За крылом архангела

      Опять это воспоминание. Я не могу даже пошевелить пальцами, как и в прошлые разы. Я снова не могу спасти её.       Мам, прости меня. Страх проезжается когтями по рёбрам, лишь удваивая чувство вины и онемение конечностей. И демоны же насмехаются, будто гадко плюют кислотой в лицо, заставляют смотреть на то, как они пытают родного мне человека.       Тысячу раз я прошу не делать этого. Тысячу раз пытаюсь выбраться из кошмара, хотя бы пошевелиться. Тысячу раз осознаю, что это не реальность. Но меня убивает то, что когда-то этому, ещё не кошмару, было суждено стать реальностью.       Я ненавижу все это, я до сих пор не могу смириться с этим. Почему я должна переживать это снова и снова? Почему?

***

Я не могу дышать.       Захлёбываюсь в воздухе, как животное, упавшее в реку и унесённое её течением, животное, захлёбывающееся и скулящее. Но вдохнуть я этот тяжёлый воздух не могу. Грязный дым вместе с раскалённым воздухом всё же проникает в мои лёгкие, создавая неприятные покалывания внутри, пока демоны смеются и острым клинком оставляют глубокий порез, почти насквозь, на щеке моей матери. Я кричу. Она кричит. Я мечтаю оказаться на её месте, лишь бы они не прикасались к маме. Я хочу отомстить Асмодею за смерть своей матери, но не могу. Я застряла здесь. Я хочу умереть, но что-то не дает мне это сделать. И я честно пытаюсь вспомнить, что же это, пока мама просит отпустить меня и не трогать. В кошмаре я начинаю плакать навзрыд. В реальности по моим щекам, видимо, текут слёзы, потому что я это ощущаю.       Постепенно отходя от кошмара, я рыдаю и не могу успокоиться. Чувствую чьё-то тепло. Я сильнее прижимаюсь к телу, чьё тепло меня и обволакивает. Пытаюсь успокоиться и бормотать себе под нос, что это всего лишь кошмар. Тепло не отпускает меня, и я не хочу чтобы оно отпускало. — Иззи, я здесь, — прямо над моим ухом послышался тихий, убаюкивающий шёпот. До боли знакомый шёпот. И только он успокаивает меня… Меня клонит в сон, но я не хочу возвращаться туда: — Пожалуйста… — Это вырвалось из моих уст вместе с отчаянным вздохом. Я абсолютно точно не хочу, чтобы он уходил от меня. Мне страшно. — Иззи, я никуда не уйду, расслабься… Снова этот шёпот. Я сильнее прижалась к телу шепчащего и попыталась расслабиться, но у меня плохо это получилось. Почему я должна это переживать, если такое происходит каждую ночь? Он укачивает меня потихоньку, так что я немного успокоилась. Я до сих пор не могу поверить, что он, Габриэль, мой муж.       Я мало во что верю, не верю, что оказалась в этом мире, хотя я здесь уже много лет. Мой муж… Именно он не даёт мне убить себя. Я так устала от чувства вины, обволакивающего меня с каждым днём всё больше, поглащающего меня отчаяния и кошмаров, что только он останавливает меня, и то я еле держусь. Я, наверное, не переживу, если что-то случится с моим мужем. — Гейб, я хочу пить… — Сухость в горле отдала хрипотцой в голосе. Но жажда была далеко не по воде.       Он щелкнул пальцами и в моих руках появился тёплый пакет с кровью. Проведя языком по сухим клыкам, я небрежно прокусила тонкую упаковку. Сладковатая, даже немного приторная кровь мгновенно полилась из пакета, вот-вот норовясь разлиться. Вкусно, конечно, но не моя любимая группа крови. Угораздило же меня родиться вампиром, хотя родиться человеком шанс пятьдесят на пятьдесят. Выпивши всё до капли, я томно выдохнула. Это лучше, чем нападать на людей. Моя мама учила меня вести себя как человек и смогла добиться появившейся у меня со временем эмпатии к людям. Опять вспоминаю о матери.       Я заметила, что за окном рассвет, что ж, придется встать. Габриэль обнимал меня и гладил мою спину. Он единственный, кто может меня успокоить. Единственный, кто видит меня такой. Я не понимаю, почему он до сих пор не ушел от меня. Он может просто взять и уйти, но не уходит. Я погрузилась в воспоминания.

