наркоз

Намджун на дежурстве не любит сидеть в кабинете. Он не знает причины этому – молодой (для хирурга) возраст или просто шило в одном месте, но он любит бродить по коридорам отделения, где свет ночью приглушают. Такая атмосфера очень похожа на атмосферу фильмов, где каждый момент может что-то произойти. Но в хирургии по ночам редко что-то происходит – они ведь не в приемнике. Тут доктор Ким дежурит «на всякий случай», потому что положено. Ну и из хирургии всегда можно дернуть дежурного хирурга, если в приемном рук не хватает. Намджуну такая честь выпадала несколько раз. Тогда Ким был моложе, только-только поступил в ординатуру, а потому сильно возмущался. Но глава отделения быстро вправил мозги. Молодой хирург решает пройтись по лестнице и, как только выходит на лестничный пролет, слышит всхлипы. Намджун прислушивается: звуки идут снизу. Ким спускается быстро, но тихо, и застает между третьим и вторым этажами паренька. Это пациент их отделения, но почему он тут, хирургу неведомо. - Уен? – зовет парня Намджун, присаживаясь рядом. Уен пугается и поднимает на врача испуганные, как у олененка, мокрые глаза. – Что ты тут делаешь в такое время? - Ничего, - парень судорожно вытирает слезы и всхлипывает. Намджун уходить не собирается, потому что… ну не собирается, как он может уйти и оставить тут почти своего пациента? К тому же, на дежурстве редко удается с кем-то поговорить, а тем более с молодым поколением. Не то что бы Намджун причисляет себя к старшим, но ему двадцать семь, а Уену, насколько хирург помнит, не больше двадцати. Ким присаживается на ступеньку рядом, сцепляет руки на коленях в замок и медленно втягивает воздух. - Мы можем просидеть здесь молча всю ночь и разойтись. Или ты можешь рассказать мне, почему плачешь посреди ночи на лестничном пролете, и возможно, тебе станет легче. - Не станет, - тихо произносит Уен, стирая с лица очередную порцию слез. - Ты же не можешь знать этого. - Я не могу вам рассказать. - Это что, касается госбезопасности? – усмехается Намджун. - Нет. Вы просто… вы можете не понять. - Потому что я старый? – снова улыбается хирург и видит легкую улыбку на лице пациента. - Потому что вы… - Уен прочищает горло и совсем тихо договаривает: - вы не гей. Брови Кима прыгают кверху, но парень этого не видит, потому что от смущения прикрывает лицо руками. Намджун осторожно руки от лица Уена отнимает. - Ну же. Я обещаю, осуждать не буду. Уен качает головой. - Тогда я тебе расскажу историю. Ты не против? Она тоже про двух парней. Чон слегка удивляется, но согласно кивает. Намджун удовлетворенно улыбается и начинает, заведомо меняя некоторые детали. Ему не стыдно, нет, и возможно Уен узнает, о ком история. Но пока парню нужна суть, а не действующие лица.

***

Намджун увидел его в свой первый день. Высокий, полностью в белом костюме и с черными, как смоль, волосами, через пробор уложенными и открывающими широкий лоб. И хотя хирург был в маске, у совсем еще юного Намджуна не возникло сомнений по поводу красоты человека перед ним. - Ты наш новый медбрат? – поинтересовался тогда человек в белом. Младший только кивнул. Хирург внимательно осмотрел студента. Намджун в свои двадцать два выглядел как полностью сформированный мужчина. - Какой курс? - Пятый. Именно на пятом курсе Намджун устроился работать. И не потому, что он такой весь ленивый или делать ничего не умеет. Но вообще-то именно потому, что делать ничего не умеет. Вернее, не не умеет, а боится. В этом году он решил бросить вызов самому себе, потому что выпуск был не за горами, и как врач, он должен был без страха хотя бы шприц в руках держать. - Хорошо. Я Сокджин, - представляется хирург, и в уголках глаз появляются маленькие морщинки. Намджун смотрит в ответ и слова сказать не может. - А ты, значит… - Эй, новенький! – зовет его старшая медсестра. – В процедурную, помощь нужна. - Я Намджун, - и студент убегает. - Забавный такой, - обращается Джин ко второму хирургу, в которого, собственно, новенький чуть не врезался. Намджун к работе привык быстро - старшая не позволяла отлынивать, и волей-неволей Ким стал выполнять манипуляции без тремора. Еще через пару недель ему до опытного работника не хватало лишь скорости. - Быстро учишься, - сказала ему тогда