Май в морозном январе

Когда-нибудь всему приходит конец. Наступит он и для этого года - непременно. Ему календарём назначено, никуда не денется. Скорей бы!.. Май шагал по узкой нецентральной улице, увязая тяжёлыми ботинками в грязно-бурой снежной каше, и щурился на редкие фонари. С двух сторон под локотки его держали баба Люся и тётя Ира - похожие друг на дружку до неотличимости, обе пухло-круглые, румяные, в смешных вязаных шапочках и немодных, зато тёплых, пуховиках. Сзади немного не в ногу семенила за ними на неудобных каблуках и в длинном пальто Наиля Ахметовна. Приветливые лица всех трёх женщин до кончиков носов были скрыты тряпичными масками, а на рукавах красовались алые повязки с золотыми буквами - "Дружина". У самого Мая на чёрной куртке, на спине, тоже сияла надпись - "Полиция". Собственно, в этом сейчас и заключалась служба лейтенанта Михаила Майорова - патрулировать окраинные улицы предпраздничного города, дабы предотвратить готовящиеся правонарушения. И то ли район ему достался тихий, то ли хулиганы оказались ленивыми, но никто правонарушать не пытался третий день подряд. Отругали только двух пацанов, бросивших петарду чуть не под ноги испуганно завизжавшей девчонке. Те торопливо пообещали, что больше не будут. Ага, как же!.. В общем, было Маю до зевоты скучно. Хорошо, что под обязательно носимой (чёрной, как и вся полицейская форма) маской зевков не видно. Тёткам, кстати, "намордники" ничуть не мешали трещать от души. Они, пока весь район обошли, успели поспорить, как следует готовить оливье, с яблочком или без яблочка, и непростую жизнь своих детей и внуков обсудить, и в его, Маевы, проблемы вникнуть - молодой ведь ещё, без мудрого совета никак. Он уж и не рад был, что рассказал допекшим расспросами почище отдела дознания дружинницам, как расстался с девушкой Лерой, встречался с которой,можно сказать, всю свою сознательную жизнь - со старших классов школы. Всё в жизни Леры было распланировано то ли ею самой,то ли её отцом-предпринимателем, и Май (то есть - Михаил, Миша, не любила она "собачьих кличек") вписывался в эти рамки идеально. Ну, почти. С тем условием, что молодой человек оставит службу в полиции, из-за которой девушка его неделями дома не видит, и перейдёт в охранную фирму её папы. Май и перешёл... Из Лериной уютной двушки в соседний подъезд, обратно к родителям, в свою прежнюю детскую, забрав с собой только пакет с трусами-носками и зубной щеткой. Оставил даже купленное к зиме пальто. Пусть Лера сама его носит, если хочет, всё равно оно длиннополое, бежевое и унисекс. Да его само это несуразное слово, с хитрой улыбкой произнесённое продавщицей, откровенно навязывавшей товар, неприятно царапнуло. Секс какой-то, да ещё и уни, ничего хорошего в этом не было, и в маркой хламиде с низко надвинутой на лоб шляпой он похож был бы не на героя французских детективных романов, а... да вот как раз на Наилю Ахметовну, незачем далеко ходить. Нет-нет, зимнюю форму ему на службе выдали, она удобная, теплая - красота же! На самом деле хламиду унисекс вполне можно было бы перетерпеть, как и сделанную в салоне модную стрижку. А коррекция бровей так и вовсе превратила белобрысого деревенщину в обаятельного блондина. И глаза его голубые от этого как будто ещё ярче засверкали. Ради такого стоило помучиться! Однако когда от экспериментов с внешним видом своего жениха Лера перешла к переустройству всей его жизни, Миша Майоров взбунтовался. Работа в полиции - это же его детская мечта! Нет, понятно, что многие мальчики (да и девочки!) грезят героическими профессиями, а в итоге становятся скучными менеджерами торгового зала. Но это совсем не его история. Вся родня Мая по отцовской линии служила в правоохранительных органах. Дед был в их небольшом городке такой же легендарной фигурой, как и придуманный знаменитым детским поэтом дядя Стёпа. Отец ушёл в отставку в звании, соответствующем фамилии, о чём в семье каждый раз шутили, собираясь за праздничным столом. А с мамой до сих пор здоровались на улице повзрослевшие и взявшиеся за ум трудные подростки, которых она наставила на путь истинный, трудясь в инспекции по делам несовершеннолетних. Его самого, несмотря на молодость и неопытность, люди ценили и уважали. И вот это вот всё променять на какую-то частную охрану?! - Маюшка, не переживай, Ну её совсем, финтифлюшку твою, - в один голос ворковали ему в оба уха баба Люся и тётя Ира, а Наиля Ахметовна, балансируя на каблуках, согласно поддакивала. - Мы тебе другую найдём, спокойную и разумную, чтоб была твоего поля ягода. Их активности, честно говоря, Май слегка опасался. Найдут ведь! И не