***

      Габриэля интересовала моя персона, так как я дочь Сэма Винчестера, известного охотника на нечисть. Он часто приходил и постоянно подкалывал меня. Потом, сказал что влюбился. Я не поверила ему и попросила убраться и не играться с моими чувствами. Я не могла это принять. Не хотела ни к кому привязаться. Этот мир для меня чужой. Но я успела привязаться к нему. Почему? Я не сразу поняла этот вопрос. Габриэль перестал навещать меня. И мне стало хуже. Кошмары участились, и тогда я начала ещё больше думать о том, чтобы покончить с этим. Я поняла, что чувства взаимны, но он ушёл. Бросил. Я так и думала, что он лгал. Один шаг и я могла бы оказаться на дне пропасти. Но он мне не дал этого сделать. Назвал меня дурой. Оказалось, он наблюдал за мной, хотел со мной пообщаться, но думал, что я опять прогоню его. Я сказала, что это не так. Просила не уходить. И он не уходил, с того дня он был рядом со мной, поддерживал меня. Помогал мне иногда на охоте. Я кое-как смогла признаться ему, что наши чувства взаимны. Вы бы видели его, какой счастливый был. Мы начали встречаться. Скажу честно, мне было хорошо вместе с ним.

***

      Он медленно спасает меня хотя бы от навязчивых мыслей. Учит меня улыбаться и верить, что все хорошее на этом не закончилось. И я пытаюсь поверить в это. Гейб может случайно меня рассмешить, а я могу глупо улыбаться, глядя на его самодовольное лицо. Я понимаю, почему я его люблю. Гейб хочет осчастливить меня любыми способами. Он сделает все ради меня. Я живу ради него. Постараюсь смириться со смертью матери. Нужно двигаться дальше. — Иззи, твои любимые панкейки и латте. — Заботливо сказал Гавриил, ставя передо мной пряный завтрак.       Его панкейки были самыми вкусными. Много лет назад я заметила его страсть — готовка. Из его готовки моя любимая еда — панкейки. Он готовит их по утрам специально для меня. Для меня это было приятным сюрпризом. Ну, представьте, архангел Гавриил готовит панкейки для тебя на вашей общей кухне. Такой милый, в забавном розовом фартуке. Тогда я так сильно смеялась, — один из случаев, когда он смог меня рассмешить. Сейчас я смотрю на него с трепетом. Я благодарно улыбнулась ему. Все же, он потрясающий.

