эрика

эрика смеётся и вяжет из жёлтых лент петли — девочка из отражения плачет и плачет. заткнись, безмозглая, сама виновата — хочется крикнуть эрике. она не кричит, она абсолютно нормальная и уравновешенная девушка. молчание — золото, поэтому эрика прикусывает язык, и единственное, что себе позволяет — вязать петли из жёлтых лент, рисовать китов и гнать из голову кавер на аокигахару. у ивони в глазах пустота оттенка сердцевины цербер одолламских, поэтому эрика повязывает ей на запястье жёлтую ленточку и что-то ласковым тоном вещает не из «советов тем, кто стал жертвой шантажа суицидом», хотя брошюрка идеально вписалась в элдарийский чеканно-жестокий мир с его мико, ашкорами и прочими. умри за нас, убей за нас, да прыгай ты уже — всё из одной оперы. ивони в итоге всё равно умирает. эрика вздыхает и просит у эвелейн снотворное. эрика легко и просто сходится с окружающими, эрику любя называют ангелом. эрика добавляет в свод правил для выживания в элдарии пункт «никогда не показывай слабость» как дополнение к «никогда не открывай сердце». все правила потом и кровью выстраданы, слезами и памятью. у зелья забвения горький, полынный привкус. поцелуи невры могли бы стать сладкими. — не плачь, девочка. ты знала, куда попала. У баньши голос канонно скрипучий, неприятный. словно по стеклу ногтями провели. одна из валькирий обсидиана щедро засыпает в кружку горячий шоколад и добивает кипятком. улыбку у неё на губах сочувственной назвал бы лишь идиот — мрачная, ядовитая какая-то. эрика идиотка, эрика чувствует за саркастичным оскалом обсидианки знакомую полынную горечь и тёмное, вязкое безумие. эрика вдыхает и заключает сделку с дьяволом. у приворотного зелья цвет классически-розовый.