the best night in NYC

Тёплое, одеяло, которое приятно ложится своим весом на тело, окутывая тебя приятным ощущением комфорта и защищённости. Длинная, растянутая футболка, мягко касающаяся твоего стройного тела Прохлада и мягкий, слегка оранжевый полумрак, неверно скользящий по телу приглушённым светом с улицы Лёгкий тюль, который заставляет мягко струится и развеваться прохладный ветерок с улицы. Он заставляет тёплый свет оттуда рассеиваться. Черный силуэт драцены на окне, и на его фоне подсвеченная уличными фонарями завеса из облаков, высокий дом, в котором горят огни Смятая простынь, и подушка всё ещё хранящая силуэт головы, и наволочка, также смятая Абсолютное спокойствие, сродни счастью — отсутствие эмоций, не такое, как при болезненной опустошённости, нет, лишь умиротворение. Редкий рокот машин без глушителя, громко проносящийся по всей спящей улице Атмосфера заставляет одну мысль плавать в голове, затмевая весь негатив — «мне так хорошо» Чувства не переполняют тебя изнутри, заставляя мысленно кричать от того, что их слишком много, они слишком сильно рвут каждую клеточку тела. Ты понимаешь, что тебе сейчас ничего не надо, и что это — и есть одно из проявлений счастья. Усталость не отяжеляет тело, и ты, сбрасывая с себя одеяло, легко спрыгиваешь на холодный каменный пол, вставая на мыски и, подходя к широкому панорамному окну во всю стену. Будоражащий пейзаж ночного мегаполиса прямо у твоих ног заставляет тебя с наслаждением впиваться взглядом в его детали, неоновые яркие вывески, машины, и горящие окна таких-же небоскрёбов напротив. Вы с Джагхедом, устав от вечной рутины плюнули на всех, и отправились на неделю в Нью-Йорк, сняв там просто потрясающий пентхаус. Дверь мягко отворяется, и он подходит к тебе со спины. Ты не оборачиваешься, и так зная, что пришёл именно он, после того как ему приспичило сбегать в магазин за пиццей в 1 ночи в ближайшую открытую пиццерию. Ты недоумевала, почему нельзя заказать доставку. Но он объяснил: «ночной Нью-Йорк чувствуется иначе». Смысла ты особого не видела, но его логика порой была тебе совсем непонятна. Прохладные ладони легли на твои плечи, которые ничуть не скрывала футболка, края которой были растянуты просто для предела, и не прикрывали большую часть светлой кожи. Они были немного тяжелы, и за счёт этого дарили приятное ощущение защищённости, безопасности, да и просто присутствия такого уже родного человека. Ты захотела обернуться, но пальцы чуть сжались, не позволяя это сделать, и ты просто отклонилась назад, опираясь своей хрупкой спиной на его приятно-мускулистый торс, расслабляясь, и чувствуя себя в нежном плену его тела. Ты откинула назад голову, и он упёрся подбородком в твою макушку, покрытую непослушными, тёмными волосами, пахнущими лёгким грейпфрутовым шампунем. Спустя несколько минут, за которые ты успела прикрыть глаза, он развернул тебя, аккуратно, но сильно, и положив руки на щёки подарил твоим губам поцелуй. Мягкий, длинный, с привкусом горького кофе и капли виски. —Ты так гармонично смотришься на это фоне. Я не смог оторвать глаз. Надеюсь, не помешал? Отстраняясь, спросил он, негромко, своим уверенным голосом, который всегда легко расставлял акценты, ничуть не давя на слова. —Не думаю, что ты способен помешать мне вообще когда-либо. —ответила ты, слегка улыбаясь. —Да? —его глаза весело блеснули. —А как насчёт того раза, когда ты красилась, а я постоянно, незаметно для тебя утаскивал какую-то нужную тебе вещь? —Ну, не то, чтобы я расстроилась в тот раз. Убить тебя, конечно, стоило, но я сдержалась, и не жалею. —ты чуть наклонила голову, с улыбкой вспоминая свою неподдельную ярость в тот раз, и косплей горного козлика от Джонса, который перемахнул через кресло одним прыжком, и успел убежать в свою комнату. Он усмехнулся, уводя краешки тонких губ в сторону. Ты помедлила разглядывая их, и положив ладошки ему на