***

      Он предложил быть его женой. Я не сразу поверила. Он рассказал, что хочет связать свою жизнь со мной. Я согласилась, ибо не представляю свою жизнь без него. Без его глупых шуток, смеха и поцелуев. Он говорил абсолютно серьезно. Кольца были необычными, они буквально связывают нас. Если Гейб умрёт, я за ним. Лучше это, чем ничего. — Опять о чём-то думаешь, карамелька? — Сказал Гейб, улыбаясь во все тридцать два зуба. — Да так, ничего, — ответила я, слабо улыбнувшись. — Пойдём сегодня на пляж? — он глянул в окно. — На улице хорошая погода, безоблачная. Он никогда не задавал никаких вопросов о кошмаре, за что я всегда ему очень благодарна. Он всегда поддерживает, молча и иногда незаметно. — Да, пойдём, — я улыбнулась, было так хорошо!       Наш дом находится у моря. Далеко припрятанный в лесу. Пара шагов и ты выходишь из леса на пляж. Мы любим природу. Иногда разводили костёр в лесу, и я слушала рассказы Гейба, покусывая только что жареную на костре сосиску. Рассказы Гейба очень интересные, что я могу сказать, фантазёр он у меня. Но иногда рассказывал реальные рассказы из своей жизни, мне интересно слушать именно их. Видеть, как он жестикулирует и строит смешные мордашки. — Как на счёт мохито? — Гейб в солнечных очках протягивает мне прохладный напиток. — Да, спасибо, — я взяла стакан из его рук.       На меня не действует солнечный луч, так как у меня есть специальное кольцо, которое защищает меня от солнца. Черное такое, на среднем пальце. Да, черт возьми, я как вампир из «Дневники Вампиров», не люблю этот сериал, потому что он слишком похож на мою сущность. Гейб много смеялся от этого сериала, а я много ворчала. — Какие планы на сегодня? — Мой муж надеялся, что я не поеду на охоту. Я и не поеду. Хочу провести время с ним. — Не знаю, на охоту не хочу. Он так заулыбался, чёрт, и что он задумал? Придурок. Иногда пугают такие моменты. Никогда не можешь догадаться, что он задумал. Забавляет, конечно, но пугает. — Давай приготовим торт? — Он улыбнулся, как чеширский кот. Господи, всего лишь торт… — Гейб, ты же знаешь, я не люблю торты, — я закатила глаза, ну сколько можно повторять это? — Ну хотя бы пирог, — и он строит мне щенячие глаза, ну за что мне это. — Ну пирог давай приготовим, — теперь он светится во всю, — пошли искупаемся, недоразумение мое.       Я меньше стала думать о плохом. Благодаря ему, конечно. Попала в этот мир совершенно одна. Я смотрела этот сериал, раньше он моим любимым сериалом, сейчас он стал реальностью. Правда говоря, я никогда не хотела сюда попасть, потому что здесь более опасней, чем в моем мире. В моем мире существовали только оборотни и вампиры, ну и люди, конечно. Я была совершенно одна, нет ни знакомых, ни друзей, вообще никого, кто мог бы помочь мне. В то время Винчестеры были, по-моему, подростками. Перемещение по времени — злая шутка. Я до сих пор не знаю, кто перенес меня сюда. Габриэль понимал каково это, когда сбежал с Небес после ссор своих братьев.       Габриэль был один очень много лет, я не понимаю, как он еще не сошёл с ума. Наверное, развлечения по всему миру, разные люди. Он умел разговаривать с любыми людьми, найти общую тему. Единственное, что мне не нравилось, так это его общение с языческими богами. Но по этому поводу я ему ничего не говорила. Глупо запрещать ему общаться с теми, с кем он общался много лет. Ничего, переживу.       Мы искупались и пошли в дом. Он похож на русскую избу, но он двухэтажный и невероятно уютный внутри и снаружи. Мне нравится этот дом. Он очень атмосферный, как по мне. Внутри дома интерьер такой современный. Шоколадные-молочные цвета. Внутри огромное пространство. Найдешь там все, что угодно, даже библиотеку! Я люблю читать книги. Особенно про приключения.

