Constellations//Созвездия

Скорей ныряй в мой тихий омут. Ты нравишься моим чертям. Их зов, поверь, не очень громок Но крик их только для тебя. Спокойно, тихо, но небрежно Ты открывай дверь в новый мир С тобою буду очень нежным, Ты демонов моих кумир.

      Почти два часа ушло у меня на то, чтобы отмыть весь подвал. Полотенца я сразу закинула в стиралку, так что кровь не успела впитаться глубоко. Каждые десять минут я подходила к Джеку и старательно вслушивалась в стук его сердца. Не знаю какое количество ударов должно быть у нормального человека, но, пожалуй, в его ситуации главное, чтобы оно билось вообще. Протерев руки тряпкой, я обессиленная прислонилась к стене и закрыла глаза. Я запуталась — единственная мысль, которая приходила мне в голову. Будто бы слишком много событий для меня одной, нет, даже для сотни это было бы чересчур. В такие моменты обычно помогает расслабиться, но моё тело, казалось, наоборот перешло в режим боевой готовности. Вся моя жизнь изменилась за пару дней. Мафия, мама, Стоун, Джек… Я могла бы гораздо облегчить себе жизнь, не подбирая раненных бездомных, но я это сделала. Я могла бы не соглашаться на работу Стоуна, но я согласилась. Я могла бы не ругаться с матерью, но поругалась. Почему? Может всё это уже предрешено кем-то сверху, и вся моя жизнь расписана по секундам? Если Бог и есть, то, пожалуй, он очень плохой шутник. Чтобы прекратить эти страдания мне нужно дойти до конца. Закрыть последнюю страницу и положить книгу на полку. Любой ценой. Я всегда так хотела убежать, но оставалась на месте. Никогда не могла дать достойный выпад судьбе. Пряталась, молчала, скрывалась. Прозвучит банально, но так просто проще. Зачем вставать на какую-то сторону, если можно оставаться вдалеке, в полной безопасности? Теперь я поняла зачем. Ты не можешь постоянно прокручивать у себя в голове варианты того, как ты можешь остаться в выигрыше. Если хочешь жить, то умей жертвовать и идти на риски. А самый большой риск — мафия и всё, что с ней связано. Если мне удастся избавиться от Стоуна и всей их компании, то у меня появится шанс дожить до совершеннолетия. С таким ритмом жизни как у меня это ой как сложно сделать. Я повела затёкшим плечом и посмотрела на Джека. Дышит. Зафиксировав взгляд на его груди, я вернулась к своим мыслям. Как избавиться от мафии? Сбежать. Разумный выход, хотя, пожалуй, и единственный. Значит, нужно придумать куда и к кому. Родственников за пределами Хауэлла я не знаю, друзей тоже… Неожиданная мысль настолько поразила меня, что, буквально захлебнувшись воздухом я закашляла. Точно, как же мне сразу в голову не пришло — мой возраст. Я ещё ребёнок, а значит могу рассчитывать на бесплатное государственное содержание в детском доме! Притворюсь ребёнком, у которого отшибло память и дело в кармане. Конечно, не пятизвёздочный отель в центре Нью-Йорка, но едой и крышей над головой я буду обеспечена. А если я ещё и приглянусь какой-нибудь богатой семейной паре? Заживу в счастье и достатке до самой смерти. Желательно не скорой. Не самый простой вариант, возможно, я могла бы придумать ещё сотню других более реалистичных, но нет. Наконец у меня появился хоть какой-то лучик надежды, и я всеми силами буду за него хвататься. Под эти размышления я и не заметила, как погрузилась в тревожный сон. Страшные картинки сменяли друг друга, не давая сфокусировать внимание на какой-то конкретной. Быстрый ритм делал сон ещё более беспокойным. Вскоре полностью обессиленная я погрузилась во тьму. Разбудил меня хриплый стон Джека. Разлепив веки, я поморщилась — тело затекло в неудобной позе и теперь каждая его клеточка неприятно ныла. Отлепив спину от стены, я подошла к постели. Склонившись над мужским лицом, я ткнула пальцем его щёку. — Джек? — Мужчина издал чуть более громкий стон. — Джек, как вы себя чувствуйте? Он явно пытался мне что-то сказать, но получалось