Страж

      «У себя на уме» — именно так бы охарактеризовали Кэйю немногие, но близкие ему люди. Безусловно, они ценят его заботу и поступки, которые иногда не поддаются никаким логическим объяснениям, но они не могут и не сказать о том, чем эти самые поступки могут обернуться впоследствии.       Итэр бы смело сказал одно: «Рыцарь Ордо Фавониус со своими заморочками». И попал бы этим высказыванием в точку.       Кэйа умен и харизматичен. И он это прекрасно знает, умея распоряжаться столь ценными способностями. Не сказать, что Итэр по сравнению с ним глуп. Он очень даже умный мальчик и большинство его поступков наивно-добрые, совершенно бескорыстные, что только подтверждает его светлую натуру. И Кэйа сам это отметил еще при первой встрече: кажущийся совсем ребенком мальчишка с длинными волосами, больше напоминающий хрупкую, фарфоровую куклу, одетую совершенно не по погоде Тейвата. И уже с первого взгляда на него он понимал, что тот не отсюда: слишком легко одет, выглядит совсем не как местные, да еще и ведет себя как принцесса-неловкость.       Итэр не был бы Итэром, если бы не показал себя с другой стороны. Фарфоровая куколка оказалась отнюдь не столь слабой, какой ее представлял поначалу Кэйа: парень умел драться и делал это хорошо. Кажется, даже лучше, чем сам рыцарь.       Спустя месяц, когда Итэр уже освоился, неплохо узнал Кэйю, он понял еще одну вещь: с ним спорить бесполезно. Особенно если ты проиграл. Условия спора ни за что не изменятся.       Бывают случаи, когда рыцарь держит себя в руках и натягивает маску приличия, не присущую ему манерность и отставляет шутки в сторону. Это недолгие, но завораживающие моменты. В этот момент Кэйа больше похож на того, кто владеет Крио-элементом: от его вида застывает кровь в жилах, воздух холодеет, а от взгляда пробивает мурашками. И Кэйа не привык никого запугивать такими способами. Для него главная радость жизни — провести все с весельем и пользой. И последнюю извлечь по максимуму, не забыв от души посмеяться. И такие случаи не один раз предоставлял ему тот самый, кажущийся неловким и добрым мальчишка. Может, добрый он был и в самом деле, но он не был лишен и частички юмора: жестокого, правдивого, который порой граничит с наглой издевкой. И Паймон, примечая такие приступы у своего друга, отлетала подальше, видимо, не зная чего от него вообще ждать.       В один из таких моментов с ними был Кэйа. Они шагали в Ли Юэ чтобы зачистить какое-то место, где Итэр не мог справиться самостоятельно. Он уже полез туда. И вернулся в Мондштадт с кучей синяков и ссадин. Ну, хорошо, что не с переломом. Путешественник отличался прекрасной для его возраста физической формой, пусть в ловкости немного уступал уже приноровившемуся к боям рыцарю ордена: Кэйа орудовал мечом куда быстрее и рывки его напоминали ветер. Но ставить в авангард мечника мальчишка упрямо не желал, ссылаясь на то, что с этим может справиться и Рэйзор. И в эти моменты, желающий, видимо, покрасоваться и развлечься мечник устало выдыхал. Он надеялся, что его могут развлечь.       Тем не менее приказы нарушались и приходилось действовать по принципу «кто цел — сражайтесь».       В тот самый день они вышагивали по горам. Итэр что-то напевал под нос, пока Паймон предлагала приготовить что-нибудь вкусненькое по дороге: путешественник отличился своими навыками готовки и его даже позвали работать в городе поваром, если тот надумает закончить свою карьеру искателя приключений. — А курочку? А может шашлычок? Хэй, ты меня слушаешь?       Жужжание девчонки Итэр перестал слушать еще минут тридцать назад: он просто периодически кивал и поддакивал, делая вид, что слушает, хотя на самом деле это выходило автоматически. Кэйа с этого хотел бы посмеяться и объяснить Паймон, что Итэр его совсем не слушает, однако предпочел промолчать и наблюдать дальше. Эмбер и Рэйзор поступили так же. — Угу.       