Удача пахнет костром

      Рэйзор собирался уходить, когда услышал топот. Громкий, сбившийся, тяжелый и очень знакомый.       – Прости-прости, пожалуйста! Я не думал, что так сильно опоздаю!       Волчонок повёл носом, трепетно вдохнул ветерок. Вкусно. В груди осели ароматы огня, мяса и трав, правда, уже охладевших, выцветших. Обычно запах из корзины тёк теплый, едва не горячий, но это его, если честно, сейчас заботило мало. А вот что-то странное и тяжелое в воздухе – заботило. Неясно, смутно.       – Во времени потерялся-я-а… – рядом плюхнулись прямо на мокрую траву, корзинка упала набок, роняя полуночный перекус. Вздох. – Блин… – Беннет растёр глаза и щёки, пряча смешок. – Ну, так, может, вкуснее будет? Или еще чего. Я такие легенды про ночную росу слышал...       На опушке они встречались вот уже второй месяц. Каждую ночь. А всё ведь случайно началось.       Рэйзор помнит ливень и букет светяшек, в блеске которых небо плакало не водой, а звёздами. И по щекам вторгнувшегося к волкам мальчишки стекали тоже не капли. Звёзды. Самые настоящие, он был уверен. Потом еще долго искал их в траве, когда над ним, оказывается, позади где-то хихикали. Чуть не подрались тогда.       Сегодня Беннет принес папину курочку в медовом соусе. Он улыбался, когда Рэйзор облизывал липкие пальцы и от удовольствия тихо фырчал. Так вкусно, что голова пошла кругом. Мёд на вкус оказался как рассвет в дыму, и от него, даже стылого, какое-то летнее тепло растекалось на языке. И оно отвлекало. Сладость отбивала грустный, смурной запах и мысли о том, что сегодня друг не так уж и болтлив. Обычно во время ужина он давился едой, кашлял и несмотря ни на что балаболил.       А после еды они всегда смотрели на небо.       Волчонок взглядом выуживал из ночи звёздочки и думал об их первой встрече. О том, как сияющие осколки перестали корить одиночеством, от которого не спасало даже зарыться в жесткую волчью шерсть. Как вдруг их свет стал таким ярким, что собрался в блестящие пряди на бестолковой макушке, как затаился в глазах и улыбке. И в голосе, кажется, тоже. Он странный. Не бархатисто-мягкий, не тихий. Он стеклянный, радостный и звонкий. А еще очень горячий. Как костёр. И он Рэйзора согревает.       Рэйзор, правда, никогда особо не вслушивается. Просто пропускает сквозь волчью душу голос, глядя в небо, и чувствует, что ему ничего больше не нужно. Ему не стыдно: Беннет улыбается, светится, значит, все хорошо. Беннет хороший. Беннет не против, когда он молчит. Может, он даже знает, как страшно ему бывает говорить.       Волчонок тянется, вскидывая руки, поворачивается набок и носом зарывается в душистую траву. Щекотно. Он улыбается. Он счастлив.       Беннет лежит рядом и шмыгает носом. Тихо так, периодически прикладывая ладони к лицу. Он больше не говорил. Легенды и были закончились, осталась только тяжелая вата, которая до боли распирала череп и забивала горло. Звёзды его сегодня не радуют. Они подтекают на небе белёсыми кляксами, мерцают и издеваются.       Больше всего на свете он ненавидит болеть и доставлять проблемы. Почему-то и то, и другое случается с ним чересчур часто.       Ему просто нужно немного больше удачи. Чуточку больше сил. А еще бы уметь готовить самому, не сжигая продукты, быть интересным, хранить в мыслях тысячи историй, чтобы никогда не накрывала с головой тишина. Чтобы никогда не приходилось развеивать её «жалобами». Вот как сейчас это придётся сделать.       Рэйзор молчит, а Беннет чувствует, что уже, наверное, умудрился сделать что-то не так.       – Рэйзор…       Волчонок вздрогнул, приподнялся на локте.       – Я, знаешь… я так…       Красные глаза, серебро ночи под которыми бросило синяки, смотрели озадаченно и встревоженно. А Беннета прожигал стыд. Кажется, Рэйзор никогда ещё не видел его таким. Вина кольнула нос, потом глаза. Горячо, остро, мокро. Беннет сел, украдкой смахивая слёзы.       – Беннет! – тявкнули позади. Он обернулся.       Какой же тупица. Дурак. Идиот. Не узнать такой запах. Да, он сдобрен горькой настойкой, куриным бульоном, мёд все еще туманит голову, и он не такой страшный и безвыходный, как бывает в зимние промозглые ночи в волчьей норе, но… Рэйзор поджал губы. Хотелось скулить. Лихорадкой блестели не только глаза, но и щёки, в румянце и размазанных слезинках.       – Ты… болеть, – произнёс тихо волчонок.       Беннет всхлипнул, улыбнулся.       – Потому что я неудачник.       Долго сидели молча. Как-то незаметно прижались друг к другу боками, но дальше не осмелились – руками зарывались в траву, пропускали ее меж пальцев, гладили. Ночь начала выгорать, звёзды – бледнеть.       – Беннет.       Рэйзору не ответили, но он почувствовал, как его плеча робко коснулась горячая щека.       – Встретить тебя – самая большая удача.