лишь вялое мычание. Я прислонила ухо к его губам в попытке расслышать речь. — Оды… Од… Да ме… Оды… — Оды? Я вас не понимаю. — я наклонилась ещё ближе, его дыхание неприятно обожгло кожу. — Воды. Дай. Мне. Воды. — сделав над собой огромной усилие прокряхтел Джек и, кажется, снова потерял сознание. Спохватившись, я огляделась по сторонам. Воды нет, придется подниматься наверх. Стараясь не шуметь, я заглянула в гостиную. Тётя всё ещё спала, прикрыв глаза широкой ладонью. Видимо ночью она всё-таки просыпалась, потому что стакан был пуст. Закрыв за собой дверь, я налила воды и прихватила небольшое яблоко. Неизвестно, когда Джек ел последний раз, а сейчас ему стоило поддерживать свои силы. — Вот. — я прислонила стакан к сухим и потрескавшимся губам мужчины. Он пил жадно, словно эта вода каким-то магическим образом могла исцелить его. Она маленькими струйками стекала по подбородку и вниз под ворот футболки. Опустошив стакан, Джек с хриплым вздохом упал на подушку. — Как ты… То есть вы. Как вы себя чувствуйте? — я не знала, как мне лучше обращаться к нему. С одной стороны, он был взрослым человеком и мне стоило говорить с надлежащим уважением. С другой же, я его спасла и имела право общаться на равных. — Я зашила вашу рану, как вы и просили. Надеюсь, всё сделала правильно. Неловко заправив волосы за ухо, я подняла взгляд. Он наблюдал за мной из полуопущенных век, словно кошка караулящая мышь. — Спасибо, как и обещал, я отблагодарю тебя. В своё время. Это «в своё время» немного напрягало. Обычно, когда так говорят из этого, следует, что человек не собирается ничего делать. Не подавая вида, я слегка улыбнулась и протянула мужчине яблоко. — Пока всё, что могу предложить. Если тётя даст денег, то на ужин смогу приготовить что-то более питательное. В голове сразу вспыхнул вчерашний ужин во всём его изобилии. Как же я тогда наелась. Просто потрясающее чувство. Джек видимо заметил мой оживившийся взгляд, потому что с легким вздохом залез рукой в свои брюки. Не успела я и ахнуть, как мужчина уже протягивал мне смятую пятерку. — Иди купи еды. — с непонятной досадой сказал он. Я осторожно выдернула купюру из его узловатых пальцев. — Спасибо. Вам что-нибудь надо? Может лекарства? — Нет. Марил. — сухо ответил он, и облизав губы, плотно сомкнул их. Поняв, что разговор закончился я вышла из подвала и поднялась наверх. Резкая перемена настроения Джека смутила меня. Что я такого сделала? Как-то обидно даже, я помогла ему, а он ещё и злится?! Странный он, слишком переменчивый что ли. От таких людей можно ждать чего угодно, то он громко смеётся, а то вдруг выхватывает нож и… Надеюсь Джек не дойдёт до этого. Надев куртку поверх футболки и, кое-как влез в не расшнурованные кеды я выбежала на улицу, попутно нацепив шапку. Яркий солнечный свет на секунду ослепил меня, но затем проморгавшись я вновь смогла видеть. На ровном слое снега багровели красные капли крови. Они тянулись от самой дороги к дому. Вчера в темноте я не могла их увидеть, но теперь я находилась будто в фильме ужасов. Словно вся эта кровь принадлежала не одному мужчине, а десятку, не меньше. Быстро оглядевшись, я принялась закапывать кровавые следы. Не дай Бог их кто-нибудь увидит и тогда расспросов точно не избежать. Набрасывая плотный слой, я двигалась в направлении калитки. Скрипнув, она отворилась, и я вышла на улицу. Чем дальше я отдалялась от дома, тем меньше становилось крови. Припечатав последний кусок, я вытерла нос тыльной стороной ладони. Запах крови никак не мог ощущаться, но я будто чувствовала, как он оседает глубоко в глотке. Слишком хорошо запомнила его ночью и теперь он словно преследовал меня повсюду. Переведя дыхание, я быстрой походкой пошла к магазину. Он находился не так далеко, но спустя несколько минут проведённых на холоде я успела замёрзнуть. Или это был нервный озноб, не знаю, но к тому моменту