Паренек смотрит на небо, убрав руки за голову и шагает дальше. И картина с беззаботно шагающим вперед Итэром остается перед глазами путешественников. Присутствие в команде этого парня согревало. Он словно бы защищал остальных собственным светом и был способен уберечь их от любой скверны, которая их коснется. И, возможно, они были правы. В конце концов ему удалось привести Двалина в чувство, а значит непосильных задач для него не существует — должно быть только стремление.       Но одна непосильная задача для него все же есть.       И заключается она в вечно насмехающемся «пирате», который при всей своей, вероятно, несуществующей родословной пиратов, решил стать рыцарем Ордо Фавониус.       Как это объяснить? Да никак.       Просто это небольшая слабость Итэра. Это именно тот человек, которого он поставит в авангард в последнюю очередь, даже если это будет стоить собственной жизни. — Итэр, как тебе не стыдно? — Кэйа все же не выдерживает. Он, подавляя смех, но не в силах сдержать улыбки, подходит ближе, нагоняя беззаботного путешественника. — Она надрывается уже не меньше получаса, — понизив громкость голоса, продолжает мечник. — А ты ее совсем не слушаешь.       И качает головой.       Так, что мальчишка, смотря на него, не сводит взгляда золотых глаз.       С первой встречи замереть, не поверить глазам, а потом просто наблюдать со стороны, мечтательно вздыхая? Прекрасный вариант для Итэра.       Он сам не понял, что именно случилось. Просто что-то внутри в миг перевернулось и вот он снова с ним: с тем самым человеком, с которым, казалось, они никогда не смогут подружиться — именно так он думал тогда.       Какое же разочарование, что Кэйа не видит этих взглядов. — Она успокоится, — тихо, почти виновато. А потом на губах Итэра расцветает несдержанная улыбка. — Тогда, когда мы поедим. Ну, или в другом мире. — Хорошие перспективы. — Ребята! Тут кучка хиличурлов у сундука!       Развлечение для Кэйи пришло совершенно неожиданно: Итэр навернулся, споткнувшись о собственную ногу и пролетел с горы пару метров, вывихнув ногу, из-за чего сражаться он не мог. Ну, а если и мог, то с сильным штрафом в скорости — он не мог бежать и прыгать так же ловко как раньше и теперь уступал по этим характеристикам даже Рэйзору, чей меч весил, кажется больше него самого. — Как тебя только угораздило?! — Эмбер разочарованно выдыхает, качает головой, пока Кэйа перематывает чужую ногу, нанеся перед этим непонятно пахнущую мазь. Она создавала охлаждающий эффект. Хотя, быть может, дело было вовсе не в мази, а в руках парня: он, видимо, подморозил мазь с помощью крио и сделал так, чтобы она немного холодила кожу. — Все в порядке, я смогу сражаться.       Они останавливались уже в шестой раз, чтобы поменять повязку: кожа на ноге была содрана, из-за чего ее бархатистость в этом участке ощутить больше было нельзя. Стоило надавить на бинт — проступали капли крови. И, видимо, досталось ноге сильнее, чем они думали. Шрама, может, и не будет, но эта травма еще напомнит о себе. — Не верю, что ты просто позволил тому мелкому хиличурлу со щитом сбить тебя с ног. И еще меньше верю в то, что ты не схватился за камни. Ты проехался спиной, но не ухватился за уступы! — Эмбер, Итэр просто растерялся, — пытаясь немного охладить чужой пыл, вмешивается Кэйа. И он, впрочем, солидарен с девочкой: если бы Итэр хотел — он бы остановился. Но он не сделал этого. И его мотивы остались скрытыми для него. — Не защищай его. Он и правда мог сделать это! — Паймон, до этого молчавшая всю дорогу, возмущается. Но, получив строгий взгляд золотых глаз, замолкает и поворачивает голову в другую сторону. Впервые она так быстро заткнулась, так и не продолжив своей реплики. — Что ты имеешь в виду? — Он мог схватиться за уступ, — продолжает за нее Эмбер. — Я своими глазами видела со своего положения, что он ухватился за него, а потом просто разжал пальцы.       