старшая, на что получила стеснительную улыбку с очаровательными ямочками. Постепенно Намджун влился и все больше стал интересоваться хирургией. До поступления на работу он и представить не мог, что его заинтересует область, где основой являются мануальные навыки. Но чем больше Ким работал в отделении хирургии, тем больше загорался. Сокджина Намджун видел периодически. Ким помнит, как обомлел, стоило увидеть врача без маски. Это было невероятной, неописуемой красоты лицо. Намджун готов был поклясться, что в жизни ничего подобного не видел. И студент тогда даже подумал, что не сможет нормально говорить с этим человеком, потому что он похож на божество. Но длилось это ровно до момента, пока Сокджин не улыбнулся и не подмигнул медбрату. Намджун ответил неуверенной улыбкой, и с души будто булыжник свалился. Лучше они стали общаться после одного случая. Намджун тогда был на ночном дежурстве, время было раннее: новая смена должна была прийти через пару часов. Но на отделение завалился Сокджин. Намджун сначала подумал, что хирург пьян или даже под веществами (глаза у него были красные), но это оказалось не так. - Помоги мне, - сказал старший и кивнул в сторону своего кабинета. Намджун быстро прошелся по отделению, убедился, что все в порядке, и только потом последовал за хирургом. Джин сидел в кресле с закатанным рукавом и с наполненным шприцом в руках. Студент нахмурился. - Уколи. Намджун нахмурился, но к столу подошел. Затянул жгут и забрал шприц. - Что это? – поинтересовался Ким тогда, не поднимая глаз от руки, где все сильнее набухали сосуды. Нащупав нужную вену, Намджун задержал на ней палец и поднял глаза. Джин усмехнулся. - Кофеин. Студент снова опустил глаза и с первого раза вошел в вену. Когда препарат весь до последней капли оказался в крови, Намджун завершил процедуру, как и полагается. - Это мог быть и не кофеин. В таких случаях на слово не верь. Спасибо. - Я бы вас за собой потянул, если б меня посадили, - Намджуну было свойственно сначала говорить, а потом думать. С возрастом он избавился от этой привычки, но в двадцать два язык работал быстрее мозга. Однако… Сокджин только посмеялся и предложил выпить кофе. Намджун согласился, оставляя отделение на попечение судьбы. - Уже решил, кем будешь? - Пока я не пришел сюда, не знал. - Хирургия то есть? - Да. Мне нравится. - На операциях уже был? - Нет. - Хочешь сходить? - А можно? - Если не жалко времени, потому что в твой рабочий день тебя не отпустят. Когда у тебя нет смены? - Сегодня. - Сегодня ты дежурил. - Я не устал. - Хорошо. Но сегодня к столу я тебя не подпущу. Намджун широко раскрыл глаза. - То есть… - Если у тебя нет проблем с теоретической частью, можешь учиться оперировать. Под моим контролем, разумеется. Намджун не смог бы назвать момента счастливее, потому что Сокджин хоть и был молодым (на тот момент ему было тридцать два), но считался одним из лучших хирургов. Так и началась карьера Намджуна как хирурга. Старший и правда стал брать его на операции, первое время объяснял ход и манипуляции. Заставлял писать протоколы – сначала под диктовку, потом самостоятельно, студент уставал адски, потому что на операции ходил в выходные от работы дни. А кроме больницы, был университет, который нужно было оканчивать. Основная работа, операции, учеба, научная деятельность (которая была необходима, чтобы в дальнейшем попасть в ординатуру), ГОСы, которые были уже не за горами, привели к стрессу, и Намджун заработал себе язву. Он и раньше знал, что с желудком беда, но сильнейшая боль, которая буквально поставила его на колени посреди коридора в разгар рабочего дня, стала точкой невозврата. Понадобилась операция. Намджун не возражал, но боялся, как школьница первого поцелуя. Чего боялся, до сих пор остается загадкой, но переживал Ким сильно. В палату заглядывали коллеги – медсестры, которые искренне переживали и желали скорее поправляться. Даже старшая приходила, чтобы разогнать молоденьких бездельниц. - Всё надеются, что ты внимание на них обратишь. Ишь шустрые, - Намджун на ее слова лишь тепло улыбался. Он-то давно уже влюблен, да так сильно, что даже самая красивая медсестра больницы не переплюнет. А все потому, что Намджун влюблен в мужчину. В самого красивого мужчину не только