отвертишься. Девушкам (как и бабушкам!) он всегда нравился не только своей покладистостью, но и миловидной внешностью. Ещё в школе именно девчонки прозвали Мишу Майорова Маем, сократив фамилию и обозначив эдакую "весеннюю" его симпатичность. Потому что... ну, какой из него Мишка-медведь? Мальчик-колокольчик, светлый солнечный заяц, легкокрылая птица стриж - вот это про него, а не какой-то там Михаил. Даже мама потом привыкла так звать, зато с двоюродным племянником не перепутаешь, тот уж точно Миша - крупный, толстощекий, кареглазый. Про Маевы же глаза, "два василька в венке ромашек", одна девчонка в школе стихи сочинила. Не Лера, другая. Решительная Лера симпатяжку-Мая у той тихони-поэтессы отбила. В прямом смысле - поколотила девчонку и за кудрявые волосы оттаскала. Май тогда и встречаться с ней согласился из опасения, что та ещё с кем-нибудь драку устроит и тогда уж не к его маме на беседу, а прямиком под суд попадёт, в колонию отправится. Пожалел. А потом привык просто, никого другого было не надо. Может, потому что никого другого рядом и не было? Иногда Май ловил себя на мысли, что тот самый секс, о котором он стеснялся вслух что-либо произносить, даже если это были полслова о бежевом пальто, с Лерой у него получался почти таким же по ощущениям, как и с собственной правой рукой. И там, и тут воображал он себе картинки, никакой связи с Лериным, да и вообще девичьим или женским телом не имеющие. Всплывали в Маевом разгоряченном сознании смутные образы объятий с каким-нибудь высоким темноволосым парнем - и всё тут. Никуда не денешься... Лера, похоже, о чём-то таком догадывалась, поскольку вдогонку ему, прижимавшему к форменной куртке пакет с бельём, сердито пожелала найти себе мужика, раз с женщинами строить отношения не может. Или она надеялась, что он обидится, хоть какие-то эмоции проявит? Май же ушёл молча. Если строить отношения - это значит полностью менять собственную жизнь в угоду другому человеку, то это не для него. "Совету" Май не последовал, никого искать не стал - некогда. Новый год на носу, дежурств в предпраздничные дни стало больше, к тому же многие просили их подменить - и он, семьёй и детишками не обременённый, охотно соглашался. Леры, выедавшей прежде мозг за его переработки, больше рядом не было, а мать с отцом - такие же неутомимые труженики, всю жизнь дневавшие и ночевавшие в родимой милиции-полиции, его понимали. Дежурство с тётками-дружинницами, кстати, тоже не было его прямой обязанностью, Май подменял коллегу Виталия, хлопочущего вокруг беременной жены. Надеяться на то, что счастливый папаша будет вскоре взамен его отпускать куда-то, было глупо: родится ребёнок, начнутся бессонные ночи, а потом очереди в поликлинике, утренники в детсаду, экзамены в школе, а там и внуки появятся... Бесконечная карусель жизни! Применительно к себе Май не мог такого представить. Его-то заменить, пока он кружил бы по врачам и садикам, было бы некому. Потому и напирала Лера с переходом в охранную фирму, совершенно не рассматривая тот вариант, при котором будущими внуками займутся бабушка и дед. Они бы помогли, радовались ведь внучатым племянникам, обычно в каникулы к ним целый пионерлагерь съезжался из соседнего города, где обосновались двоюродные братья Мая. Тоже, кстати, служившие прежде в полиции, а потом открывшие своё детективное агентство. Где, между прочим, он и сам бы поработал с удовольствием. Это ведь не охранная фирма Лериного папы! - Девочки, Маюшка! - перебила его раздумья баба Люся. - А давайте в магазин зайдём. Всё равно надо торговцев на маски проверить. Заодно и погреемся, а то Наиля в своём пальтишке окоченела. Май вздохнул благодарно. Он не замёрз, но устал от хождения под теточью болтовню. Рейд в супермаркет - хоть что-то для разнообразия! В магазине было чисто, нарядно и весьма, что неудивительно, многолюдно. Горожанам к концу года выдали зарплату, которой многие не видели последние два-три месяца, и они торопились накупить шоколадных конфет, шампанского, мандаринов, разнообразных деликатесов к праздничному столу. Две юные кассирши, мило смотревшиеся в коронах Снегурочек и расшитых снежинками аптечных масках, не успевали обслужить огромные очереди нетерпеливых покупателей. А третья касса пустовала... На шум вынырнул из служебного помещения толстяк в красном гномьем колпачке и с бейджем "Андрей, администратор". Увидев Мая в форме и тёток с красными повязками на рукавах, сделал большие глаза и пролепетал: - Извините... - Да ничего, ничего. Работайте спокойно. Мы всё понимаем, - замахали дружинницы ладонями в пушистых варежках. - Нет-нет, мы сейчас всё исправим, - пообещал