***

— Карамелька, у тебя на носу мука, — его смех меня счастливит, пока он протирает своим пальцем мой нос. Ну да, ты вообще видел себя в зеркале? — Гейб, ты весь в муке, заметь, — я усмехнулась. Он так смешно корчит лица и осматривает себя. Он повернулся ко мне. Та-ак, а почему у него недовольное лицо? Я заметила муку в его руке, так, а теперь что он задумал, интересно. — Что за… Он обсыпал меня мукой! Что за чёрт?! Клянусь, я его убью! Не, ну, посмотрите на него, смеётся, гад. Я тут в шоковом состоянии стою, а он смеётся! — Ты бы видела своё лицо, Иззи! — Сквозь смех выдавил из себя Гавриил. Гад. — Гад… — Всё, что я сказала, о чем подумала сейчас.       Мой муженек все еще смеялся, обнимая меня. Мне приятны его обнимашки. Гад! Он целует мой лоб и тихо посмеивается с моего недовольного лица. Я обняла его, он слишком теплый. В такие моменты я хочу растаять. Он умеет такое проделывать. Из-за этого не могу долго злиться на него. — Карамелька, продолжим готовить, — он целомудренно целует меня. Я ответила на поцелуй.       Мы приготовили вкусный пирог. С вишней. Гейб во всю ест этот пирог, а я медленно ем и наслаждаюсь едой. На его губе остались остатки вишни. Я прыснула. Он удивленно посмотрел на меня. Почему он такой милый. Мы много общались о книгах, приключениях, об охоте. Мне комфортно сидеть с ним и вот так просто болтать обо всём.       Я лежу рядом, обнимаясь с ним. Не люблю, когда день заканчивается. Надеюсь, в этот раз мне не приснится этот кошмар, хотя кого я обманываю… Гейб урчит после поедания пирога и общения, лежит и гладит меня по спине, словно защищает от чего-то или кого-то. Его крылья прекрасны, золотистые такие. Гладить его пушистые крылья — прекрасное занятие. Архангелы не должны показывать кому-то свои крылья, потому что это личное и эрогенное… Гейб настолько доверился мне, что показывает крылья и позволяет трогать их. Для меня это мощно, сильно и трогательно. Я ценю его. Я чувствую себя защищенной под крылом архангела…