как я подошла к неоновой вывеске «Эконом», я дрожала всем телом и казалось вот-вот упаду. Как назло, дверь не открывалась с первого раза, а когда мне наконец удалось это сделать я влетела в магазин громко стукнув ногой об пол. Все малочисленные покупатели резко повернули на меня головы. «Ну вот Марил, хотела остаться незамеченной, а тут такая подстава.» Сконфузившись, я прошмыгнула за первый попавшийся стеллаж и стала усердно рассматривать продукты. На пять долларов еды можно купить немного. В основном деньги хотелось потратить на мясо, но один кусок стоит около семи, поэтому остановив свой выбор на мясных консервах я двинулась дальше. В молочном отделе я взяла головку сыра. Затем макароны и парочку томатов. На этом по моим подсчетам деньги заканчивались, поэтому со всеми продуктами в руках я двинулась к кассе. Передо мной стоял рослый мужчина в спортивных штанах и теплой куртке с меховым воротником. Когда я подошла к прилавку и стала выкладывать продукты, он повернулся ко мне и огрел доброй улыбкой. Подняв на него глаза, я увидела на груди весело поблёскивающий в солнечном свете значок шерифа. — Доброе утро. — пробормотала я и уставилась в пол. Шериф кивнул и обернулся к кассиру. Я старалась унять вновь появившуюся дрожь. Вроде бы ничего противозаконного я не делала, но страх, что меня сейчас в чём-то обвинят пересиливал. «Главное — веди себя не подозрительно. Не подозрительно. Не подозрительно.» Шериф уже расплачивался, когда, не совладав со своим мандражом я уронила жестяную банку консервов и она с громким стуком ударилась об пол. Металл не выдержал и всё содержимое мерзкой кляксой размазалось по лакированной поверхности. — Вот блять. — продавец вынырнул из-за прилавка. — И кто мне за товар платить будет? Я поджала губы и виновато посмотрела на шерифа. — Молодой человек, повежливее, я всё оплачу. — он вынул из кожаного кошелька доллар и протянул кассиру. — Не надо было. — вырвалось у меня. Шериф повернулся. — Почему? — он подошёл ко мне и по-отечески потрепал по плечу. — Всё нормально. Расслабься. Улыбка вновь расплылась по его широкому лицу. Махнув продавцу, он вышел из магазина. Я облегчённо выдохнула. Терки с полицией мне не нужны, а если Стоун прознает, что я общалась с шерифом… Даже страшно представить. Заменив испорченную консерву, я расплатилась за покупки и покинула «Эконом». В след кассир бросил мне какое-то ругательство, но я уже не слышала его. Зашагав по заснеженной улице, я вдруг услышала шум мотора и скрежет колёс. Обернувшись, я увидела, как машина шерифа медленно выехала из-за угла и направляется ко мне. Быстро прикрыв лицо шапкой, я помчалась вдоль тротуара лишь бы коп не заметил меня. Но было уже поздно — машина нагнала меня. Стекло с жужжанием опустилось и круглое лицо шерифа уставилось на меня. — Куда так спешишь? — с легкой усмешкой спросил он. — Домой. Много дел там. — не замедляя шаг ответила я. Шериф помолчал несколько секунд, а потом неожиданно предложил: — Садись в машину, подкину тебя до дома. Я резко остановилась. Водитель не успел среагировать, поэтому проехал вперёд несколько метров, а затем сдал назад, чтобы быть со мной на одной линии. За это время я успела обдумать сразу несколько мыслей. Первая, может быть это вовсе не шериф, а один из участников банды Стоуна. Вторая, если это так, то возможно это проверка. Третья, мне точно нельзя садиться к нему в машину. Когда шериф подъехал ко мне я уверенно заявила: — Спасибо огромное, но мой дом находится в пяти минутах ходьбы, поэтому я дойду сама. Но спасибо за предложение. Полицейский недовольно поджал губы. Теперь он походил на обиженного енота. — Что ж, ладно, уговаривать не буду. Как тебя зовут? — Ма… Тильда. Матильда Уоррен. — быстро выкрутилась я. — Матильда, я хотел бы задать тебе пару вопросов. Остановись, пожалуйста. Я, нервно осмотревшись, замедлила шаг. Шериф пошарил в