Итэр не желает оправдываться. Он просто молча наблюдает за тем, как Кэйа затягивает бинт на ноге и завязывает несколько узелков. — Ничего не скажешь? — почти обиженно произносит девочка. — А что я должен сказать? Убеждать вас, что ваши глаза вам лгут? Нет необходимости, — Итэр уклоняется от прямого ответа на вопрос как умеет. И для честного паренька это совершенно несвойственно. — Состояние твоей ноги хуже. Нам стоит отправиться в Ли Юэ сразу после того как мы разберемся с тем местом, — Кэйа выдыхает. Он кончиками пальцев поглаживает ткань, под которой была рана и смотрит на мальчишку. Тот молча сверлит его внимательным взглядом, улыбаясь. И видно, что улыбка эта чрезмерно довольная. И он так улыбался всякий раз, когда Кэйа перематывал ему ногу. Все эти шесть раз взгляд, да и выражение лица мальчишки были слишком довольными. И видя это уже в шестой раз, Кэйа стал медленно понимать что к чему. Хотя, скорее это были лишь его собственные предположения без доли адекватности или благоразумия. — Я в состоянии вернуться в Мондштадт со всеми. — Ты в состоянии ползком добраться до гробницы, — пересекает попытку убеждения Кэйа. — О, или ты желаешь добраться до города свободы в гробу? — Слишком грубо, — Паймон дует губы. Возможно, она знает причину такого поведения Итэра, но умалчивает ее.       «Это самый большой секрет» — говорил тогда мальчишка, хватаясь за голову. И выглядел он таким отчаявшимся в тот момент, что у Паймон даже в мыслях не было нарушать обещания не говорить об этом никому.       Но сейчас она понимала, что эти его попытки обратить на себя чужое внимание конкретного человека имеют слишком сильные последствия.       Кто бы мог подумать, что Итэр выкинет подобный трюк?       Он просто совершенно осознанно отпустил тот уступ, за который механически зацепился. И проехался спиной по камням.       Зато он дал шанс Кэйе добить хиличурла в тот момент.       Тем не менее нанесенного ущерба это не меняет: мальчишка ранен, причем достаточно серьезно — его правая нога при попытке бежать подгибается и перекинуть на нее вес становится проблематично. — Понеси его, — предлагает девочка. Итэр тут же вздрагивает, а Кэйа растягивает губы в улыбке-усмешке. — Так мы сэкономим его силы до битвы. А ты и без того довольно сильный. Да и Итэр идет медленнее. А мы еще задерживаемся на обработку его ран, — пытаясь привести разумные аргументы, продолжила Паймон. И получила одобрение: Кэйа согласился, пусть и друг ее смотрел на нее с нескрытым желанием поговорить, когда они останутся наедине. Как минимум возмутиться за столь неловкую ситуацию. — Почему я сразу об этом не подумала? — охает Эмбер, наблюдая за тем, как Кэйа подхватывает мальчишку на руки так, словно тот ничего не весит. Рэйзор провожает их молчаливым взглядом и подходит ближе к красной девушке. — Прости, Итэр, — шепотом говорит Паймон, подлетая к мальчишке, который с горем пополам удобнее устроился на чужих руках. — Удобнее было бы нести на спине, — отмечает Эмбер. — Руки устанут — понесу на спине.       Не устают. За все время пути Кэйа не останавливался на отдых и в этот момент Итэр ощущал себя отчасти виноватым, хотя по большей части пребывал в какой-то прострации: мысли его были далеко отсюда: где-то в Мондштадте, в кабинете Кэйи; в компании самого рыцаря и выпивки.       