***

      Он, как ребёнок, рассказывает, как разыграл Винчестеров на ТВ-лэнде. Рассказывает так красочно, в подробностях. Хотя я и так знаю, что происходило там, на ТВ-лэнде, так как это одна из любимых серий в сериале. Но все равно слушаю его рассказ. О Докторе Секси, о герпесе и Сэме в Импале. Думаю, за что он его так… И, признаться честно, забавно смотреть, как он стыдливо рассказывает, как его разоблачили. — Нет, ну посмотрите, смешно ей! — Осуждающе смотрит на меня. — Изабелла, меня, победителя в номинации лучший пранкер на ютубе за 2014-й год, - я хохотнула. — Разоблачили. Я просто прыснула с этого заявления. Ну и что такого в этом. Посмеяться не дают. — О боже, драма века, — я театрально вскинула руку на лоб её внешней стороной и потом положила уже обе руки себе на грудь, переигрывая на своём «удивлённом» вдохе. Увидев выражение лица своего мужа, я тут же рассмеялась. Его эмоции бесценны. Люблю такие моменты, видеть такое лицо и смеяться с этого. Разоблачили, это ещё цветочки. О будущем даже думать не хочу. Живу настоящим и этого достаточно.       Кошмары стали меньше сниться и я этому… Вроде как рада. Негативные мысли почти пропали, хотя я совершенно точно уверена, что чувство вины вернётся, а за ним и навязчивые мысли аккуратно провести лезвием прямо по ве… Завтра годовщина, во всяком случае. Целые двадцать лет вместе прожили, я подарок приготовила. Но об это позже. Габриэль прожил столько лет со мной. Он любил, ухаживал, поддерживал, заботился обо мне. За что я ему бесконечно благодарна. Он заставил поверить в то, что жизнь не заканчивается, научил улыбаться. Он научил меня любить танцевать, хотя раньше я не любила этого делать. Научил ценить каждую минуту. Господи, я так благодарна ему, я не знаю, как отблагодарить его за все эти годы.       Сейчас он обиженно утыкается ко мне в шею. Я его обнимаю, взлохмачивая его волосы. Его запах — привкус чего-то сладкого и кофе. Он такой манящий, вкусный и родной. Дурманящий. Уютный. Гейб же сильнее прижимает меня к себе, говоря что «моя» и «не отпущу». Я просто не могу выразить то, что я чувствую сейчас. Хочу либо плакать, либо расцеловать его, либо я тупо счастлива. Я счастлива быть с ним. Горжусь, что он мой муж.       Его тип крови — четвёртый. Мой любимый тип. Редко в постели я её пью, кусая его соблазнительную шею. Часто делать это я не люблю, потому что для меня это не очень приятно. Иногда это делаю в крайних случаях, на охоте, когда крови не осталось. Но Габриэль говорит, что все окей, он не против, потому что кровь быстро регенируется и он архангел. Дальше слушать не стала, когда захочу, тогда и попью твою кровь, Гейб. — Опять задумалась, — он даже не глянул на меня. И он полез ко мне с поцелуями. В принципе, я не против. Сегодня — годовщина. Я о чем-то беспокоюсь, даже думать об этом не хочу. Сегодня праздник. Гейб, сказал что через пару десятков минут вернётся. Ну, что ж, что мне терять, подожду. Я приготовила любимые панкейки, все-таки он мне рассказал их рецепт. Каждый год мы праздновали годовщину. Но этот почему-то казался особенным. Я не знаю, но я чувствовала это.       Мне много лет, но все ещё молодо выгляжу. Скажем так, один из плюсов быть вампиром. Как-то раз на одной из годовщин, я наконец сказала Гейбу, что я не люблю вино. Он был в таком глубочайшем шоке, но всё понял и стал наливать шампанское. О, его-то я точно люблю. Но прямо сейчас я жду Гейба и сижу в предвкушении. Нарядилась я в платье. Платья я носить не люблю, но ради него надела.       И вот он наконец заявился, мой муж в нарядной одежде. Он выглядел таким счастливым. Он протянул букет хризантем, бело-фиолетового цвета. Мои любимые цветы. Я трепетно забрала из его рук цветы в свои руки, аккуратно, лишь кончиками пальцев нежно дотрагиваясь до бархатных лепестков и попутно с любовью целуя мужа в благодарность за преподнесённый мне букет. Но он сказал, что это ещё не всё. Он перенёс нас куда-то. Я огляделась: мы находились на набережной какого-то города, которая была очень красиво украшена. Там был столик, на котором стояли зажжённые свечи, по основанию которых стекал кремового цвета воск. Гейб, наклонившись к моему уху, прошептал, что это для нас обоих. Я была приятно удивлена. Птички пели. Музыка откуда-то играла. Мы сели за столик, тут и ещё приятно пахло. Горячая еда, как будто только что её приготовили. Мы начали есть и тихо начали разговаривать. Удивительно, он налил мне в бокал кровь, четвёртого типа. Мне нравится, Гейб умел удивлять меня. После трапезы, Гейб пригласил меня потанцевать. Я согласилась. Медленный танец. Он взял меня за талию, а потом явно ощутил тяжесть от моей ладони на своём плече. И мы начали танцевать. Я слышала стук наших сердец. Я была очень счастлива. Когда танец закончился, Гейб долго смотрел на меня. — Изабелла… Ты единственная, кто может слушать мои рассказы, смеяться с моих глупых шуток, ты единственная, к кому я могу довериться, — Последовала небольшая пауза, — Ты самая прекрасная жена. Я влюбился в тебя, люблю тебя и буду любить. Спасибо тебе за всё, Иззи. У меня не было слов.       Я просто поцеловала его. Слёзы обожгли кожу на моих щеках, а я была просто счастлива быть тут и услышать такую речь. Гейб много говорил о том, что любит меня и комплименты, но это было слишком трогательно. — Гейб, я тебя тоже люблю, — Я шмыгнула, — Ты делаешь меня счастливой, я очень благодарна тебе, за то, что ты был рядом со мной, ни смотря ни на что, ни смотря на все невзгоды.       Он стёр большим пальцем своей ладони слезу с моей щеки. И размеренно начал целовать меня. Мы долго целовались, наверное целую вечность. Но прервались, так как дыхание не бесконечное. Мы двое стоим, обнимаемся. Абсолютно счастливые. Мы оказались дома. Мы глупо улыбались друг другу. Мы много целуемся. Я ему показала подарок — фигурка, это его фигурка в дурацкой одежде. Он засмеялся. — Это что, я? — После моего кивка, он так сильно засмеялся, — Спасибо, Иззи, мне очень нравится. Я рада, ведь я делала этот подарок своими руками, с душой и любовью. И ему понравилось, мои труды не были напрасны. Мы опять целуемся. Много целуемся.       Но что-то беспокоило меня. Я помню, что в скором времени Гейб пойдёт на ту злополучную встречу с богами. Я стараюсь об этом не думать. Не хочу. Думать о том, как потеряю Гейба, думать о том что я тоже уйду за ним. Хотелось бы ещё побольше прожить, так как двадцать лет, конечно, большой возраст, но маловато прожили. Лучшие двадцать лет в моей жизни. Надеюсь, этого не будет. Пожалуйста, нет, не будет. Пожалуйста.