затылок, притянула к себе, вновь утаскивая в поцелуй. Он ответил, то перехватывая, то отпуская поцелуй. Его пальцы ухватили тебя за запястья, и заставили попятится к кровати, толкая тебя на неё, прижав твои же руки к груди и не отпуская тебя ни на миг. —Хочешь этого? — спросил он один раз, серьёзно, чуть поднимаясь. —Да. —ты выдохнула, и пока он ослабил хватку ты попыталась перевернуться, заняв главенствующую позицию, но он мгновенно пресёк эту попытку, усмехаясь, и приобретая опасное выражение лица. От этого сладко потянуло низ живота, и ты прикусила губу, выдыхая, и удивляясь тому, как это вздох звучал в твоих устах. Джагхед довольно улыбнулся, легко стягивая с тебя футболку, под которой были лишь трусики. Его глаза откровенно, внимательно смотрели на твоё тело, а ты пыталась сбросить его со своих бёдер, не готовая признать своё поражение в этой битве, и не готовая отдаться на милость заведомо сильнейшего противника. Вас обоих это заводило — его, твоя непокорность, тебя — его попытки заставить тебя сдаться, доводящие до истомы. Твоё лицо захлестнул румянец, но ты нашла в себе силы взглянуть ему в глаза, и выдержать его взор, позволяя себе увидеть всех его чёртиков в огне голубоватых глаз. Его пальцы мягко пробежались по ложбинке между грудей, заставляя неведомые мурашки шлейфом бежать за прикосновениями. Ты прикрыла глаза, и приоткрытые губы не сдержали вздоха. Вновь распахнула их, и решила хоть немного уровнять счёт, снимая футболку с Джонса. Его тело… теперь ты понимала, какого это желать человека не физически, а на уровне эстетического наслаждения, вызывающего непреодолимую тягу к тому, чтобы обладать. Обладать — какое сильное слово, в корне передающее всю суть этого собственничества. Он ещё сильнее навис над тобой, склоняя голову, чтобы задеть языком горошинку соска, которая затвердела и приобрела чувствительность. Твои впалые щёки, чуть только начавшие терять красноту, приобрели её в двойном объёме. Ты не успела полностью ощутить, как горит кожа лица чёртовым смущением, потому что твои самые чувствительные части груди будто пронзила молния, ухнувшая в низ живота, от жёсткого удовольствия, состоявшего из боли, которая плавно перетекала в удовольствие, и обратно. Ты не сдержала стона, и вновь прикусила губу от его, не то, чтобы пугающей, но волнующей откровенности. Его губы жарко столкнулись с твоими, язык скользнул внутрь, заставляя будто бы задыхаться. Затем, он размашистым жестом провёл, мгновенно высохшим на воздухе языком, по твоей шее, находя такие потаённые точки, о которых ты и знать не знала. Только сейчас, когда он начал вырисовывать цепочку маленьких укусов на твоих ключицах, ты поняла, в какой мере возбуждена. Между ног сочилась влага. Обоняние Джага было будто звериным, и он мгновенно почувствовал этот запах. Чёртов запах секса, экстаза и очередной волны смущения. Тут, он легко, буквально перетёк всеми своими мышцам с кровати, вставая на ноги, и избавляясь от своих брюк, а ты вскоре была освобождена от своих жалких остатков одежды, насквозь промокших. Это был ваш далеко не первый раз, но, когда он закинул твои лодыжки себе на плечи, и одним, сильным движением, ты громко застонала от угла проникновения, повышавшего твою чувствительность в разы. Твоё тело уже не слушалась разума, который и сам успел куда-то исчезнуть. Вся ты обратилась в сплошное, безумное желание. Разрядка была головокружительно длинной и яркой, словно ты прыгнула с пропасти, а потом приземлилась на мягкую перину, с разницей лишь в том, что это был не страх и адреналин, а всё сильнее разрывающий тело кайф возбуждения. —Спокойной ночи. —было последнее, что ты услышала, прежде чем отрубиться тяжёлым, сладким сном, и где-то краем мозга, уплывающего в приятную дремоту, ты ощутила губы Джагхеда на своём виске, и прохладную простыню, упавшую на твоё тело, призванную укрыть тебя от прохлады ночного августа.