three minutes...

Казалось бы, тридцать первое декабря, большинство людей не работают, дети уже не учатся, общий праздник, но «Пятница», судя по всему, с понятием выходных не знакома. С учётом, что из-за ковида съёмки перенесли на несколько месяцев вперёд, так ещё и один раз (и какое счастье, что только один раз) всей съёмочной группе, включая преподавательниц и самих пацанок, пришлось сидеть две недели на карантине из-за одного контактировавшего, и соответственно прервать процесс съёмки, то работа в этот день вполне оправдана. — Просто потрясающе, — с явным сарказмом говорит Мария, глядя на сильную метель, из-за которой невозможно было выехать домой к родным, а до Нового Года оставалось не так много времени, около четырёх часов. — Боюсь представить, что творится в Москве, — рядом с ней встала Мари Буше, тоже заглядывая в окно и с беспокойством печатая сообщение мужу. — С мобильной связью проблемы, даже не пытайтесь, это бесполезно, — выдохнула блондинка, наблюдая за печатающими смс-ку пальцами коллеги. Сама Третьякова тоже не могла написать семье о том, что, вероятно, будет отмечать праздник со съемочной командой из-за метели. Вторая блондинка с грустью отметила, что значок связи на дисплее действительно показывал её отсутствие, но всё же отправила сообщение, в надежде, что до адресата оно дойдёт. Позади носились работники «Пятницы», которые тоже не могли дозвониться до руководства канала и своих семей. Перспектива встречать семейный праздник в такой компании была на самом деле неплохой, лучше, чем встретить его в пробке всё же. Пять девочек, которые борются за место в финале, визажисты, стилисты, редакторы, операторы и продюссеры —неплохая компания в целом. — О, кажется, я настроил нам телевизор! — воскликнул Игорь, один из операторов, включая на огромном телевизоре Первый Канал, где шла «Ирония судьбы». Многие смирились с тем фактом, что Новый Год придётся встречать так, ведь в каком-то смысле они тоже семья, просто рабочая. Кто-то уже на кухне пытался приготовить салаты из того, что было в холодильнике (а было там не очень-то и много). В дом вошла Лаура, отряхивая своё пальто от снега, поджимая губы, потому что выезд из посёлка был попросту заблокирован, а очищать дорогу идея, очевидно, провальная. — Новости неутешительные на самом деле, — брюнетка повесила верхнюю одежду на вешалку в гардеробной и подошла к своим коллегам. — Да уж, ни уехать, ни позвонить — ничего, мы попросту отрезаны от общества, — сказала Третьякова, скрещивая руки, наблюдая за титрами какого-то новогоднего фильма на уже другом канале, а не на Первом. — Поздравляю, коллеги, мы встречаем этот Новый Год вместе, — неутешительно сказала Буше уже давнопонятный факт, но всё же когда она это сказала, на душе появился неприятный осадок. Лукина посмотрела на грустную Третьякову: ну ещё бы, сын приехал спустя долгое время повидаться с матерью, а она застряла где-то в Подмосковье без связи. — Поздравляю, у нас будет шампаское! — громко хлопнув в ладоши, сообщила какая-то работница телеканала с кухни.