***

      Почему? Почему я его отпустила? Вина второй волной окатывает моё тело. Эта волна, как будто настоящая, заполняет мои лёгкие сполна и заставляет захлёбываться душным воздухом, со временем теряя возможность нормально дышать. Никто не сможет прийти меня успокоить. Его нет. Я не могу это пережить, но я ему обещала. Обещала, что не покончу с собой. У меня будет ещё один груз на душе, окатывающий меня виной из ведра, и… Упс, я же жива не буду. Я постараюсь сдержать обещание. Но мне чертовски больно. Сердце разбивается на мелкие осколки, которые впиваются в остальные органы. Почему я отпустила его на то чёртово совещание с языческими богами? До меня дошли слухи, что Гейб, мой муж, умер, спасая этих грёбанных Винчестеров. На кой черт он пошёл туда, спасать этих тугодумов? Я не могу перестать винить себя. Почему я до сих пор жива? Это знак, что Гейб жив? Где он? Я не могу перестать об этом думать, его похитили, или он где-то лежит раненный и не может двигаться? В тот злополучный мотель я заехала, увидела везде кровь и крылья из пепла на полу. Но Гейба нигде не было. Я не помню своих дальнейших действий, потому что, видимо, делала их на автомате и тут же забывала, да ещё и с мутной пеленой слёз перед глазами. Вот-вот Гейб зашёл бы в комнату и сказал: «Опять о чём-то думаешь, карамелька?»       И при этом загадочно улыбнулся. Но нет. Комната совершенно пуста и холодна. Краски пропали, все серо и уныло. Гейба здесь нет. У меня истерика, я попыталась выпить успокоительных, но таблетки соскальзывали с моих рук. Отчетливый звук падения таблеток на полупрогнивший ламинат, и я без сил падаю прямо за ними, задыхаясь. Слишком больно. Хочу уснуть и никогда не просыпаться. Гейб, Гейб, Гейб. Ты мне нужен, почему ты ушел именно в этот момент? Я до сих пор не смогу смириться с твоей смертью, но ты… Гейб! Где ты? Я не могу плакать, я уже выплакалась. Прошло пару недель, а мне всё равно больно. Если бы Габриэль инсценировал свою смерть, он бы вернулся в считанные часы. Но он бы не возвращался мучительно-долгие недели.       Снова пытаюсь выпить успокоительные, но мои руки сильно трясутся. Кроме Гейба, больше нет никого, кто мог бы мне помочь, кто мог бы сказать глупую шутку. Я слишком сильно прикусила губу, пытаясь не закричать, и почувствовала привкус железа. Но я все равно закричала, мне слишком больно. Меня никто не услышит. Я чуть не сорвала голос. Я теряю сознание. Когда это закончится?       Кошмары каждую ночь мне снятся. Теперь там два больших стула. А на них… Люди, которые мне дороги и которые я не могла смириться с их смертью. Гейб и мама. Демоны пытают их, а я смотрю. Я кричу. Мать кричит, а архангел старается держать лицо, но на нём застывает гримаса боли и ужаса. Асмодей говорит, что нашёл меня и предлагает стать его приспешницей. Я тут же посылаю его. Я опять задыхаюсь и не могу двигаться. Зачем Асмодею я? Зачем он это делает? Демоны прорезают острым клинком шею Гейба, кровь течет. Мне больно смотреть на это, но не могу ничего поделать. Асмодей по-дьявольски смеётся. Я рыдаю. Я задыхаюсь во сне и в реальности. Думаю, когда же я задохнусь окончательно, но почему-то не выходит. Вампиры от такого не умирают. Я так хочу убивать всех и всё, но понимаю, что так нельзя. Пытаюсь проснуться, но результат неудачный. Гейб, мне нужна помощь.

