Погрешность доверия

Звуки шагов гулким эхом раздавались в коридоре. В столовой, из которой он поспешно скрылся, едва слышались чужие разговоры. Он шёл, погружённый в мысли, не уделяя должного внимания происходящему вокруг. На только что завершившимся обсуждении его едва не выгнали. Сам до конца не понимает, как такое могло произойти. Чудом в живых остался, голоса ровно-ровно разделились пополам. Потому что Эши — кто же ещё? — решил отметить, что видел Алекса у медблока, когда убийство было в электричестве. А, как всем уже стало известно, система вентиляции этих мест взаимосвязана. Хорошо, хоть Соня признала, что не помнит, заходил ли Алекс в медицинский отсек, а не стала топить его со своим дружком. Сказала робко и чуть виновато, что отвлекалась, от чего получила только излишнее раздражение со стороны товарищей. Зато от Алекса хоть немного отстали, не давя на мнение нейтрально относящихся к нему людей. Алексу Эши совсем не нравился. Слишком дотошный, слишком внимательный, слишком… слишком умным он себя возомнил. Смотрит невинно и открыто, приветливо разговаривает, когда остаётся с тобой один на один, а после высказывается против тебя во время голосования, будто ваших добродушных пересечений не было вовсе. Прекрасно. Будто в медблоке всё работает и ничего чинить не нужно. Будто это не могла быть Соня, спокойно вернувшаяся на камеры после убийства. Нашёл, к чему конкретно нужно прикопаться. Алекс вздыхает. Почему такие необоснованные догадки направлены именно в его сторону? Алекс бы с радостью выступил против Эши, припомнив, как тот пропустил саботаж, а после команда обнаружила погибшего Светло-Зелёного у щитов. Как раз неподалёку от хранилища, из которого, как сам подтвердил ранее Голубой, он и шёл. Только вот привлекать к себе лишнее внимание казалось плохим решением. Да и Эши здесь многие доверяли, что только бы усугубило и без того не самую лучшую ситуацию. Ноги выносят его в одну из комнат. Останавливается посреди навигации, оглядываясь по сторонам, не сразу сообразив куда и зачем он пришёл. Подходит поближе к панелям управления, на которых, кажется, уже более-менее настроили необходимый маршрут. Алекс норовит думать о чём угодно, но не о завершившемся голосовании. Вглядывается в вид по другую сторону стекла, пытаясь успокоиться и собраться с мыслями, только вот получается не особо хорошо. Кисти непроизвольно сжимаются, крепко вцепившись в металлическую столешницу, на которой располагаются сотни мигающих кнопок. В следующий раз его выкинут, однозначно выкинут. Что не думай, что не доказывай себе сейчас, факты играют против него. И подозревать будут именно его, как же иначе? Как можно было так неудачно и глупо себя подставить? — Ты в порядке? Раздавшийся голос выбивает его из раздумий, отчасти заставая врасплох. Алексу даже не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто именно задал вопрос — он узнаёт чужой тембр. Но всё же поглядывает на пришедшего парня, поскольку игнорировать его не имеет никакого смысла. Всё равно ведь будет перед глазами маячить, как ни в чём не бывало. Тот замирает в проходе, рукой облокотившись на стену. Волосы немного растрёпаны — как всегда немного растрёпаны, — а в карих глазах, кажется, застывает космос, на который пару мгновений назад Алекс смотрел через призму стекла. В извечно тёплом взгляде Андрея сияет какое-то светлое чувство, которое Алекс никак не может разобрать, с толикой лёгкого беспокойства, выдаваемого едва заметной порывистостью в движениях. Только он всё равно выглядит таким солнечным, что просто не может не располагать к себе. Даже оправдывает цвет выбранного скафандра, что уж. Только сейчас, проследив за взглядом Андрея, Алекс замечает, как дрожат его