больницы, но, кажется, всего мира. Чувства эти Киму совершенно не мешали: он видел Джина едва ли не каждый день, мог похвастаться хорошим к себе отношением. Единственное, что его тяготило, это собственная рука на члене, вымазанном темной ночью горячей спермой. Намджун был уверен, что рука хирурга его органу подошла бы куда лучше. Но такие мысли он позволял себе только ночью. Джин в палату не заглядывал, но они пересеклись в коридоре, и наверное, Намджун выглядел слишком взволнованным, раз хирург позвал его в кабинет. - Что-то случилось? – спросил тогда старший. - Если я скажу, будете смеяться. - Я могу посмеяться и просто так. Выкладывай. Но Намджун настойчиво молчал, нервно заламывая пальцы. - Боишься? – догадался хирург. - Да, - смысла скрывать не было, все-таки Джин не идиот. - Это нормально. - Кто меня оперирует? Джин пару мгновений смотрит в глаза, но кажется, видит душу. Это ведь не вопрос, это просьба. - Я. Намджун про себя облегченно выдыхает. Он видел работу наставника и доверял ему. Остальные хирурги смотрели на него либо со скептицизмом, либо с равнодушием, и им студент, несмотря на все их ученые степени, не доверял. - Но у вас выходной. - Я поменялся. - Врете. Я видел график. - Ну, ты же хочешь, чтобы я тебя оперировал? Намджун кивает. - Значит, буду я. Все, прекращай трястись, не увеличивай мне своим стрессом работы. Студент улыбнулся и вышел из кабинета. Джин не соврал: он был первым, кого Намджун увидел в операционной, как только его туда завезли. Хирург привычно подмигнул ему и встал сбоку от стола. Анестезиолог приложил к лицу маску. Начали подавать эфир, Намджун начал засыпать. Дальше студент не помнил ничего, вплоть до самого пробуждения. Оно и к лучшему, потому что эфир открыл подкорку всей операционной. - Намджун, слышишь меня? – анестезиолог наблюдает за показателями на мониторе, проверяя состояние парня. Но Намджун еще в первой стадии. Проходит пару минут, и рука Кима дергается. - Намджун? – снова зовет его анестезиолог. - Красивый, - вырывается из парня. У студента глаза закрыты, он все еще под наркозом, но началась вторая стадия. - Кто? – с улыбкой спрашивает врач, продолжая наблюдать за показателями. - Доктор Ким. Он как ангел красивый. Анестезиолог слегка округляет глаза и переводит их на Джина, но хирург, не отрываясь, смотрит на студента. - Он тебе нравится? – произносит анестезиолог, не отводя глаз от хирурга, но вопрос свой обращает к пациенту. - Да. - Сильно? - Слишком. За спинами врачей хихикают медсестры и ассистенты, за что получают гневный взгляд Джина. Намджун говорить перестает, тело расслабляется окончательно. Третья стадия. Анестезиолог с минуту наблюдает за показателями и, убедившись, что все стабильно, отходит. - Можно. Джин подходит первый, бросает внимательный взгляд на умиротворенное лицо Намджуна и сосредотачивается. - Скальпель. Намджун просыпается с неприятными ощущениями. Его тошнит, но в палате никого, кого можно было бы попросить о помощи. Ким тянется к кнопке вызова над постелью и еле нажимает. Через минуту в палату входит старшая медсестра. - Очнулся? – с улыбкой спрашивает женщина. - Меня тошнит, - тут же говорит Ким. Медсестра хмурится. - Я позову доктора. - Не надо, это после наркоза. Дайте мне лучше тазик или что-то типа того. Женщина выходит и возвращается с тазом и врачом. С Джином. Он не в привычном хирургическом костюме, а в повседневной одежде и расстегнутом халате. - Тошнит? – спрашивает он, усаживаясь на кровать у ног. Намджун кивает. - Если будет совсем плохо, попроси что-нибудь у аджумы, - Джин подмигивает старшей медсестре, за что получает слабый толчок в плечо. Никакая она не аджума, ей только сорок пять. Хирург тихо посмеивается и снова обращается к студенту. Намджун бледный и словно похудевший, хотя прошло всего пару часов после операции. - Как прошло? – хрипло спрашивает он. - Нормально. Ты что-то помнишь? Намджун напрягается, и над переносицей появляются две складочки. - В смысле? - Ты разговаривал во время наркоза. - Все время? – округляет глаза Ким, вызывая улыбку у старшего. - Нет. Ты уже столько работаешь и до сих пор не знаешь, как работает наркоз? – забавно возмущается хирург. - Знаю. Но вы так выделили это, что я подумал, что что-то странное случилось, - Намджун