Бета-тестер романтики

— Всё ещё думаешь, что я был не прав? Магнус стоял в окружении тщательно проработанных мертвецов — у Рафаэля в этом отношении руки росли откуда надо. Их бледные конечности, с которых струпьями слезала кожа, обнажая наполовину сгнившее мясо, тянулись к источнику жизни, но толстые прутья не позволяли коснуться лакомого кусочка. — Я убью тебя, если меня не сожрут, то я освобожу тебя и выем весь твой мозг, — прошептал Алек, оглядываясь в поисках оружия, а потом резко остановился. — Магнус! Почему... Алек медленно опустил голову и осмотрел себя. — Скажи, классная задумка. Магнус широко улыбался, а Алеку хотелось одновременно размозжить ему голову и расцеловать. — То есть я захочу тебя съесть? — Давай проверим. Тебе нужно подойти поближе, чтобы почуять запах. Но чем ближе ты ко мне, тем больше ты зомби. Выйдешь за зону, разговаривать тоже не сможешь. Сделать шаг оказалось не так просто, потому что одна нога напрочь отказывалась слушаться, пришлось передвигаться, подволакивая её в дурацкой манере, но Алек скоро забыл обо всех неприятностях. Голову кружил запах: тёплый аромат солнечного дня забивался в ноздри, рождая неуёмный голод. Внутри было так холодно и пусто, а впереди была цель. Кровь бежала по венам и артериям, заполняла даже самые мелкие капилляры, раскрашивала щёки нежно-розовым светом, наполняла Магнуса жизнью. Пара зомбаков поменьше просто отлетела, не сумев ничего противопоставить тренированным мышцам, ещё один остался лежать на земле со сломанной шеей, остальные барахтались в куче, из которой Алек выбрался, приложив минимум усилий. В воздухе появился ещё один запах: остро-пряный, заслоняющий собой все остальные. Запах страха. Распахнутые тёмно-карие глаза привязали к себе, и замок слетел с решётки, оставляя жертву наедине с хищником. — Алек, — пролепетал Магнус, отступая перед обезображенным трупом. Браслет предупреждающе мигнул оранжевым, но Алек уже был рядом. Магнус заорал как в лучших фильмах ужасах, а в следующую секунду оказался прижат к широкой груди. — Тише, малыш, — вылетело у Алека, прежде чем он подумал. — Я бы никогда не смог причинить тебе вред. Ну прости, что испугал, я думал, что ты поймёшь. — Ты был ужасающе монструозен и категорически настроен сожрать меня. Любой бы испугался. Магнус обиженно поджал губы, и Алек не смог сдержать улыбки. — Разве не в этом был смысл? — Ну да. Что ты чувствовал? Как ты понял, что не хочешь полакомиться моими мозгами? — Потому что это ты, Магнус. Не знаю. Сначала хотел, да, но потом всё быстро стало на свои места и я решил разыграть тебя. Но мне интересно, а что с тобой бы стало, если бы я напал на тебя? — Игра бы прекратилась, меня бы вышвырнуло из неё. Как только показатели начинают заходить в красную зону, срабатывают предохранители. Поэтому я предложил тебе сыграть, на тебя я успел настроить систему. — Только на меня? — закусил губу Алек. — Нет, конечно, же. — Магнус быстро пролистывал иконки на браслете, не замечая погрустневшего Алека. — Ещё и на себя. Иначе бы не смог зайти в игру. Иди сюда, надо завершить миссию. — Завершить? — Ну ты же не хочешь остаться в образе зомби? Наклонись. Алек послушно выполнил указание, ожидая знакомых манипуляций с реальностью, но вместо этого Магнус звонко поцеловал его в губы, а потом схватил за руку, утягивая за собой в новый мир. Тёплый бриз коснулся губ, и Алек шумно выдохнул, чувствуя, как ноги утопают в мелком песке. — Что ты только что сделал? — Ну типа расколдовал тебя. Нужно поцеловать, чтобы ты превратился из чудовища в принца. Я думал, это очевидно. Думаешь, стоит это изменить? — Нет. — Алек осмотрелся. — Что это за игра? — Та же. Вопрос-ответ. Только в другом сеттинге. Ну знаешь, некоторые любят океан больше, чем лес. Магнус скинул кеды и сделал несколько шагов навстречу прибою, позволяя ему ласкать ступни. — Например, ты. — Ты слишком много обо мне знаешь. — Я не знаю главного. — Чего? — Что ты ко мне чувствуешь? Магнус обернулся. Он молчал, и его молчание было не тем ответом, который Алек хотел услышать. Солнце продолжало светить, заигрывая с песчинками, которые отвечали ему миллионом рассеянных бликов. Волна принесла с собой старую бутылку, и Магнус подхватил её, а затем кинул Алеку. — Ещё один вопрос, — безэмоционально произнёс он и засунул руки в карманы. — Что ваш партнёр считает в себе самым