Путешественник, вымотанный дорогой, сам не заметил, как задремал. Во время пути он умудрился отрубиться несколько раз. И если он сам того не заметил, то Кэйа видел это. Глаза мальчишки слипались, он был тише обычного и меньше ерзал, устроив голову на чужой груди. Иногда он носом тыкался в меховой воротник, издавая невнятное мычание, больше похожее на какую-то нечленораздельную фразу. — Итэ-эр, — шепотом слезно тянет Паймон, паря рядом с Кэйей. Она смотрела на вновь отключившегося мальчишку и прикладывала ладони к щекам, смотря на Итэра почти с жалостью. Волновалась ли она о его ноге или моральном благополучии — было неясно. — Не буди его, — так же шепотом произносит мечник и подмигивает девочке единственным глазом. И Кэйа для того, кто всю дорогу тащит на руках все же не перышко, а живого человека, выглядит чересчур довольным. — Почему ты так улыбаешься? — увидев, с каким выражением лица смотрел рыцарь на Итэра, Паймон могла только предположить, что не все потеряно. — Да вот, представляю, как расправляюсь с магами Бездны. — Жестоко и страшно, — Паймон бы улетела, но интерес ее куда больше. Она понимала, что Кэйа назвал далеко не настоящую причину. — А если честно? — А я солгал? Разве? — бровь мечника поднимается как бы в удивлении. Паймон озадаченно смотрит на него, после, неловко посмеиваясь. — Скажи же, что Итэр милый?       Паймон делает самый отчаянный шаг. И все для друга. Она готова выведать нужную информацию любым способом. Но прямо спросить его она не может, поэтому придется выкручиваться. — С чего вопрос? Может, он и милый, но не милее моего старого домашнего кота. Знаешь, у меня был рыжий жирный кот с длинными усами- — Мне правда интересно. Что ты о нем думаешь? Он не кажется тебе в последнее время странным?       Кэйа, насторожившись, пытается прикинуть, что именно могло быть странного в Итэре. За исключением этой ситуации с падением ничего больше не приходило в голову. Он был такой же как и обычно. — Может, он заболел? — Паймон продолжает и выглядит более чем правдоподобно: играет взволнованность чужим здоровьем и даже не смущается этого. — Ничего особенного не замечал? — Ничего кроме падения в голову не приходит. — Ты можешь подумать получше? Я не могу видеть его, когда он с тобой потому что он часто гонит меня, чтобы спокойно поговорить без меня. Я прошу серьезно задуматься над этим вопросом. Если Итэр заболел, то как он найдет Люмин? Сестра где-то здесь, в этом огромном мире, без него. — Ты переигрываешь, — отмечает Кэйа.       Как всегда проницательно. — Чего ты добиваешься? Что именно ты хочешь у меня узнать? — Что ты думаешь о Итэре? — прямо спрашивает, повторяя один из первых вопросов, который остался неотвеченным. — Что же я могу о нем думать? — Кэйа посмеивается, шагая за Рэйзором и Эмбер. — Хороший друг, вот и все. — Ох.       И это «ох» звучит настолько печально и искренне, что Кэйа сомневается в том, что это правильный ответ на вопрос. — А что ты хотела услышать? — Ничего, — девочка мотает головой. — Думала, рыцарь ордена владеет более высоким навыком красноречия и сможет поразить меня до глубины души тем, как опишет моего друга, но, как оказалось, не суждено, — Паймон выдыхает. Она совершенно искренне надеялась хоть на капельку серьезности и искренности ответа мечника, но, видимо, зря.       «Он влюбился в того, кто прямо и слова не скажет» — думает, скрестив на груди руки. И смотрит на сопящего Итэра. Ну, он хотя бы поспит на чужих руках.       Вылазка заканчивается успешно. Успешно и возвращение в Мондштадт, где Итэр постоянно крутится вблизи уже почти родного кабинета. Там он появлялся чаще, чем в комнатке гостиницы, которую брал по приходу в город, поэтому это место можно было смело называть его местом обитания, проживания и вообще местом, где он проводит большую часть своего свободного времени. И Кэйа его не выгоняет, даже если тот немного мешает.       Та вылазка повлияла на Кэйю немного по-своему. По реакции и репликам Паймон он стал медленно понимать что к чему, но все еще не был до конца уверен, что это действительно так. В силу того, что Итэр был еще несовершеннолетним ребенком, не познавшим особо ничего, кроме, разве что, кучи битв, самые сложные из которых ему только предстоит пройти, Кэйа не был уверен в необходимости собственных действий. И Итэр, беззаботно ходящий на его поручения, на простые задания гильдии искателей приключений, ничем не отличающийся от себя привычного, никак не намекал ему о том, что его догадки верны. В конце концов парнишка вел себя как обычно. И для него вошло в привычку даже то, что он постоянно торчит в его кабинете, очень часто намереваясь помочь.       