задумывается, а потом его словно осеняет: - Я что-то странное сказал? Джин странно улыбается: то ли хитро, то ли ласково, по-отечески. - Ничего странного. Я тебе потом расскажу, как поправишься. - Но доктор Ким… - Хен. Называй меня хен, - и с этими словами Джин поднялся с постели, привычно подмигнул и вышел, оставляя Намджуна в полном недоумении. Намджун узнал правду у одной из медсестер, у той, которая клинья не подбивала. Она зашла сделать укол, когда Ким остановил ее за запястье. - Давно я клоуном стал? – прошипел он. - О чем ты? - Почему все медсестры надо мной смеются? – разумеется, о случившемся узнали все в отделении, на операцию же для этого приглашают медсестер – сплетни собирать, но никак не работать; в общем, узнали все, кроме главного героя. - Ты не знаешь? – неуверенно спросила девушка. - Разумеется, знаю, поэтому у тебя и спрашиваю, - Намджуна ситуация накаляла не по-детски, хотя и он сам не понимал, почему. - Потому что, - медсестра откашлялась, - все знают, что тебе нравится доктор Ким. У Намджуна, кажется, мозг отказал со всеми вытекающими последствиями. - Откуда? – все, что удалось выдавить из себя. - Ты на операции говорить начал. Что-то вроде «он самый красивый на земле, он мне так нравится». Медсестры услышали и разнесли. Намджун шумно вдохнул и отпустил руку девушки. Та быстро ушла из палаты. А Ким, идиот, не понимал, почему Джин к нему вдруг стал иначе относиться. Стало меньше усмешек, больше улыбок. И это его «зови меня хеном». Джин жалел его? Смеялся? Намджуну не нравился ни один из вариантов, если честно. Вот странно, но насмешки медсестер были ему безразличны. Его больше беспокоил наставник. Джин ведь мог стать отличным руководителем в ординатуре, а теперь… Теперь все могло полететь к чертям собачьим. И все из-за чувств. Намджуна они не особо волновали – два года он как-то жил с этим и был готов жить дальше. Но вот хирургия… Киму сложно было сходиться с людьми, но с Джином – так уж вышло – он сошелся и уже грезил об ординатуре под руководством хирурга. Во-первых, это были бы потрясающие знания и опыт, во-вторых, возможность чаще видеть человека, в которого Намджун так опрометчиво влюбился (все же, как бы студент не отрицал или прятал чувства, они были). До позднего вечера Ким думал, как поступить. Поговорить или сделать вид, что ничего не знает? Или вообще сказать, что это был бред? Но Джин не идиот ведь, он знал, как работает наркоз, и знал, что слова парня – чистая правда, просто спрятанная глубоко в подсознании. Намджун решил поговорить с врачом. Но на следующий день. Он не трусил (на самом деле трусил), просто Сокджин к тому моменту, скорее всего, ушел, потому что день рабочий уже закончился. Однако старший неожиданно появился в палате. Уставший, уже в повседневной одежде, но с улыбкой. Намджун почти задремал, но доктор похлопал его по ногам, не оставляя шанса притвориться. Младший старался уводить взгляд, потому что знание о своем косяке… оно не тяготило, но смущало нещадно. - Как себя чувствуешь? – спросил доктор, потирая лицо. Джин уставший, но по-прежнему красивый, Намджун подвис, не услышав вопрос. Внимательный взгляд медленно скользил по идеальным чертам, не замечая легкой улыбки. И когда младший дошел до глаз, пошел ва-банк. - Почему вы не сказали мне? - Чего? - Почему не рассказали, что было на операции? Старший вздохнул, снова потер лицо и мягко улыбнулся. - А почему ты не сказал, что я тебе нравлюсь? - Что бы это изменило? - А что бы изменилось, если б я тебе рассказал? - Я не чувствовал бы себя идиотом сейчас. Брови старшего приподнялись. - Чувствовал бы еще хуже, - и это была чистая правда. Намджун в смущении стал теребить одеяло, не поднимая глаз. - Слушай, Намджун, если это не мешает тебе, ты продолжаешь работать на меня после выписки и в ординатуре. Если тебя это отвлекает, ты увольняешься. Из тебя получится толковый хирург, и я не хочу этому мешать. Студент ушам своим не поверил, ведь об ординатуре он и не заикался. Намджун поднял глаза, полные надежды и детской радости. - Не мешает, - сумел прошептать он тогда. Хирург улыбнулся в ответ. - Вот и отлично. Поправляйся быстрее, а то меня анестезиолог своими шутками заколебал уже. Студент улыбнулся и глазами проводил старшего до выхода.