уродливым? — прочитал Алек и перевёл взгляд на Магнуса, который не мигая смотрел на заходящее солнце. — Я не знаю. В нём нет ничего уродливого. Алек подошёл ближе. — Мне нравятся его шутки, хотя иногда мне приходится гуглить, чтобы понять их смысл, настолько они заковыристы. Магнус улыбнулся, когда по его шее проехался кончик носа, и Алек продолжил. — Мне нравится его фантазия и воображение, нравится сражаться с монстрами, которых он придумывает, хоть он и не показывает мне самых главных — тех, что живут глубоко у него внутри. Алек прижался губами к высокому лбу, обнимая Магнуса за талию. — Я люблю с ним спорить, находить аргументы и выигрывать, призывать весь свой опыт на помощь и проигрывать. Магнус закрыл глаза, и мелкая дрожь прошла по его телу, когда Алек обхватил ладонями его лицо. — Я люблю разговаривать с ним, люблю молчать, сидя рядом. Мне всегда его мало. Я скучаю, даже если он сидит в нескольких метрах от меня, и есть только одно, что я ненавижу. Браслет полыхнул красным, Магнус судорожно выдохнул, и его глаза нашли своё отражение в зелёно-карей радужке. — Я ненавижу чувство беспомощности, когда я вижу его боль и ничего не могу сделать. Я хотел бы забрать всю его боль, потому что люблю его. Ярко-алая вспышка на запястье вторглась между ними, Магнус отшатнулся и исчез. Алек оглянулся, всплеснул руками и испугался. — Хочу выйти отсюда! — прокричал он пустоте, и она послушалась. Алек очнулся в кресле, выпрыгнул из него, игнорируя лёгкое головокружение, но Магнус уже стоял у двери. — Я люблю тебя! Просто ответь! Магнус отпустил ручку, развернулся и бросился к Алеку, повисая у него на шее. Прозрачный шлем упал на пол и покатился к двери, а проворные пальцы сняли тонкую маску из застывшего геля. Алек облегченно рассмеялся, притянул Магнуса к себе и с головой окунулся в их первый поцелуй: неумелый, мокрый и жадный. Тонкая застёжка на шее распалась на части, и гладкая ткань соскользнула с плеч. Алек замер, остановленный испуганным взглядом, но Магнус снова потянулся за поцелуем, неловко пытаясь выдернуть руки из длинных рукавов, и Алек нежно сжал его запястья в своих ладонях. — Подожди. Ты уверен, что хочешь этого? — Да. Короткое слово смело последние сомнения в совочек из страхов и забросило их далеко-далеко вместе с парой костюмов. Магнус ойкнул, когда Алек подхватил его под ягодицы и понёс к креслу, которое легко подстроилось под двоих. Нависая над подтянутым стройным телом, Алек осторожно провёл пальцами по груди, спускаясь к мышцам пресса, очертил впадинку пупка и спустился ещё ниже, останавливаясь у опасной границы. Магнус выгнулся в пояснице, но Алеку хотелось растянуть этот момент. Губы повторили путь пальцев: нежными поцелуями, невесомыми, словно прикосновение пера, обжигающими укусами, жалящими и острыми, от которых кожа покрылась мурашками, влажным следом от умелого языка, что заставил поджаться пальцы на ногах. Магнус заскулил, когда почувствовал сильные пальцы на члене, их твёрдые подушечки задели головку, размазав предэякулят по чувствительной коже, пробежались по всей длине, задели яички и снова устремились вверх. Алек уткнулся в плечо, тяжело дыша, и Магнус, ведомый инстинктами, осторожно прикоснулся к чужому члену. Полузадушенный всхлип подтолкнул его пальцы, которые заключили основание пениса в кольцо. — Магнус. Шёпот сплёл кокон для двоих, и Алек соединил их руки. Вверх и вниз, отпечатывая в памяти каждую секунду удовольствия, сильнее и нежнее, наслаждаясь каждым мгновением близости, быстрее и медленнее, чувствуя каждый миг восторга. Магнус запрокинул голову, отдавая тело во власть сладко-болезненных судорог, и Алек полетел в пропасть. — Я люблю тебя, что бы ни случилось, я люблю тебя. — Алек прижался влажным лбом ко лбу. — Не отвечай, не нужно. Магнус кивнул и покраснел. — Лежи, я обо всём позабочусь. Алек встал, нашёл влажные салфетки и быстро очистил их обоих, а затем вернулся к Магнусу, который с уютом устроился рядом. — И да, мне нравится твоя игра, хотя я бы ещё потестил, — пробормотал Алек, перед тем, как провалиться в сон, из которого его вырвал телефонный звонок. Алек вслепую потянулся за раздражающим источником звука и нехотя открыл глаза. Магнуса рядом не было. Был Асмодей, который сидел в кресле напротив и задумчиво смотрел на обнажённого бета-тестера. — Ответьте, мистер Лайтвуд, потому