Несколько человек высказались, что давненько не видели Итэра.       Это было действительно так. Раньше Кэйа не замечал, как летит время. Рядом с этим мальчишкой, да и без него, будучи погруженным в дела, он не замечал, что прошло уже достаточно времени. Кажется, больше двух недель Итэр не появлялся в Мондштадте. И это заставило его поволноваться, ведь бросать все дела и ехать в Ли Юэ он не хотел. Он ответственен за многое в городе. Он, конечно, рад развеяться, сходить на поручения с Итэром, но в этот раз он понятия не имел по какому маршруту тот выдвинулся, да еще и в одиночку. Эмбер ничего не сказали, а Дилюк только пожал плечами, выдав что-то наподобие «Он мог просто пойти куда-нибудь, чтобы отдохнуть от постоянных поручений». И подобное суждение в корне не вязалось с характером мальчишки, который сам рвался в бой, помогать другим и вообще делать все для всех, иногда даже в ущерб себе, подобно Джинн. Магистр тоже не щадила себя при работе. И этим Кэйю поразил и мальчишка. Он был еще молод, но догонял Джинн в доброте и отзывчивости, пусть этот счетчик аннулировался всякий раз, стоило ему отпустить жестокую шутку в адрес Паймон. Но та прощала. Она помнила о не самом простом характере своего друга и, видимо, хорошо знала причины, по которым он выражался иногда именно так. — И куда он мог пропасть? — бурчит скучающе, совершенно не осознавая, что задал вопрос вслух.       Паймон испарилась вместе с Итэром. И, казалось бы, случись что с ним — Паймон бы вернулась в Мондштадт, да вот только ни знакомой светлой макушки, ни летающей девочки видно не было.       Шел уже шестнадцатый день с того момента, когда он ушел. В гильдии отчитались, что видели Итэра последний раз именно в тот день, когда он привычно пришел, сдал задание и ушел снова, но без следующей задачи. Они просто сочли, что у него сейчас были и свои дела. — Скучаешь? — Лиза заглядывает в кабинет, открывая дверь. Девушка проходит внутрь, закрывает за собой дверь и тяжело выдыхает. — О чем же ты так задумался, что даже не обратил внимания на гостью? — О предстоящем задании, которое хотел поручить нашему почетному рыцарю. Не знаешь, куда он пропал? — Он не говорил? — Лиза, кажется, искренне удивлена. — Я думала, что тебе-то он скажет. Хотя, на самом деле, я сама застала его на выходе из города чисто случайно. Он сказал, что у него дела в Ли Юэ, вот я и не стала его останавливать. У него, вроде бы, там друзья. Не пропадет. Уж собрать отряд из воинов в Ли Юэ он более чем способен.       «Почти забыл, что там у него тоже связи» — думает Кэйа, выдыхая. — Все равно он давненько не заглядывал. — Кажется, уже недели две минуло с того дня. Судя по отчетам возвращенных книг… Шестнадцать дней, да? Он будет в порядке, это же Итэр. В конце концов наш малыш силен. Не думаю, что его сможет побороть какой-нибудь хиличурл.       Кэйа невольно вспоминает падение мальчишки со скалы. И ему становится не до смеха. Итэр ведь так и убиться может. И без должного присмотра оставлять его он не привык. Да, Кэйа ходит с ним не так часто, но в Ли Юэ он всегда отправлялся с Итэром, ибо тот сам настаивал на том, что так нужно и без рыцаря из Ордо Фавониус не обойтись, пусть это было самой настоящей лестью и ничем более. — Что могут быть за дела, занимающие больше недели в Ли Юэ? — Кэйа садится на стол, скрещивает на груди руки и серьезно думает над тем, стоит ли ему уже бить тревогу и отправлять экспедицию на поиски мальчишки. — Спроси его сам, когда он вернется. Неужели наш рыцарь так сильно переживает за задание? Или все-таки за малыша? — Лиза посмеивается. Не в ее характере прямо указывать на что-то столь очевидное, однако в этом случае она смолчать не сумела. — Не пудри мозги себе или Итэру. Обидишь его — будешь иметь дело со мной. Без шуток.       