***

      Что-то пошло не так, когда я удачно инсценировал свою смерть и аккуратно шёл к Иззи. Кто-то надел на мою голову мешок, сильно подавляющий мои силы. И меня утащили куда-то. Я попытался выбраться, но несколько рук мёртвой хваткой держали меня. Что за черт? Я не должен бросать Иззи! Я ей обещал, но у меня не получилось выбраться. Я слышал её мольбы, которые совершенно не подавляли желание вырваться из цепких лап. Моё предчувствие, наверняка, было правильным: я понимал, что кроме этих тварей я никому особо-то и не нужен в таком плане. Демоны притащили меня в ад.       Я услышал мерзкий, издевающийся голос и узнал в нём Асмодея. Какой-то жалкий князь ада похитил меня? Я бы смог справиться с ним, но он надел на меня наручники, блокирующие мои силы. Откуда это у них, они что, чёрт возьми, с ангельскими шишками сотрудничают? Мне нужно выбраться. Но этому мешают эти чертовые наручники. Карамелька, я вернусь к тебе, пожалуйста, ничего глупого не сделай. Я знаю что она меня все равно не услышит, но надеюсь, что она знает это.       Не знаю, сколько прошло времени. Асмодею нравится, как я смотрю на него. Боязливо, как будто битый щенок. Он меня сломил, признаю. Столько вещей он сделал со мной. Уколы впивались в мою кожу, чем заставляли меня кричать от боли. Демон наслаждался этим. Благодать медленно уменьшилась и больше не восстанавливалась. Я старался спрятать её глубоко в душе. Но душа и есть благодать. Мне так больно, столько ран. Раны, шрамы обжигали моё тело, и благодать, почти что несуществующую в этом теле.       За мою болтливость Асмодей зашил мне рот. Он тронул мои крылья, мои крылья все в крови, так что когда-то золотисто-пепельные перья окрасились в грязно-красный. Крылья самое больное место и они сильно ослабляли меня. Я не думал о себе, мои мысли занимала Изабелла. Что с ней будет? Зная какой у неё характер, мне от этих мыслей становится не по себе. — Жалкий архангел. И что ты сможешь без своих дружочков-Винчестеров и своей беспомощной жены?       Его мерзкий голос пробасил на все помещение. Если я буду сопротивляться — будет хуже. Я погружаюсь в воспоминания, чтобы не обращать на внимания на реальность. Иногда этого не получалось, так как боль давала о себе знать. Иногда я слышал молитву Иззи, что очень сильно успокаивало. Асмодей опять провел лезвием по моей щеке и чуть ниже — по шее. С каждым днем, с каждой минутой, желание отомстить сильно растёт. Он посмел похитить меня, да и оставить мою Иззи одну. Совершенно одну, без моей поддержки. Асмодей увидел, что мои глаза горят гневом, яростью и желанием отомстить. Мерзкий смех.       Мне остаётся лишь ждать спасения. Но кто меня спасёт? Ведь абсолютно все знают о моей «смерти». Винчестеры и, о папа, Иззабела. Мне неоткуда ждать спасения. Но уверен, что я не навсегда останусь тут. Мне лишь остаётся ждать и продумывать, что бы я сделал с Асмодеем, будучи освобождённым и с восстановлённой благодатью. А сделал бы я многое.