***

Расставив вокруг большого стола стулья, многие уселись на них, пока остальные, в том числе и Мария, доносили салаты, которые за эти четыре часа соорудили ребята. До полуночи оставалось всего ничего — пятнадцать минут. Третьякова поставила на стол последнюю тарелку с салатом и уже хотела тоже сесть, но поняла, что свободных мест не осталось. — Так, я схожу за ещё одним стулом, — произнесла она, собираясь вновь покинуть комнату, как её окликнула Лаура: — Уже скоро куранты, а стулья искать по всему дому явно не пять минут, — директриса сидела на небольшом кресле, — иди ко мне. — Боюсь, мы вдвоём здесь не поместимся, — усмехнулась её заместительница, поглядывая на небольшое пространство, которое оставалось на кресле. — Ну, тогда садись ко мне на колени. Казалось бы, обычное предложение, но Мария неожиданно покраснела и собиралась уже отказаться, но увидев предупреждающий взгляд Лукиной, смирилась. Она присела на её колени, стараясь не давить своим весом на женщину, чтобы той не было тяжело. — Ты меня боишься, что ли, Маш, — брюнетка положила руки блондинке на талию и пересадила чуть ближе, — Я не кусаюсь. — Тебе будет тяжело, я же взрослая женщина, — попыталась вставить женщина, но оказалось, что у Лауры достаточно сильные руки, и удержали её в том положении, в которое её посадила коллега. — Ты пушинка, поверь мне, — отрезала директриса, убирая руки, и Мария больше не пыталась пересесть обратно. Женщины повернулись к остальной команде, пытаясь понять, о чём же шёл разговор. — А вы знали, что в Болгарии есть традиция после боя курантов на три минуты выключать свет для поцелуев? — услышали они Анжелику, которая рассказывала об интересном факте всем остальным, — Ты можешь поцеловать кого угодно, и это останется только между вами. — Интересная традиция, — с улыбкой заметила Мари, внимательно слушая Лужанскую, от чего та смутилась. — Интересная, но странная, — сказала Настя, чуть нахмурившись. — А может тоже после курантов выключим свет на пару минут? — послышалось предложение от кого-то из операторов. И почти все согласились, в то время как Мария и Лаура, переглянулись, как бы спрашивая «Что думаешь?». — Те, кто не захотят целоваться просто не поцелуются, а кто захочет… ну, мы этого никогда не узнаем. Решение по итогу было принято единогласно, хотя Третьякова всё ещё сомневалась в том, что эта идея была хорошей. (Хотя на самом деле просто не хотела признавать, что в этой комнате есть один человек, которого она бы поцеловала). Начали наливать в бокалы шампанское, а когда закончили разливать алкоголь, то оставалось около шести минут до полуночи. — Тебе, наверное, будет неудобно, чокаться, — замечает Мария, всё ещё чувствуя себя некомфортно, сидя на коленях у своей коллеги. — Так мы же все встанем на речи президента, наверняка, — отвечает Лаура, положив подбородок на плечо Третьяковой, чтобы посмотреть, что происходит на столе. Заместительница закусывает губу, покраснев то ли от этого жеста, то ли от того, что она сглупила, и говорит: — Да, не подумала… Около двадцати человек сидят в гостиной, дожидаясь когда начнётся речь президента России, разбившись на небольшие группки, переговариваясь между собой, как на телевизоре высвечивается лицо Путина. Все поднимаются со стульев и кресел, поднимая бокал шампанского в руки. Блондинка даже не слушает президента России, витая где-то в своих мыслях. Впрочем, из года в год эта речь практически не меняятся. Всегда он говорит что-то про то, как успешно в этом году развивалась Россия; что-то о единстве граждан нашей страны; про ценности, которые передали нам предки и желает благополучия и процветания. Брюнетка же украдкой посматривает на свою коллегу, задумчиво кусающую свою губу, и ей хочется прямо сейчас сказать, что она красивая, но сдерживает себя, понимая, что, вероятно, это будет не уместно. Как только мужчина на телевизоре говорит последние слова, начинают звенеть куранты. Мария отрывает глаза от пола, думая, что же она хочет загадать. Мысль приходит только одна и, поскольку в новогоднее чудо она не верит (давно перестала верить), решает, что если это желание сбудется, то она снова поверит. Лаура тоже в новогоднее чудо не верит и даже загадывать не пытается, потому что ей кажется (только кажется), будто у неё есть всё, что пока что ей нужно. Почему-то Лаура думает, что её первая заместительница точно верит в чудеса, Деда Мороза и в то, что все мечты сбываются. Она думает, что хорошо знает свою коллегу, но это не так. Когда куранты бьют двенадцать, все в комнате воскликают «С новым годом!» и чокаются бокалами, отпивая шампанское. Две женщины делают несколько глотков и одновременно отставляют алкоголь. Команда садится обратно на стулья или кресла, Третьякова аккуратно присаживается на коленки Лукиной, и кто-то один подходит к выключателю в комнате. — На счёт три. — Раз, — некоторые начинают считать вместе. — Два, — выключили телевизор, как дополнительный источник света. — Три! — комната, наконец, погружается во тьму, но не в тишину, потому что некоторые, кто явно не собирается целоваться, разговаривают на разные темы. Блондинка чувствует руки коллеги на своей талии, и как её снова подтягивают ближе. — Я же сказала, что выдержу тебя, — голос брюнетки неожиданно раздаётся прямо над ухом, от чего по телу Маши проходят мурашки. Она передёргивает плечами и поворачивает голову. Женщины чуть не столкнулись носами, но заместительница всё равно не отвернулась от своей директрисы. Лаура хихикает от этой ситуации, берёт в руки лицо Третьяковой, чуть приближается и тихо-тихо спрашивает. — Ты не против? Молчание со стороны второй женщины заставляет голубоглазую усомниться в этой идее, и она уже собирается воспринять это как отказ, как практически ей в губы раздаётся ответ. — Не против. Нежные губы белокурого ангела накрывают губы Лукиной, совсем не робко, как ожидала та, а уверенно. Мария обхватывает руками шею своей коллеги, слегка зарываясь пальцами в причёску и взъерошивая её. — Всегда мечтала это сделать, — снова шёпот прямо в губы, но на этот раз тут же сопровождающийся поцелуем.