Лиза не столько предупреждает, сколько угрожает. Угрожает с довольной улыбкой, словно бы она выполнила свою часть долга.       И Кэйа задумывается еще ненадолго, прежде чем плюхнуться на стул и продолжить подписывать бумажки совершенно механически, даже не читая их содержание.       Итэр возвращается через еще пять дней: побитый, но счастливый. И с новым мечом. Черт знает в каком таком месте он его достал, но закупился он явно неплохо. Да и запасы свои он тоже пополнил, о чем неоднозначно намекал его забитый до упора рюкзак. Катерина встречает его дружелюбной улыбкой и предложением взяться за работенку, оставленную персонально для него. И Итэр соглашается, говоря, что займется позже, а пока он хочет немного отдохнуть. Катерина из Ли Юэ получала отчеты от Катерины Мондштадта, передавая некоторые из заданий. И большая их часть была выполнена. Осталось всего несколько поручений конкретно в области вблизи Мондштадта, куда могли сунуться друзья парня. И тот избегал этих мест как мог. По крайней мере, он был везде, кроме области вблизи города. — Я так соскучился по этой комнате, — паренек почти с восхищением и щемящим счастьем смотрит на кровать, тумбочку и шкаф, чье местоположение ни на дюйм не изменилось. — Но еще больше я соскучился по кабинету. — Кэйа наверняка занят, — Паймон заваливается на кровать Итэра, довольно выдыхает и потягивается. — Как насчет парочки порций курицы из нашей любимой таверны? — Ты только о еде и думаешь, — Итэр оставляет рюкзак, потягивается до хруста в спине и ставит меч к изголовью кровати. — Я слишком устал. Может, позже? Я хочу немного поспать. В отличие от тебя у меня нет крыльев и летать я не могу. — Поняла-поняла.       Девочка испаряется в портале, а Итэр валится на постель, закрыв глаза. Усталость берет свое: все еще не помывшийся мальчишка отрубается в грязной одежде и сопит, кончиками пальцев касаясь ножен меча просто потому что так было спокойнее. За время пути он привык держать его поближе к себе.       Шорох в комнате вынуждает проснуться: Итэр подрывается почти мгновенно, хватаясь за меч и выставляя его вперед, вытащив из ножен. И трещащая сталь, скрещенная с другим клинком отзывается эхом в голове парнишки. Его глаза округляются, когда он видит того, с кем именно он скрестил клинки. Меч сам по себе высказывает из пальцев и те начинают подрагивать. — Прости! — Итэр поднимает руки как белый флаг, когда лезвие чужого меча касается горла. А потом оно оказывается откинуто в сторону упавшего меча.       Итэр замирает. Он не двигается и, кажется, не дышит.       Кэйа пришел к нему в комнату. Он пришел сюда сам. Не Итэр пришел к нему, а наоборот. И теперь тот самый холодный парень обнимает его. Вот так просто. И, может, для Кэйи этот жест значит что-то другое, нежели для Итэра, но мальчишка сейчас об этом даже не думает. Он вообще ни о чем не думает. В голове образовался вакуум и единственное, о чем он способен подумать, это только об одной фразе: «Что происходит?». — В чем дело? — Итэр говорит шепотом, боясь нарушить хрупкую тишину. Он хочет сохранить это мгновение в памяти, запечатлеть его в сознании и никогда не забывать. — Ты это у меня спрашиваешь? Ты пропал на три недели. Не хочешь поделиться, куда же ты смог так надолго запропаститься? Досаждал торговцам Ли Юэ? — мечник улыбается, но его глаз блестит странно: совершенно не так, как раньше. Взгляд у него совершенно другой, нечитаемый. И понять его Итэр не способен. — У меня было там много поручений, нужно было разобраться с ними. — Помнится мне, в последнее наше совместное путешествие ты выполнил последнее поручение. — Катерина дала мне еще целую кучу. — Она дала их после того как ты отправился в Ли Юэ. Не хочешь — не говори. Просто скажи, что ты цел. — Полностью! — И это вранье. А я-то думал, что я тут мастер врать на каждом слове, — Кэйа как-то опечаленно вздыхает и Итэр ощущает укол вины. Неужели тот переживает совершенно искренне и это все не его привычная актерская игра и шутки? — Я только пару раз неудачно попал под атаки стражей, но это не так страшно. Я почти оправился. — Ты из-за этого задержался? — По большей части.       