Рождество как в детстве

Саске часто вспоминал детство. В своей крохотной ладошке маленький шестилетний Саске сжимает руку Итачи, любимого брата, человека, на которого младший Учиха обещает равняться. В такие дни улицы Конохи были заполнены толпами людей, снующих в поисках подарков, готовясь к Рождественскому ужину. Детишки весело бегают по улочкам, кидая друг в друга снежками и танцуя у магазинов под знакомые рождественские мелодии. Снег кружил по городу, словно вальсируя и вздымаясь в небеса. Саске сжимает еще сильнее ладошку Итачи, боясь затеряться в круговороте людей. Брат с нежностью смотрит на ребенка, улыбаясь так мило, запечатывая в сознании того светлый образ старшего брата. У дома они стряхивают наваливший на них снег, превративший двух братьев в маленького и побольше снежных человечков. В комнатах вкусно пахнет приготовленным мамой рождественским ужином, а Итачи довольно поглядывает на тарелочку с данго. В камине потрескивают поленья, а развешенные по стенам носочки захватывают малыша Саске в волшебную сказку. Сегодня даже отец по-особенному добрый, заботливый. Фугаку помогает жене с накрытием стола, пока дети вешают на елку докупленные сегодня Итачи игрушки: золотистые колокольчики и белоснежные задорные олени. Но больше всего в таких вечерах Саске любил, когда уже ближе к ночи Итачи читал ему новую рождественскую историю. Младший, укутавшись в клетчатый плед, прижимается ближе к своему братцу, довольно прикрыв глаза. Старший, дабы не рушить созданную идиллию, всегда обнимает братца, а они так и лежат: вдвоем в их комнате, пропитанной запахом мандаринов и имбиря, наблюдая за мерцанием гирлянды.

***

Спустя 10 лет ничего не изменилось. Саске по-прежнему мечтал все о том же: уют, елка, объятия с Итачи. На это Рождество родители уехали с утра к старому доброму (доброму ли?) дядюшке Мадаре. Обещали вернуться вечером. Что ж, порой и старому ворчливому деду нужна забота и тепло, а то постоянно ладил тот лишь о несправедливости, боли, необходимости изменить мир. Саске уж наслушался этих небылиц — его в жизни больше не затащишь к Мадаре. — Как посидели с друзьями? — спрашивал Итачи, отъезжая от дома Узумаки. — Да, нормально, — немного расстроенно глядел Саске на машущих ему товарищей и наставников. Сакура, Сай, Какаши и Ямато остались у Наруто и на ночь. Впереди у тех предстоял просмотр «Один дома», поедание печенья с шоколадом, испеченного Сакурой, и какие-то конкурсы, придуманные несносным блондином. В общем, программа вполне веселая, вот только Учихи там не будет. Дулся ли на брата Саске? Вовсе нет. Ему было всегда хорошо с братом. Да, он вырос и уже не был послушным мальчиком, трепетно прыгающим от радости, когда брат забирал его из Академии. Саске стал колючим и вредным, заносчивым и обидчивым, однако брата он любил по-прежнему до глубины души. Вот только Итачи об этом не знает. Так думал Саске. И как же он ошибался. Итачи всегда знал: младший по-прежнему обожает своего братца. Чувствовал, а потому не прекращал с добротой заботиться о вредном «ребенке». Предоставив дома Саске самому себе, старший направился на кухню. Кружа меж холодильником, кухонными тумбами и плитой с миской, в которой он помешивал тесто, Итачи подтанцовывал под «I got You», так кстати игравшую по радио. Приготовление Рождественского ужина уже давно стало прерогативой Итачи, а Саске, усевшись за барной стойкой, с любопытством поглядывал на братца. — Хоть бы раз помог мне, — подмигнул старший. — Не хочу портить шедевр, — пробурчал Саске. Навозившись вдоволь с круассанами и чизкейками, старший, наконец, добрался и до глинтвейна. Саске часто подкалывал и подшучивал над братом, что тот помешался на инстаграмных ценностях, пропихивая те родителям. Итачи лишь отмахивался, говоря, что тот ничего не понимает в эстетике и вкусностях. — Только что звонили родители, — вернулся на кухню младший Учиха. — Сказали, что город замело снегом, и они не смогут приехать сегодня… Попробуют вернуться завтра утром. Итачи удивился: неужели они оба были так увлечены готовкой, что не заметили, как на город обрушилось восстание снега? И правда, снегоуборочные машины незадачливо пыхтели за заборчиком, а весь участок запорошило, что Учиха и засомневался, что они дверь-то смогут открыть. Такими известями Саске не был расстроен. На сегодняшний вечер Итачи только его. Оставив брата на кухне с готовящимся ужином, младший отправился в свою комнату. Внезапно накатила усталость, бессонные ночи за играми давали о себе знать. До вечера оставалась пара часов, ничего страшного не произойдет, если он позволит себе прилечь ненадолго… Проснувшись, Саске сразу увидел, как в комнате весело сменяли друг друга огоньки на гирлянде: синий-зеленый-красный-синий-зеленый… На кровати сидел Итачи, задумчиво смотря словно сквозь стены. Рядом стоял столик, на котором были хаотично разложены тарелочки с чизкейками, круассаны, фрукты, чашечки и кувшин с глинтвейном. На душе стало неожиданно тепло и так. уютно? — Я не стал будить тебя, — улыбаясь, говорил старший. — Ты весь день казался таким уставшим, не простудился ли? Он протягивает руку к лбу Саске. «Вроде бы, не горячий…». Собираясь отвести руку, Итачи чувствует, как его перехватили за кисть. Смотрит на младшего — тот взволновано сжимает в ладони руку брата. Не медля больше, тянет брата к себе. Старший заваливается на Саске, не ожидая такого хода. Вспыхнув, он глядит на младшего, обхватывающего брата, и будто пытающегося притянуть еще ближе. Обняв того, Итачи проводит ладонью по лицу другого Учихи, нежно глядя в глаза того. — Я не болен, я в порядке, — с тоской говорит Саске. — Я просто устал от твоего невнимания. — Саске? — шепчет в ответ старший, улыбаясь и убирая с лица брата челку. Тихо и плавно играющие на фоне рождественские мелодии прерывает лишь голос младшего: — Итачи, пообещай, что будешь уделять мне больше времени. Мне… не хватает тебя! — из глаз предательски лились слезы. Сердце старшего словно треснуло. Внутри больно тянуло, а порицание себя за невнимательность уже было тут как тут. — Обещаю… Прости меня, Саске, — удерживая хлынувшие эмоции, шепчет на ухо брату старший Учиха. — Я всегда любил тебя, ты знаешь. Притягивая брата еще ближе, Итачи проводит рукой по щеке брата, утирая большим пальцем катившие слезы. Их носы непоседливо столкнулись, а губы соединились в мягком, плавном поцелуе. Саске, весь дрожа, тянется за следующим. Раствориться в брате. Он любил Рождество. Ему всегда не хватало тепла, уюта и Итачи.