собственные руки. Отгоняет все гложущие мысли, стараясь выглядеть более спокойно и расслаблено. — В порядке. Ровный голос лёгким эхом отдаётся в комнате, отчего кажется более глубоким и безэмоциональным. Алекс бросает короткий взгляд на Андрея, а после отворачивается, вглядываясь в мелькающие под руками устройства. Ощущает позади создающее лишнее напряжение чужое присутствие, не понимая, что же Андрей здесь забыл и почему до сих пор не уходит. И осознаёт, что парень навряд ли ему поверил. Только бы не стал теперь лезть в душу. Не нужны ему лишние вопросы. По неясным для Алекса причинам Андрей слишком тесно с ним общался, с самого начала полёта успев привязаться к парню. Конечно, поддерживал тёплые взаимоотношения, по крайней мере старался, он со всеми членами экипажа, разговаривал с каждым и, по возможности, пытался помогать каждому, но именно Алексу он был готов открыться целиком и полностью. Возможно, причиной послужило их знакомство перед взлётом, когда они дожидались остальных участников экспедиции. Позволило узнать друг друга ближе, чем остальных. Возможно, Андрей привязался к нему по другим, неведомым для Алекса, мотивам. Будто исходя не из логики, а по воле случая, просто зацепившись за того, к кому испытывает хоть небольшую долю доверия. Белому казалось, что Андрея он знал очень хорошо, несмотря на лёгкую неприязнь. Но испытывал её он не к самому парню, а, скорее, от непривычки, что кто-то правда может о тебе волноваться. И Алексу не особо нравилось, что Андрей может начать рыть глубже, ведь, в отличие от него, Саша и впрямь недоговаривал о многих вещах. Хотя, кажется, Жёлтый нейтрально к этому относился, не желая навязываться, по крайней мере пока что. Шансы, что он выбрал себе в союзники из десяти человек — теперь уже из шести — именно предателя, не особо велики. И с каждой минутой Андрей будто бы больше убеждался в чужой невинности, полностью отмахивая факт того, что может ошибаться. И это так странно. На голосовании Андрей был самым тихим. Создавалось впечатление, что он боялся обвинять других, не желая отправлять на погибель кого-либо без полной уверенности. Зато наедине с Алексом парень становился с ним предельно-искренним, не тая своих догадок и мыслей. Белому, конечно, было приятно такое доверие, но в груди что-то каждый раз всё сильней щемило. Алекс так просто открыться в ответ не мог. — У тебя здесь задания? Парень в жёлтом скафандре делает шаг-второй в его сторону. Ощущается исходящая него тревожность, только, по всей видимости, не за свою жизнь, а за чужое состояние. Это даже немного забавляет — лишь на секунду. Какой же он наивный и легкомысленный в своём желании помогать всем и каждому, напрочь забывая, что рискует быть убитым. И всё же на душе становится легче от осознания того, что парень за него переживает. Хоть кто-то относится к нему доверчиво. Алекс вздыхает чуть судорожно, чувствуя присутствие Андрея за спиной, вызывающее смешанные чувства. — Нет, я просто… — он заминается, сам удивившись своей честности. Ловит на себе беспокойный взгляд, замолкая. Потому что не знает, стоит ли хоть и частично, но открываться ему в ответ. Может, Андрей сможет помочь ему чем-либо в будущем. Может, подставит, пускай с виду выглядит безобидным. Но второе навряд ли. Обдумывает дальнейшие слова, а после спокойно произносит, — Мне просто нужно побыть одному. Андрей понимающе кивает, отводя взгляд куда-то в пол. На удивление Алекса, ничего больше не спрашивает. Безмолвно стоит несколько мгновений, замешкавшись, затем лишь идёт к выходу. И напоследок окидывает взглядом оставшегося в навигации парня. — Если захочешь поговорить, — слышится его голос, — то… я всегда готов тебя выслушать. Когда Алекс