There's no mistletoe above our hands, But I'll kiss you anyway on Christmas day.

Кто первой проводит языком по чужим губам, прося разрешения, уже не понятно, но просто нежный поцелуйчик перерастает во что-то ещё более нежное, лёгкое. Лаура проводит большим пальцам по выступающим скулам коллеги, а Мария всё ещё портит идеальную причёску подруги. Лукина, кажется, чувствует, как маска милого ангела снимается и за ней выступает ещё что-то более прекрасное и человеческое.

I don't have a lot to give, But I would give you everything.

Третьякова, наконец-то, видит чувствует, что перед ней не просто каменная леди, как её прозвали зрители, а добрая женщина, которая просто прячется за маской сторогости. Чувствует как какая-то часть её становится целой, а новогоднее чудо, оказывается, существует, потому что её желание исполнилось практически сразу. Два языка сплетаются между собой, приходит такое чувство, будто прошло далеко не три минуты, но свет не включают, так что никто из них не парится на этот счёт. Заместительница чувствует, как директриса начинает улыбаться, а на щеках её появляются ямочки, остраняется и по очереди целует каждую ямочку от этой улыбки. Затем вновь коротко целует в губы и окончательно остраняется. Очень даже вовремя, потому что кто-то сообщает, что включит свет через пару секунд. За это время Мария успевает отвернуться от начальницы, поджать губы, чтобы никто не заметил того, что они опухли от поцелуя длиной в три минуты и схватить в руки бокал с шампанским. Когда комнату заливает яркий свет, то все слегка морщаться, а блондинка отпивает напиток, чувствуя, как брюнетка делает тоже самое. Краем глаза отмечает, что Ксюша, Настя и ещё некоторые люди из съемочной команды не целовались точно. А вот смазанная помада Мари (на удивление), лёгкая улыбка на губах Лики, опухшие губы некоторых выдают их, но это всё заметно только, когда начинаешь сильно присматриваться. Блондинка чувствует на своём плече голову коллеги, а на талии легкие прикосновения пальцев. И понимает, что за последние пару месяцев не чувствовала себя более спокойно, чем три минуты назад. Брюнетка знает, что соврала сама себе и на самом деле загадала одно желание.

My only wish is one more year And then I want them all.