Рыцарь выдыхает. Он накручивал себя все это время, а оказалось, что все проще некуда: Итэр просто был ранен и из-за этого задержался. Только вот актуален вопрос: насколько же серьезно его ранили, что он так долго пробыл в Ли Юэ? — Покажешь раны? — Нет, — отрезает, тут же краснея. Итэр наконец выпутывается из кольца чужих рук и скрещивает руки на груди. — Кэйа, ты болеешь? В чем дело? — Дело в том, что у тебя нет никакой совести: заставляешь друзей во всем Мондштадте поволноваться. Никто не знал, что с тобой и где ты. Кроме Лизы. — Я думал, что она все расскажет. Джинн тоже должна была знать.       Джинн знала. Она действительно была в курсе того, что Итэр ушел, но она не поинтересовалась куда, только рассеянно кивнула, продолжая выполнять бумажную работу. И из-за нагрузки у нее совершенно вылетело это из головы. Поэтому даже когда Кэйа ее спросил — она ничего не могла сказать, не в силах вспомнить. — В любом случае я уже здесь. — Надолго ли? — Пока полностью не оправлюсь.       Кэйе страшно представить какую именно рану ему умудрился нанести страж.       И когда мальчишка убирает с груди руки, то он наконец обращает внимание на то, что вся грудь мальчишки перемотана бинтами вместе с животом. Бинты уходят и ниже, под ткань штанов. Обычно открытый участок тела плотно покрывала пропитанная кровью ткань. И теперь Кэйа понимал в чем именно дело. Но он все еще хотел видеть масштаб трагедии своими глазами. — Как это вышло? — впервые в взгляде мечника столько растерянности. И Итэр не знает как на это правильно реагировать. Впервые он видит его таким: почти потерянным, не понимающим чего-то. — Я уже сказал: страж попал по мне и я долго восстанавливался. Мне повезло, что меня успели донести до лекаря по дороге.       Тейват полон опасностей. Это Итэр понял слишком поздно. Уже после того, как умудрился получить подобное ранение, позабыв, что получать их, между прочим, больно. Хотя откуда ему было знать? Ему всего шестнадцать и серьезных ран он еще ни в одной битве не получил. Кроме последней. — То есть, ты мог бы и не выжить? — Думаю, я был бы в порядке, — парень не знает как правильно ответить. На языке крутится честное «Мог», но так прямо произнести это не получается.       Кэйа горько усмехается, хотя это больше напоминает его излюбленную усмешку-издевку. — Я понял. В любом случае, с возвращением. — Спасибо, — Итэр выдыхает облегченно, когда рыцарь поднимается с места и направляется на выход. Но он останавливается на выходе. — Зайди чуть позже в таверну. — Хорошо, — мальчишка кивает.       И он понятия не имеет как понимать это «Чуть позже». Для Кэйи этот промежуток времени может быть равен и нескольким дням. Но Итэр предпочитает думать, что это не более, чем через два часа. Да и если он опоздает, то Кэйа ведь обязательно к нему зайдет, не так ли?       Итэр приводит себя в полный порядок через час. И через две минуты после того, как он заканчивает с этим, он приходит в таверну, где его действительно ждал Кэйа.       Увидев уже чистого, с новыми повязками мальчишку, рыцарь, кажется, облегченно выдыхает. По крайней мере так Итэр выглядит немного здоровее и приятнее. Он вряд ли явился бы в том же виде, в котором был в гостинице, в таверну. И Кэйа в собственных суждениях оказался прав. — В чем дело? — спрашивает шепотом, словно заговорчески. Блондин посмеивается, садясь за один стол с мечником и тут же получает бутылку чего-то, что напоминает сок. — Я обещал тебе.       