оборачивается, считая необходимым и правильным ответить, Андрей уже скрывается за поворотом в коридоре. Алекс застывает, размышляя над его словами. И не понимает, с чего вдруг парень поддерживает его. Поговорить. Ну-ну. Если Андрей с ним по душам поговорит, то наверняка не решится к нему подойти в следующий раз. Если вовсе не ополчиться против него. В разговоре с ним не будет никакого смысла. Как бы хорошо он не относился к Андрею, но быть с ним честным и открытым в планы не входило. Но всё же он подрывается к выходу, выскакивая в коридор следом. Любопытство берёт верх над рациональностью, заставляя окликнуть ещё не ушедшего далеко парня в жёлтом скафандре. — Ты ко всем так? Андрей оборачивается. Смотрит с непониманием, из-за чего Алекс решает уточнить более конкретно: — Обо всех так заботишься? Если раньше здесь доносились голоса из столовой, то сейчас было тихо-тихо, словно никого на корабле нет. Андрей почти не думает над ответом, сразу нарушив временное затишье. — Не обо всех, — признаётся совершенно спокойно. Молчит несколько мгновений, скрестив на груди руки. Неуверенно поглядывает в сторону Алекса, но после смешливо дополняет, — Ты исключение. Жёлтый скафандр теряется за углом, окончательно скрывшись из виду. А Алекс смотрит вслед, замерев посреди коридора. И внутри что-то разливается теплом, будто ему подарили частичку света. Следующее пересечение с Андреем происходит спустя время возле реактора. Чужой негодующий голос и звук неподтверждения запуска слышался так отчётливо, что Алекс просто не мог не зайти на огонёк. Смотрит с усмешкой, потому что впервые видит Жёлтого таким раздражившимся. А он, кажется, чувствует на себе чей-то заинтересованный взгляд, оборачиваясь. Испуганно отшагивает назад, не ожидая никого увидеть в проходе. Алекса это смешит, чего он, в общем-то, не скрывает. С осознанием, кто именно к нему заглянул, в глазах Андрея мелькает облегчение. А у Алекса от его взгляда что-то внутри легонько режет. — Тебе помочь? Алекс обычно не предлагал свою помощь, заведомо зная дальнейший ответ. Оставаться один на один с кем-то многим казалось безрассудством, особенно если пришедшему ты не веришь. Потому, зачастую, человек либо пытался выйти в людное место, вернувшись к заданию позже, либо отказывался, ожидая чужого ухода и будучи готовым поскорее уйти самому — мало ли что случится! — Сам разберусь, — немного резко отзывается Андрей. Еле сдерживается, чтобы просто не пнуть реактор и не отложить невыносимое задание на потом. И чуть тише, будто извиняясь за мимолётную грубость, произносит, — Но буду рад, если подождёшь меня. Алекс смотрит на него скептически, после переводя взгляд на реактор и вновь возвращаясь к самому Андрею. Неторопливо обходит его, зайдя вглубь комнаты и оглядываясь. Раньше не был внутри, мимолётом проходил. Подождать-то он не против. Особенно сейчас, надеясь получить хоть небольшое оправдание. — Ну, — Присаживается на пол у стены, притягивая одну ногу к себе. Говорит немного нахально, и в глазах мелькают весёлые искорки, — Тогда мы здесь надолго. Андрей чуть прыскает со смеху, нисколько не обижаясь на беззлобные шутки. Вновь пытается сосредоточиться, вспоминая последовательность кнопок, а Алекс следит за каждым его аккуратным движением, привалившись к стене, и думает, как в череде убийств, подозрений и мрачных мыслей ему удаётся оставаться таким солнечным? Его будто ничего не способно сломить. По крайней мере, со стороны это выглядит именно так. Алекс молча потирает саднящее запястье, которым успел ненароком приложится в электричестве, немного разодрав ладонь. Когда обнаруживают следующую жертву, подозрения вновь сходятся на Алексе, что даже не удивляет парня. Ну конечно, кого же ещё