. Кошка всегда все понимает и только ластиться к рукам кормящим. Забавно, за все это ебучее время он так и не дал ей имя. Кошка была просто Кошкой. Как Ви был просто Ви. Без нее в квартире пусто и одиноко. Это существо кажется единственное, кто понимает, принимает и помнит его всегда и безоговорочно.       Сил встать у него, кажется, попросту нет. Он смотрит на рассветный Найт-Сити и ощущает, что ненавидит все. Ненависть буквально переполняет его. Ее больше, чем в воспоминаниях, что остались от Джонни, а он тот ещё озлобленные на мир уебок. Он ненавидит все слишком сильно, настолько, что даже кричать не получается. Хочется выть, хочется расцарапать себе грудину, выломать чёртовы импланты, выдрать сердце, обрывая вены и артерии. Однажды, он даже пробовал что-то такое сделать. Было чертовски больно, но ничего не поменялось. Он снова очнулся в этом злоебучем дне.       Ви чувствует себя сломанным. Он и правда сломан. Он сломан, потому что он теряет снова и снова. Судьба дает ему поесть фахитос с Джеки, а затем он молча стоит перед мамой Уэлс, не зная, что говорить. Судьба дает ему выкурить одну на двоих сигарету с Джонни, а затем все нахер не сдавшиеся сигареты достаются ему одному. Снова, снова и снова. У него нет сил на то, чтобы куда-то идти и что-то делать. Он даже ненавидит больше по инерции. И все же, если он перестанет пробовать, то все зря. Ви встаёт с кровати на рывке, тут же вляпываясь в свою блевотину. — Да блядь.       Он ругается больше на автомате. Когда ты вляпался по самые уши в такое дерьмо, что вот-вот задохнешься в нем, все остальное кажется сущей мелочью. Он залезает в душ, смывая с себя все: пот и собственную рвоту. Вот бы можно было смыть с себя за одно боль, страх и ненависть. Он скребёт пальцами лицо, будто пытаясь его содрать. Кожа становиться ярко красной и воспаленной. От вполне успешных попыток оголить кости черепа его спасает звонок Джеки. Живого и здорового Джеки. Который ещё не стал корявой энграммой или пеплом в очередной ячейке колумбария. Это каждый раз больно. — О, Ви, ты, что не спал? Даже если нет, пора вставать. — Я кажется что-то подцепил. Когда подключался к биомону корпаратки. Нейровирус, наверное. Надо зайти к Вику, пусть посмотрит, что у меня в голове. — Ладно, давай подброшу. Я на твоей тачке, жду внизу.       Небольшой разговор ощущается, как топором в область сердца. Херово так, что вот-вот сдохнешь. Дышать невозможно, потому что всю грудную клетку к херам перекосоебело. И двинуться невозможно, до того больно. Только какой-то злоебучий рипер явно не позволяет склеить ласты. «Склеить ласты» — Господи, он набрался старческих выражений Сильверхенда. Что он выдаст в следующий раз? Будет ворчать, как старый дед, и заливать, что раньше было лучше: трава зеленее, рокеры более протестующие, а корпораты дохли более художественно?       Он перехватывает волосы резинкой на затылке, оставляя высокий хвост, оголяя четкие линии хрома на его шее. У входной двери слышится аккуратный скрежет коготков. Ви открывает дверь и запускает Кошку. Она трется о его ноги и утаскивает у него половину завтрака, что лежит на столе. Кусок бутерброда не лучшая еда для животного, но Кошка не прихотлива. Еще один повод ее обожать. Хотя, кажется обожать ее сильнее просто невозможно. — Ты тоже здесь, девочка? Я так рад тебя видеть. Вечером, я опять все проебу, но куплю тебе нормальной еды, — тяжело говорит Ви.       