Итэр замирает.       «Он помнит?»       Яблочный сидр в бутылке оказывается действительно тем, что Итэр как-то хотел попробовать, но все никак не было времени. Он так забегался по поручениям, что уже сам успел забыть.       Обычно Кэйа не помнит о том, что обещает.       Обычно он забывает об этом на следующий же день.       Что же могло случиться такого, что он вдруг вспомнил об этом? Возможно, он просто хотел его порадовать вкусным напитком, но не помнил об обещании? Нет, он ясно дал понять, что помнит.       Итэр с неверием смотрит на бутылку, открывает ее с тихой, почти беззвучной благодарностью и пробует. Кэйа смотрит выжидающе, пока бокал вина в его пальцах, кажется, издает тихий треск.       А потом Итэр смеется. Искренне, счастливо. Так, что у Кэйи перехватывает дыхание. В том ли дело, что Итэр просто использовал свои чары и лишил его воздуха? Или, быть может, проблема в самом мечнике? — Спасибо, правда. Я не думал, что ты вспомнишь. Я так забегался, что уже сам успел забыть, — паренек улыбается. Он выглядит совершенно счастливым, беззаботным — таким, каким он был раньше. Словно бы ничего не изменилось. И ранение никак его не изменило. — Всегда рад оказать услугу, — Кэйа, кажется, хотел закончить это предложение фразой «другу», но прервался. Это слово так и не сошло с уст, но Итэр предпочел не придавать этому значения и решил просто насладиться напитком. — Надо будет навестить всех. Ты первый, кто пришел ко мне сам, — посмеявшись, мальчишка чуть краснеет щеками. Возможно, с непривычки от сидра, а быть может просто потому что он все еще со смущением вспоминает об этом. — На самом деле я и подумать не мог, что ты придешь. Я хотел прийти в кабинет сам после того, как посплю немного. — Решил ответить неожиданностью на неожиданность. Ты пропал — я явился, — в привычной шуточной манере отвечает Кэйа и Итэр выдыхает. Видеть чужое, расслабленное лицо было куда приятнее, чем то, совершенно чужое, но такое искреннее. По крайней мере в тот момент скрыть свои эмоции мечник не мог: он явно переживал. И это читалось в каждом его слове и движении. — Справедливо, — кивает мальчишка и продолжает улыбаться.       Кажется, он узнал что-то новое о Кэйе. Что-то, о чем даже подумать раньше не мог. — И всем ты так отвечаешь? — Только одному совершенно бесстыжему мальчишке.       Итэр смущенно улыбается. Он правда старается подавить эту улыбку, но она сама лезет на лицо: совершенно счастливая, довольная и вместе с тем смущенная. Щеки заливает румянец и Итэр плохо может его контролировать в силу собственной усталости и, видимо, на руку Кэйе играло и то, что мальчишка выпил. Пусть процент был крохотный — он тоже дал о себе знать. Да и путешественник расслабился по прибытию в Мондштадт. Нет ничего удивительного, что он не мог сейчас совладать с собой.       Итэр понимает, что не все потеряно. В конце концов Кэйа ничего не отрицает и медленно открывается ему. Открывается с неожиданной стороны, о которой он даже подумать не мог. — Рядом с которым летает вечно болтающая девочка? — Именно.       Мальчишка понимает, что Кэйа, возможно, немного не тот, кем кажется на первый, второй или десятый взгляд. Он другой. Совершенно не тот, кем себя показывает. Итэру только предстоит добраться до настоящего парня за слоями этих образов. — В таком случае, могу предположить, что он рад, что все так сложилось.       И Итэр действительно рад.       «У меня есть шанс» — крутится в голове настойчиво. И мысли эти написаны у него чуть ли не на лбу. Но Кэйа только снисходительно улыбается, отпивая из своего бокала.       «У тебя определенно есть шанс» — мысленно отвечает Кэйа на так и не озвученную реплику, прочесть которую можно было на чужом лице беспрепятственно.