здесь можно обвинить? Вздыхает, уже думая, как заставить их поверить в свою невинность. — Да не мог это он быть, — вступается за него Андрей в тот момент. Переводит взгляд с одного на другого, задержавшись на Алексе, а после спокойно продолжает, — Я с ним ходил. Эши только глядит на него недоверчиво, а Андрей выдерживает его взгляд с полной невозмутимостью. Чувствуется такое напряжение, словно каждый готов самолично перебить друг друга. Но все сдерживаются, проявляя холодность к остальным. Если первые собрания были более эмоциональными, то сейчас отличались они значительно из-за этой ледяной осторожности. Андрей пожимает плечами, поспешно дополняя: — Незадолго до созыва я реактор чинил. Он со мной сидел. В коридор только выглядывал иногда. — Я, кстати, видел вас, — вставляет своё слово парень в красном скафандре. Оглядывает Андрея задумчиво, будто решая, что ещё стоит сказать, — Но совсем незадолго до репорта. Вы всё время вместе ходили? — Ну практически, — складно продолжает, оставаясь таким же сдержанным, — Мы пересеклись, когда… Фиолетовая ещё жива была. Это точно не он. Несмотря на попытку показаться более хладнокровным, на словах о Фиолетовой у него дрогнул голос. От Алекса это не укрылось. Когда все оглядываются на парня в белом скафандре, он молчаливо кивает, подтверждая его слова. Ему даже не пришлось себя выгораживать — всё за него сделал Андрей. Но когда подозрения падают на Сокру, то всё же Алекс бросает удивлённый взгляд на своего знакомого. Потому что, пытаясь выгородить друга, он исказил факты. Алекс пересёкся с ним дважды, и то второй раз уже после убийства, когда Андрей, проклиная весь мир, пытался запустить одну систему в реакторе. И пробыли они там не так уж и долго, как рассказывал Андрей. Только вот отказываться от такого алиби он и не думал. Но в мыслях слишком сильно заседает вопрос, почему Жёлтый пытается его спасти? — А может быть это ты? Вопрос со стороны Сокры звучит слишком привлекающим внимание. Он ожидает ответ Андрея, даже не пытаясь сгладить накалённую ситуацию. А Жёлтый глядит украдкой и с вызовом. — Обвиняешь меня? — Пока нет, — Отзывается Тёмно-Зелёный. Прикидывает, что ещё может сказать, а Андрей отворачивается, не желая продолжения этого конфликта. После прямолинейно заявляет, — Но звучит твоя история подозрительно, если честно. Андрей лишь нейтрально кивает. Только слова, кажется, становятся для него болезненными. Оглядывается на остальных товарищей, замечая появившуюся в их глазах тень сомнения. Должно быть, это сильно бьёт по нему, но он уверенно дожидается завершения собрания, по итогу которого никого не выгоняют. Алекс не понимает, ради чего Андрей подставляется под удар, защищая его? Хочет поговорить с Жёлтым, но тот почти сразу уходит. Бросает на него немного виноватый взгляд, будто безмолвно прося не трогать. Алекс не понимает, чем вызвана такая смена настроения, но решает не вмешиваться. Хочет пока один походить — пусть. Потом с ним пересечётся. Ему это только на руку. Встретил Алекс его только в коридоре подле электричества. У парня руки пробирает тремор, а он молчит, чуть дышит, делая робкий шаг и окидывая взглядом, полным страха и сожаления, комнату. Колеблется, не решаясь зайти внутрь. И сейчас не выглядит солнечным и беззаботным, что очень настораживает. Алекс ловит себя на мысли, что Андрей, видимо, всегда был осторожным. Кроме моментов, когда с ним ходил. Если бы раньше его позабавила эта мысль, то сейчас она навевает за собой режущее внутри чувство. — Эй… — Алекс всё же решается подать голос, но делает это еле слышно, не желая пугать парня. Тот всё равно вздрагивает. Замечает чужое присутствие и прожигает подошедшего глазами, — Ты в порядке? Первое, что Алекс