карманах и достал из одного из них помятый листок и протянул мне. — Матильда, ты случайно не видела в окрестностях похожего человека? Я вгляделась в фотографию. Сердце пропустило удар, а из лёгких выбило весь воздух. С листка на меня смотрел Джек, но лет на пять моложе. Лицо ещё не осунулось, а в глазах блестели весёлые искорки, лишь отголосок нынешнего безумного взгляда. Шрамы уже исполосовали его лицо, но видимо за счёт самодовольной улыбки они не выделялись так сильно как сейчас. Ком подкатил к горлу. Это он. Это был Джек. Человек, которого я пустила в свой дом. В голове всё смешалось, я не могла выдавить из себя и слова, лишь отрицательно мотнула головой. — Не видела значит… Ну ладно. Вот мой номер, если что увидишь — позвони обязательно. Он уже было начал закрывать окно, но я вдруг нашла в себе силы заговорить. — А что сделал этот человек? — О-о-о, — протянул коп. — Он обвиняется в вооруженном ограблении национального банка города Трентон и жестоком убийстве пяти человек. *** Не помню, как я дошла до дома. Разделась, разобрала продукты, механически начала готовить обед. Весь мир будто перевернули с ног на голову и включили черно-белый фильтр. Ограбление и убийства. Пять невиновных человек погибли от его рук, а я спасла жизнь этому монстру. Как знать, может эти люди отказались помогать ему и за это умерли? — Марил, это ты? — вывел меня из транса сиплый ото сна голос. — Марил, подойди сюда. Живо! — тётя прокашлялась и под её тучном телом заскрипело кресло. — Иду, тётя! — безэмоционально отозвалась я. — Что случилось? Она лениво потянулась и тут же скривилась от боли. — Голова просто раскалывается, принеси мне аспирин. Я кивнула и вышла из гостиной. В ванной я вынула из коробки с медикаментами небольшую упаковку лекарства и разогнувшись уставилась в своё измученное отражение. Моя кожа была сухой и бледной, под глазами залегли глубокие тени, а губу рассекала красная ранка — подарок от любящей матери. — Что я делаю не так? Вопрос остался без ответа. Как всегда. Я протянула тёте таблетки, а сама уселась на пол возле кресла. На холодном паркете было неуютно, но мне было абсолютно плевать на это, сейчас мои мысли занимали вещи поважнее. — Зачем мать вчера вызывала? — запив таблетку пивом спросила тетя. Я ждала этого вопроса, разумеется, сказать правду я не могла, но и ложь тётя чует за три версты. — Да так, с новым парнем познакомить хотела. — мой голос звучал глухо и бесстрастно. Ловушка сработала лучше некуда; в глазах тёти загорелись алчные огоньки. Обсуждать чужих, а в особенности маминых мужчин — любимое тётушкино занятие. Рот не успеешь раскрыть, как тётя успеет провести целый психологический портрет основываясь исключительно на цвете глаз и знаку зодиака. Это был верный способ отвлечь тётю от скользкой темы. — Ну, какой он? — она наклонилась ближе, чтобы не пропустить ни единую деталь. — Как тебе сказать, — нарочито медленно начала я. — Высокий, с голубыми глазами… — Блондинчик что-ль? — Да, но непростой. У него очень длинные волосы. — Каре? — Нет, очень длинные. Он их в хвост завязывает. Резиночкой. Тактика была выбрана правильно, и тётя разразилось длиннющей тирадой про то: «какие нынче женоподобные мужики пошли». Я кивала с умным видом, а сама при этом думала совершенно о другом. В моём доме сейчас находится вор и убийца. Раненый, слабый, голодный, но он всё ещё представляет нешуточную угрозу мне и тёте. Я сама виновата, что привела его сюда, тётя здесь не причём, да и если она узнает, что здесь находится чужой человек может психануть и натворить бед. Значит, нужно как-то убрать её отсюда. — Какие у тебя на сегодня планы? — вклинилась в её монолог я. — Да, никаких, — махнула рукой она, но тут же помедлив сощурила на меня глаза. — А ты чего интересуешься, а? Небось пригласить кого-то хочешь? — Да, — не стала отпираться я. Тётя сама того не зная подала мне