Он заходит в оружейную и берет в руки катану Черный Единорог. Он не помнит, откуда она взялась у него. Ощущение, что она была здесь всегда. Она ложится в руку правильно, естественно, ощущаясь словно продолжение тела. Иногда хороший пистолет оказывается необходим, но, все же, он отдает предпочтение этому странному для Найт-Сити оружию, стараясь не задаваться вопросом: «Сколько раз назад я отказался от огнестрельного?». Ви натягивает обычную черную футболку и черную кожаную куртку с наплечниками. Потертые джинсы тоже обнаруживаются в гардеробе. Откуда они здесь? По привычке стянул все что плохо лежит, а потом не глядя запихнул все сюда, чтобы потом перебрать на заплатки? Раньше с ним такое иногда случалось. Он смотрит на себя и ухмыляется одним уголком губ. Немного некомфортно, что глаза снова ничем не закрыты.       Порой Ви задаётся вопросом: «он все ещё Ви или уже нет?». Сколько он перенял от Джонни? Ебанутые фразочки. Выебистый стиль. Припизднутые поступки. Да даже блядские сигареты. Осталось ли что-то в нем от самого Ви? В принципе, ему глубоко похер. Он знает, что единственное, что движет его всю эту гребанную временную петлю — желание спасти двух людей. Один из них — уебок, который проебал все в своей жизни, но это свой уебок, который снова и снова говорит «я умру за тебя», а затем умирает. Второй это Джеки, его сложно охарактеризовать настолько же хлестко, потому что Джеки это — Джеки. Уэлс это — лучший друг, это — почти брат, это — напарник, который понимает тебя с полуслова, хотя и не сидит в твоей голове.       Как бы он ненавидел свою беспомощность, но он заключил почти что договор с дьяволом ради этих двоих. Дьявол носит хорошие костюмы с хромовыми вставками и имеет ярко-голубые глаза. Он знает все и обо всех, в особенности то, что Ви нечего терять. Он может все: переписать личность, вернуть из мертвых, изменить время. Возможно, он всего лишь человек, просто влиятельный и с большими связями. Возможно, он все же Дьявол, как тот, что иногда смотрит на него с карт Мисти. — Ну, понеслась пизда по кочкам, — говорит он, выходя из собственной квартиры, не замечая за собой, чью фразу он использует.       Ви вдыхает по глубже, когда открывает дверь и слышит знакомый саркастичный голос из радио «Доброе утро Найт-Сити». Он идёт медленно, слыша все то, что слышал уже десятки раз. Вот две соседки жалуются, что лифт третий раз за месяц ломается. Вот копы пытаются выудить бывшего коллегу из квартиры. Вот Фред предлагает потягаться с роботом. Он проживает это сотни и тысячи раз.       Мир проносится перед ним в диком беге из перемен и ультиматумов. Он просыпается за тем, чтобы снова все похерить, а после этого снова начать все сначала. Ви заключил сделку с Дьяволом, совершая невозможное в качестве расплаты. Дьявол скромно улыбнулся и засунул в его личный ад. Хотя, чего еще он мог ожидать?       Ви — лучший. Однажды он сможет выбраться из этой тюрьмы. Он добудет это гребанное «счастье для всех». Он все это точно знает. И то, что он не тот Ви, которого здесь помнят — это мелочи. Он тот, кто он есть. И даже, если иногда Ви кажется, что он перестает понимать, что происходит, он знает, что это всего лишь иллюзия.       Жизненный путь постоянно петляет и преображается, а люди каждый прожитый день становятся кем-то новым. Нет ничего удивительного в том, что он другой. Но именно изменения залог выживания. Ви знает, что меняется не столько из-за биочипа, сколько из-за событий. И те перемены, которые с ним происходят, однажды смогут изменить этот мир. Он не будет жалеть о прошлом, но будет извлекать из него уроки. Если ему придется убить — убьет. И если придется сжечь дотла все, что встречается на пути — то пусть горит.       Ви нажимает кнопку первого этажа в лифте, а затем прикрывает глаза. Он глубоко вдыхает, хотя знает, что это ни черта не поможет. Он снова вздрогнет, когда увидит Джеки. Хоть что-то в этом не меняется. Двери лифта разъезжаются в стороны, выпуская его. Ви выдыхает, а затем делает твердый впервые за это утро шаг, произнося вслух: — Пусть горит.