отмечает, у Андрея взгляд изменился. Стал более затравленным и опустошённым. — Да, — Конечно же, он лжёт. То ли лишнего беспокойства своими словами повлечь не хочет, то ли впервые боится открыться, но сейчас Алекс предельно ясно видит, что он совсем не в порядке. Они стоят в тишине, внезапно очень давящей на плечи, несколько мучительно долгих мгновений, после чего Андрей, запинаясь, произносит, — Просто… не верится, что она… Он не договаривает. Обрывается на полуслове, отворачиваясь. Цепляется рукой за предплечье второй. Смотрит куда-то мимо Алекса, а затем, стоит ему вернуться взором к электричеству, продолжает чуть тише: — Я с ней общался, прежде чем ушёл к реактору. Голос звучит уж очень обреченным. Он говорит про погибшую Фиолетовую с безмерной скорбью, пронизывающей голос, хоть... толком не общался с ней. Алекс не понимает этого. Совершенно не понимает. Как можно убиваться из-за того, кого даже не знал? Но испытывает прилив сострадания. И от нынешнего состояния Андрея на душе становится гадко. — И, понимаешь… Она попросила её подождать, но я испугался, — Он грустно усмехается, сильнее сжимая руку второй рукой, — И отказал. Нужно было остаться там… Она бы не погибла. Алекс смотрит на него с сочувствием и у сердца осадком обжигает вина, которую он никак не может в себе подавить. Обещал же себе не сближаться ни с кем, только не вышло. Успокаивать кого-либо он совершенно не умеет. Не доводилось. Но что-то подталкивает хотя бы попытаться, потому что на такого Андрея невыносимо смотреть. Он подходит к замершему парню, положив ладонь на плечо и заглянув в карие глаза. Надеется поймать взор, но Андрей упрямо смотрит мимо. И в отведённом взгляде плещет такая боль, что самому становится ещё хуже. — Ты не знал, что это произойдёт, — спокойно, но твёрдо уверяет его. Андрей всё ещё прячет глаза и будто не слышит попыток утешить, — Не накручивай себя, ясно? Андрей только вздыхает и вымученно улыбается. Выглядит слишком потерянным, но, кажется, пытается показаться хоть немного прежним собой, иначе непонятно, к чему его напускное спокойствие и улыбка, выдавленная из себя совершенно не к месту. Чуть отстраняется от друга и, слегка оттолкнувшись от стены и замешкавшись, направляется в сторону хранилища. Оборачивается на застывшего в раздумьях Алекса, окликнув его. — Не хочешь составить компанию? Алекс скрывает за добродушной усмешкой ощущение, как что-то внутри начинает рушится. Смотрит мимо парня несколько мгновений, но всё же робко кивает. Следует за ним, постепенно нагнав уже в хранилище. — Не боишься, что окажешься неправ? Вопрос как-то сам срывается с языка, заставляя Алекса на мгновение пожалеть об этом. В ответ лишь слышит полный смятения голос. — Ты о чём? — Ты сам знаешь, — Андрей полуоборачивается на идущего рядом парня. Смотрит непонимающе, подтолкнув Алекса пояснить фразу, — Ты соврал на собрании. На чужом лице мелькает удивление от заданного вопроса, будто невинность Алекса — неоспоримый факт и подтверждение непричастности к случившимся убийствам не имеет никакого смысла. — В тебе я отчего-то уверен полностью, — шутливым и полным оптимизма тоном отвечает Андрей, но окидывает серьёзным взглядом. Смотрит несколько мгновений в чужие глаза, а после по-доброму щурится, — или хочешь сказать, что сейчас меня убьёшь? И всеми своими фразами и действиями подтверждает своё неподдельное доверие. Алекс улыбается в ответ на его улыбку, ведь тот сейчас выглядит таким солнечным. Вспоминает недоверие, заставшее Жёлтого на собрании. Как кто-то мог на него подумать? — Ты после того собрания, перед нашей встречей в навигации, выглядел… не очень, — решает уточнить он, — Ты дружил с Оранжевым? Алекс заминается. Дружил. Неужели он