***

- Так, - тихо перебивает Уен, - они не вместе в итоге? - Вместе, - со сдержанной улыбкой говорит Намджун. – Идем, я тебя в палату провожу и по пути расскажу. Уен всхлипывает, но уже от холода: он сидит здесь уже второй час в одной лишь пижаме. Он все же поднимается и идет по правую руку от хирурга. - Это произошло в ординатуре.

***

Намджун с Сокджином уже общались на «ты» и были хорошими приятелями. Тему чувств младшего они не затрагивали. Но у всех случаются плохие дни. Для хирургов они особенно трудны, потому что их тяжелые дни случаются, когда на столе умирает человек. Намджун потерял пациента. Просто не успел. Жертв после новогоднего ДТП было очень много, и треть были «тяжелыми». Одного Намджун не сумел спасти. Попросту не смог, потому что кровопотеря была критической. Это была не его вина, чертовы обстоятельства, но Ким винил себя. Он никогда не курил, но в тот день выкурил пачку. Это был его первый. Намджун видел смерть, в том числе и на операционном столе. Но это была первая смерть на его операционном столе. Ким после сумасшедшей смены сидел в ординаторской в полутьме. Коллеги уже разъехались по домам, чтобы хотя бы новогоднее утро провести в кругу семьи. Намджун остался наедине со своим чувством вины, что поселилось в сердце и начало распространяться, как опухолевые клетки. От саморазрушения его спас Джин. - Иди в мой кабинет. И ушел. Намджун с места не сдвинулся, и через пять минут старший заявился в ординаторскую с бутылкой. По-хозяйски в одном из ящиков он нашел стаканы и разлил жидкость. - Выпей, - скомандовал хирург, и младший без возражений подчинился. Ему это было нужно – утопить мерзкое чувство. Джин налил еще, и Намжун снова выпил. После третьего стакана тепло от крепкой жидкости размягчило тяжесть в груди ординатора, и Намджун смог говорить. - Мерзкое чувство. - Знаю. - Скольких ты уже потерял? - Семерых. - За все время работы? - Да. Снова молчание. Но Джин не позволял тогда погружаться младшему глубоко в себя. - Мне же не нужно говорить, что это не твоя вина? - Можешь сказать. Но Джин молча подсел ближе и осторожно приподнял голову младшего за подбородок. В глазах Намджуна можно было прочитать многое, но больше всего – сожаление. Его было так много, что казалось, оно вот-вот поглотит Намджуна с головой. - В этом нет твоей вины. И ординатор вместо ответа мягко коснулся губами губ наставника. Лишь коснулся, ожидая реакции, но Джин не оттолкнул. Наоборот, рукой приобнял за шею и притянул ближе. Намджун спьяну решил, что это сон, и настойчиво целовал. Младший нуждался тогда в этом так сильно. Он, если честно, давно в этом нуждался, но прятал подальше. Старший отвечал мягко, лишь иногда беря на себя роль ведущего. Джин позволил ординатору поделиться чувствами, пусть и таким способом. Но когда в кармане зазвонил телефон, младший резко отпрянул. - Простите… - растерянно залепетал он, утыкаясь лбом в лоб хирурга, - прости. - Не извиняйся. Намджун облизал свои губы, с большой неохотой поднялся и вышел в коридор, отвечая на звонок. Это были родители, которые желали первыми поздравить сына с новым годом после смены. Ким, разумеется, ничего не рассказал о потерянном пациенте. Когда он вернулся, старший ждал его. - Поехали ко мне, - устало произнес Джин. - Зачем? - Сегодня Новый год, Намджун. С кем Новый год встретишь, с тем его и проведешь. Не хочу, чтобы ты был один целый год. - Я был один до этого момента. - И тебе не надоело? – по-доброму усмехнулся хирург. Намджун не ответил, лишь попросил пять минут, чтобы переодеться.