что потом нас ждёт долгий разговор. Алек коротко предупредил родителей, что придёт позже, натянул на себя одежду и снова уселся в кресло. — Я люблю вашего сына, мистер Бейн. Вы ничего не сможете с этим сделать. Я готов к увольнению, но не прекращу с ним видеться. — Так сильно влюблены в него, мистер Лайтвуд? — Да. — Мой сын — гений. С детства был таким: умным, любознательным, упрямым. Его все любили, его мама души в нём не чаяла, я тоже. Мы знали, что он будет сценаристом, ему нравилось выдумывать миры, сочинять истории. Всё было так хорошо, а когда ему было двенадцать, он вместе с моей женой попал в аварию. Она погибла на месте, он отделался парой переломов, но после нескольких часов впал в кому. Травма головы, мистер Лайтвуд, повлекла за собой последствия. Мозг начал умирать, нейронные связи стали пропадать. Даже если бы он вышел из комы, он потерял бы большую часть себя. И я забрал его из больницы. Что первое вам приходит в голову, мистер Лайтвуд, когда вы слышите о БейнКорп семилетней давности. — Эксперименты с искусственным интеллектом, — прошептал Алек, вспоминая скандал, после которого БейнКорп прекратил все разработки. — Разморозить старые разработки оказалось просто, даже слишком. Магнус очнулся на следующий день после того, как мы провели операцию. Я не знаю, сколько связей было утрачено к тому моменту, какая часть мозга погибла безвозвратно. Он человек на девяносто процентов, на семьдесят, на десять? Три года с тринадцати до шестнадцати он учился жить как нормальный подросток. А в шестнадцать пришёл в мою компанию, где встретил вас. Знаете, почему я вас оставил, почему прислушался к его просьбе? Все реакции Магнуса на внешние раздражители укладываются в норму, пока дело касается физиологических реакций: голод, страх, сексуальное желание. Но вот чувства — это порой недоступная ему область. Но тогда в моём кабинете во время разговора с этой недалёкой дурочкой я увидел, что простое упоминание вашего имени вызвало в его теле бОльший отклик, чем предательство Камиллы. И я не смог лишить его ещё одного друга. Что вчера произошло, мистер Лайтвуд? Что вызвало такую реакцию его организма, что все датчики будто сошли с ума? Что вы делали с ним до секса? — Мы тестировали его новую игру. А потом я сказал, что люблю его, и Магнуса вышвырнуло из игры, — Алек проиграл в голове вчерашнюю ночь и задал вопрос, на который уже знал ответ. — Магнус в курсе? — Чего именно, мистер Лайтвуд? — Он знает о своей особенности? — Да. С восемнадцати он самостоятельно апгрейдит свой мозг, у меня больше нет доступа к его сознанию. — Где он? — Ждёт окончания нашего разговора. Вы говорите, что любите моего сына, мистер Лайтвуд, но я не знаю, является ли этот человек моим сыном, да и человек ли он вовсе. В его голове продукт симбиоза человеческого мозга и ИИ, и никто, даже он сам, не может сказать, кто он. — Я могу. Где он? — У себя. Асмодей разблокировал дверь и уставился на экран смартфона, а Алек побежал вниз, распахнул знакомую дверь и увидел Магнуса, сидящего на диване. Магнуса, который сжался в маленький комочек, словно хотел превратиться в пиксель, а потом и вовсе исчезнуть. Алек подошёл к столу и взял оттуда перекидной календарь и красный маркер, а потом протянул их Магнусу. — Ты сказал, что не понимаешь, что такого в общепринятых праздниках, я, если честно, тоже не особо. Но мы можем праздновать свои. Как тебе такое? Двадцать пятое декабря — день, когда мы начали встречаться. — Папа рассказал тебе? — Да. — Тебе не противно? — Это ты, Магнус. Я знаю тебя с шестнадцати и я знаю, кто ты. Ты — тот, кого я люблю. В тебе больше человеческого, чем в полностью натуральном Валентине и Джонатане вместе взятых. Люди разгоняют своё мышление, вживляют себе чипы, ты просто на уровень выше. Ну так что? Ужин у нас не получился, но родители будут рады увидеть тебя на завтраке. Магнус открыл маркер и обвёл две цифры ярко-красным цветом в тон змейкам, бежавшим по тёмному стеклу его браслета, а несколькими этажами выше Асмодей утирал солёные слёзы, которые падали на экран и расплывались по нему прозрачными пятнами. Алек снял браслет с запястья и прижался губами к маленькой голубой жилке, бьющейся в такт сердцу. Асмодей улыбнулся светящейся надписи, отключил смартфон и вышел из тестовой. Внизу, у подножия стеклянной громадины, целовались двое влюблённых.