гениальную идею. — Одноклассница хотела на ночёвку остаться. Уроков у нас сейчас нет, но миссис Эндрюс задала горы домашки, чтобы не расслаблялись. Поэтому мы и хотели на две головы её решить. Я не отводила глаза, упорно вглядываясь в тётину родинку на переносице. Та какое-то время молчала, потом сморщила лоб и наконец томно вздохнув сказала: — Ладно, мне всё равно нужно заглянуть к Магде, приду вечером. И чтобы здесь всё было чистым. — с этими словами она не без усилий поднялась с кресла и шаркающий походкой вышла из гостиной. Всё складывалось даже лучше, чем я могла представить! А теперь наступал самый сложный этап — выдворить Джека из дома. Придётся полагаться только на свои силы, ведь с полицией я не могу иметь никаких связей, иначе Стоун сделает со мной вещи пострашнее чем Джек. Пока тётя собиралась, я успела доделать обед — макароны с мясными консервами. Они казались мне деликатесом, конечно, жалкое зрелище, если вспоминать вчерашнюю пищу, но урчавшему от голода желудку было всё равно. Подождав пока тётя закроет за собой дверь и отойдёт на приличное расстояние, я положила еду в две глубокие миски и спустилась в подвал. Джек, казалось, не двинул ни одной мышцей, с тех пор как я оставила его. Он невидящим взором смотрел в потолок, лишь изредка моргая. — Я принесла вам поесть. Мужчина повернул голову и взяв одну из мисок начал медленно накручивать макароны на вилку. Я села на пол рядом с кроватью. Нужно было как-то начать этот непростой диалог. — Джек, я бы хотела кое-что обсудить. Сколько времени вы планируете здесь находиться? Он слегка приподнял бровь, не отрывая взгляда от макарон. — Несколько дней. — Тогда могу я узнать, откуда у вас эта рана? Не похоже на укус собаки. — я попыталась придать голосу требовательные нотки. Джек усмехнулся краешком рта и не притронувшись к еде отодвинул от себя миску. — К тебе приходила полиция? Я ошарашенная таким прямым вопросом не сразу смогла ответить. Джек, кажется, понял моё молчание. — Понятно. И что они тебе сказали? — он вперился в меня своими чёрными глазами. — Ну-у… — Да не ломайся ты, уже понятно, что они тебе что-то наговорили. Просто скажи что. Мы же друзья, а друзья доверяют свои секреты друг другу. Я сцепила дрожащие пальцы и прикрыв глаза начала: — Ко мне подъехал полицейский и показал вашу фотографию. — я пошарила в кармане штанов и передала скомканный листок Джеку. — Вот эту. Он сказал, что вы ограбили банк и… Я не смогла продолжить. Ужас от всего происходящего настолько захватил меня, что пришлось больно стиснуть зубы, чтобы не заплакать. Я помнила — Джек не выносит слёз. — И что же я сделал куколка? — голос был нарочито ласковым, но я чувствовала холодную сталь в его нотках. — Он ска-сказал, ч-что вы убили пять человек. — последнюю фразу я сказала шепотом, но мужчина услышал. — Пять? Я думал, что они уже нашли шестого. Значит у меня ещё есть уйма времени. Забыв про свою рану, Джек попытался встать, но тут же скорчился от боли. — Выбрали не самую лучшую фотографию. Я уже давно не такой симпатичный. — мужчина лукаво подмигнул мне. — Да как… Как вы можете?! — непонятная злоба заклокотала у меня внутри. — Вы убили пят… Шесть! Шесть человек! Вас разыскивает полиция, — я начала загибать пальцы. — Вы ограбили банк, вы ранены! А вы тут ещё и смеётесь?! Знайте, что? Вы психопат! Джек слушал мою тираду с невозмутимым выражением лица. Лёгкая полуулыбка скользнула по его губам, когда он услышал слово «психопат». — Я ещё и больной ублюдок, садист, убийца, вор, наркоторговец, поджигатель, а также профессиональный киллер. Я просто задохнулась от такой наглости. Скорее всего это была защитная реакция, ведь вести себя так с потенциальным убийцей было очень глупо, но несмотря на это, я просто не могла сдержать себя. — Вы обманули меня! Сказали, что вы хороший человек и что никогда никого не обижали. — По факту я никого и