***

- Это ваша история? – спрашивает Уен, зевая. Намджун улыбается. - Моя. - И вы вместе сейчас с тем человеком? - Да. Уен улыбается. - Он, - неуверенно начинает парень, - он думает, что это что-то неправильное. То есть… отношения между двумя мужчинами. Он из консервативной семьи. - Но ты ему нравишься? - Да. Мы очень близки. Мы уже даже целовались, а потом он сказал, что это неправильно и что так быть не должно. - Я тоже из консервативной семьи, но мы ведь не наши родители, верно? - Верно, - тихо вторит Уен. – Но попробуйте объяснить это Сану. - Ты хочешь, чтобы я с ним поговорил? – улыбается Намджун. - Нет, вы что. Но… могу я ему рассказать вашу историю? Без имен, если хотите. Намджун согласно кивает. - А сейчас поспи. - Как смена? – интересуется Джин, снимая куртку. Намджун сидит на стуле в его кабинете все еще в хирургическом костюме и устало наблюдает за старшим. - Полночи разговаривал с твоим пациентом. - Которым? – Джин расстегивает пуговицы, и со спины легко соскальзывает темная рубашка, обнажая перед младшим хирургом широкую спину. Старший оборачивается и ловит подвиснувшего Кима. Джин улыбается. - Паршиво выглядишь. Поезжай домой, - и старший натягивает через голову верх от рабочей формы. Намджун согласно кивает и поднимается. - До вечера тогда? – говорит он. Джин кивает, но руку к парню протягивает и вовлекает в поцелуй. Намджун расслабляется, позволяя себе забраться под рубашку старшего и обнять за теплую талию. Они целуются лениво: Джин не мучает младшего, лишь немного подпитывает силами. Намджун отстраняется первым, напоследок прикусив слегка чужую нижнюю губу. Джин недовольно цокает. - Когда ты перестанешь кусаться. - Тебе же нравится. - Нет. - Лжец, - улыбается Намджун и выходит из кабинета. Они вместе с того Нового года. Ким вправду поехал, позволил старшему вправить себе мозги, а потом долго целовать. Намджун бы никогда не подумал, что Джин так потрясающе целуется. То есть, младший конечно был уверен в опытности хирурга как профессиональной, так и любовной, но Ким точно не думал, что Джин опытен с парнями. В то утро Джин нагло залез на колени младшего и зацеловал того едва не до потери сознания, так хорошо было Намджуну. Они хотели продолжить, но оба были вымотаны тяжелым дежурством. На работе их отношения не отразились, и, кажется, только старшая медсестра догадывалась, но никогда не намекала. Не ее дело. Намджун в вестибюле видит Уена рядом с темноволосым парнем. Чон что-то рассказывает, глядя на друга широко раскрытыми глазами, когда замечает Кима. Парень ему слегка кивает, хирург в ответ улыбается. - Так это он? – спрашивает Сан. - Да. Он и мой врач. - И что, - неуверенно произносит темноволосый, опуская глаза, - они вместе? - Да. Сан только пальцы заламывает нервно, закусывая губу. Он не знает, как вышло, что он влюблен в лучшего друга. Честное слово, не знает, он знает, что хочет быть с ним. А еще знает, что это неправильно. - Сан, - зовет его друг. – Ты не хочешь? - Хочу, - еле слышно произносит парень. Уен кладет свою руку на руку друга и не дает вырваться. - Давай хотя бы попробуем, - тихо говорит Чон. – Пожалуйста. Сан поднимает на друга взгляд и понимает, что больше они друзьями не будут. Он делает глубокий вдох и, не отрывая глаз от лица Уена, на выдохе говорит: - Давай.