правда подумал, что они дружили? Да знать он его не знал, просто словами перебросился пару раз. Даже имя его выяснил лишь после погибели. Неопределённо пожимает плечами, не желая врать. А Андрей трактует его действия как подтверждение своих слов, бросив тихое: — Мне жаль. Алекс не отвечает ничего. Лишь идёт за безмерно доверяющим ему Андреем, чувствуя от этого одновременно и счастье, и неподдельную печаль, обжигающую изнутри. Ведь, к большому сожалению, парень сглупил, так яро покрывая его перед другими. Желание так отчаянно доверять заставляло даже не допускать мысли о том, что Алекс может быть предателем. Андрей привязался к Белому. И эта привязанность сгубит не одного Андрея — весь экипаж. В воспоминаниях всё ещё ощущается холод пистолетной рукояти, сжимаемой ладонью, звучный выстрел, привлекающий всех своей громкостью, растекающаяся по чужому скафандру кровь и безжизненно упавшее у его ног тело. Помнит, как сжимал чужую глотку, глядя в полные страха глаза и внутри растекалось такое трепетное чувство, вперемешку с ощущением собственного превосходства и привычно согревающей жестокости. Испуганный взгляд, полный отчаяния. Попытка оттолкнуть его и убежать, повлёкшая за собой только разодранную об устройства руку предателя. Единственной, кто до конца боролся за жизнь, была Фиолетовая — убивать её было приятнее остальных. В воспоминаниях, полных безжалостных чувств, появляется толика неведомой ему грусти, которую он отгоняет. На каждом голосовании он сам искренне старается верить в свою невинность, ожидая, что в ней не усомнятся и другие. Отвечал всегда спокойно и без колебаний, сдерживал себя от резких высказываний, лишь после позволяя себе погрузиться в мысли, раздражённо игнорируя всё вокруг. Ведь ничто не сдаёт больше, ничто не заставляет других сомневаться в тебе больше, чем твоя неуверенность. И Андрей для него был средством достижения цели, возможностью не вылететь. Он только из-за этого пытался поначалу с ним общаться. Сейчас же… Ему было по-настоящему жаль, что вскоре и его придётся убить. Парень в жёлтом проскакивает в навигацию, подходя к экрану на стене. Активирует что-то, взамен получая полосу загрузки, со вздохом замирая и оглядываясь. Алекс немного задерживается в коридорах из-за своих раздумий, заходя чуть позже. Чувствует, глядя в сторону Андрея, как внутри всё разрушается до основания. Отгоняет приедающиеся мысли о том, что будет, когда они оба продержатся до конца. Когда они останутся последними. Или, как минимум, одними из последних. Андрей однозначно возненавидит его, как ему откроется правда. И Алекс боится, что тепло в чужом взгляде вскоре обожжёт его презрением. Но больше боится, что испытает Андрей к самому себе. Так переживал за смерть, относящейся к нему лишь косвенно, и то по большей части из-за своих домыслов. Что он будет ощущать, узнав, что по его вине погибнет каждый на этом борту? Потому что исходил он из своих эмоций. Решил соврать, убеждённый в невиновности Алекса. Наивный. Но сейчас, конечно же, он его не предаст. Сейчас они мирно стоят в навигации, разговаривая о чём-то своём. В воздухе ощущается спокойствие, в каждом слове и действии — доверие. Андрей кажется до невозможности светлым, и в его глазах Алекс видит звёзды — даже ярче, чем те, на которые время от времени они бросают взгляд, завороженно наблюдая за космосом. (Андрей начинает догадываться обо всём, но отгоняет свои домыслы. Ведь Алекс, подбадривающий его Алекс, стоящий сейчас чуть поодаль от него, не может быть убийцей. Ведь это не может быть правдой. Он не хочет, чтобы это могло быть правдой. А парень в белом смотрит на него и улыбается, выглядя настолько искренним, что Андрей не может не улыбнуться ему в ответ.)