не обижал, просто убил. Не выдержав, я вскочила и запустила руки в волосы. — Какой же вы сраный мудак! Я впустила вас в свой дом, спасла, накормила и всё ради чего? Ради того, чтобы быть убитой сумасшедшим маньяком-клоуном?! — Меня так ещё не называли. — голос его не выдавал ровным счетом никакого волнения. — Накричалась? А теперь сядь и послушай меня. Я уставилась на Джека безумными глазами, но поймав на себе мрачный взгляд всё же села на пол. — Ты даже не знаешь кем были эти люди. — я было хотела сказать, но мужчина сделал знак, и я прикусила губу. — Всем нам кажется, что убийство — это плохо. Даже я когда-то так считал, но иногда бывают люди, которые заслуживают смерти. — он выплюнул последнее слово с таким призрением, что по моей спине невольно побежали мурашки. — Таких людей нужно не просто убивать, их надо мучить Марил. Да, звучит ужасно и совершенно негуманно, но послушай, разве ты бы не отомстила за гибель любимого человека? Или питомца? Или свою собственную? Я умер для всего общества, я умер даже для себя. Меня убили, но я восстал из пепла, чтобы отомстить. Хочешь знать откуда эти шрамы? — он провёл по ним розовым кончиков языка. ¬– Я состоял в одной группировке, банде можно сказать. Меня туда привел трудный путь, возможно позже я расскажу тебе, но сейчас это не важно. Так вот, эта банда называлась «Чёрные розы», романтично не находишь? Только вот в ней состояли отнюдь не романтики, а мелкие хулиганы и мошенники. Я быстро влился в коллектив и стал своим, так мне тогда казалось. Мы делали мелкие пакости, иногда грабили людей в тёмных переулках, иногда залезали в дома. В тот вечер нам дали очередную наводку. Дом был роскошным. Везде золото, канделябры, дорогие картины. Мы были ещё зелёным, поэтому распустили слюни и сразу начали загребать добро. Ночью, когда мы вылезали из окна, я напоролся на штырь и серьёзно повредил ногу. Уже после нам рассказали чей это был дом. Ты, конечно, не знаешь, но в мои годы по всем площадкам трубили про «Глазго». Наёмные убийцы, охотники за головами, грабители высшего класса. Словом — все сливки нашего преступного сообщества. И представь, мы мелкая группировка грабанули дом элиты. Разумеется, на следующий же вечер к нам постучались. Их было четверо, а нас семь человек, но мои «коллеги» испугались и сбежали. Я бежать не мог, поэтому они оставили меня там одного. Один на один со смертью. Меня схватили и привели вниз. Там стоял рослый парень, метра под два. Он взял кухонный нож и засунул мне в рот: «Скажешь своим дружкам, если я хоть раз увижу вас в этом городе или в этой стране, то утоплю в крови и заставлю сожрать собственные яйца.» Он «нарисовал мне улыбку», а потом они ушли. Не помню сколько времени я пролежал там, глотая кровь и ожидая помощи. Поняв, что никто не придет, я достал иголку и моток ниток и зашил свои раны. Когда я пришел к своим, они отказались от меня. Сказали, что не примут «помеченного». Зато теперь они навсегда приняли меня. Джек замолчал. В его глазах отражалась вся та агония, которую он испытывал. Боль, разочарование, ярость. Уголки губ растянулись в жуткой усмешке. — Всех нас от безумия отделяет один день. Кто знает, что произойдёт завтра? И он засмеялся. Этот смех был надрывным, безумным, он прорезал кожу и сжимал сердце. Такой боли и тоски я никогда не слышала ни до, ни после. Мне казалось, что Джек то ли вот-вот расплачется, то ли сожжет здесь всё к чертовой матери. Я отползла в угол, пока мужчина корчился в конвульсиях и хохотал. Зажмурившись и зажав ладонями уши, я старалась не думать и просто пережидать его «приступ». Казалось, прошла вечность, прежде чем Джек наконец успокоился, и я смогла открыть глаза. Он лежал и смотрел в потолок невидящим взглядом. Тонкая струйка крови стекала из разорванной губы. Не говоря ни слова, я пододвинулась к Джеку и стёрла кровь тыльной стороной ладони. — Оставайтесь.