Андрей и совершенно другим тоном, не лебезящим, а властным, заорал в приоткрытую дверь. - Лера-а! Май вздрогнул от неприятно прозвучавшего имени - почти так же, как сегодняшняя девчонка от близкого взрыва опасной игрушки. - Что тебе, солнце? - откликнулся незнакомый голос. Не женский, мужской, хоть и с нежными и в то же время немного визгливо-скандальными нотками. - Где ты ходишь? Тут очередь и полиция! - Боже! Я на минутку отлучился кофе выпить, а ты уже полицию вызвал. Как так, родной? - Лера, блин, ты полчаса пьёшь, посинеешь скоро от этого кофе! - рявкнул рассерженный мужчина. - Ах, боже-боже! Не волнуйся, радость души моей, я иду, - проворковали прямо у Мая за спиной. Тот нервно обернулся - и обмер. Было от чего. Он увидел человека выше его на голову с ярко-синими волосами и лицом. Ох... Это что - действительно от кофе... вот так? Присмотрелся и понял - на парне всего лишь парик Мальвины из сверкающей мишуры и маска небесной голубизны. С мастерски нарисованным по ткани шариковой ручкой хищным оскалом. Ну, и шуточки у тебя, уважаемый... Май уставился на бейджик, на картонном прямоугольнике, прикреплённом к рабочему халату, значилось: "Валерий, продавец-кассир". Ох, Лера-Валера! - Господин полицейский, а давайте я вас обслужу, - усаживаясь за кассу, мурлыкнул синеволосый. - Мне ничего не надо, - смутился Май, больно уж это "обслужу" в исполнении парня прозвучало двусмысленно. - А нам надо! - дружинницы выстроились одна за другой с кульками оранжевых фруктов и бутылками алкогольной шипучки. - Возьмите, господин полицейский! Это не взятка, это подарок, - Лера-Валера впихнул в руки Мая коробку. Тот схватил её и вылетел на крыльцо. Сдернул маску, глотнул холодного уличного воздуха, закашлялся. Разглядев подарок, удивился, обнаружив в коробке халву в шоколаде - его любимое лакомство. Чёрт!.. Как этот... Лера... догадался-то? ... Новогоднюю ночь Май ожидаемо проводил на дежурстве. На этот раз не с дружинницами, те отмечали праздник в кругу своих детей и внуков, а очередной обход территории запланировали на второе января. Но коллеги, бывшие с ним рядом, тоже в основном оказались женского пола: из мужиков только он да водитель. Усиленный патруль отправили на другие объекты, а у этой сверкающей огоньками ёлочки проблем не ожидалось. Ночные массовые увеселения с клоунами, Дедом Морозом и дискотекой под звёздным небом из-за пандемии отменили, даже сцену на площади разобрали и увезли. Однако народ всё равно собрался поглазеть на украшенную высоченную ёлку и чокнуться пластиковыми стаканчиками с глинтвейном, прослушав транслируемое на большой экран поздравление президента. После боя кремлёвских курантов и всеобщего ликования на экране появился мэр города с сияющей не хуже ёлочки физиономией и практически повторил президентскую речь про "пережитый нами трудный год", только применительно к местным масштабам. Май с коллегами наскоро глотнули чаю из термоса (никакого спиртного на службе!), сжевали по бутерброду с горбушей, собственноручно засоленной супругой водителя, и пошагали в народ. На экране транслировали теперь то ли концерт с первого канала, то ли нарезку звёздных номеров - не поймёшь, да и ни к чему было вникать. Смотреть следовало за тем, что происходит у ёлки. Толпы особой не было - гуляли несколько разношёрстных компаний. Одна с другой эти группы людей практически не пересекались, послушно соблюдая социальную дистанцию. Вот и молодцы! Меньше общения - меньше не только заразы, но и пьяных конфликтов. Только один паренёк, худой, высокий, с чёрными кудрями, торчавшими из-под красной шерстяной шапки, бродил неприкаянно от одной компании к другой, но везде его отшивали. Он отходил в сторону и, подняв лицо к ночному небу, начинал отплясывать как-то невпопад. Впрочем, наверное, танцы свои чудак устраивал не под песни с экрана, а под музыку, звучащую в его наушниках. Через какое-то время ему надоедало развлекаться в одиночку, и парень снова начинал искать собеседников. Май наблюдал за ним и видел в его движениях, в его кошачьей пластике что-то очень знакомое. А, может быть, просто для него привлекательное? Ну, да - освободившись от Лериного надзора, начал рассматривать высоких гибких брюнетов не только в собственных снах и на откровенных видео в интернете, но и вот... вживую, на центральной площади родного города. Ага, вышел бы ещё прямо к ёлочке и во всеуслышание выдал: "Дорогие земляки, разрешите вам признаться - я гей!" Эге-гей... На следующий день уже в полиции бы не работал. Двоюродные братья с распростёртыми объятьями встретили бы его в своём детективном агентстве. Звали ведь, и не один раз. Из-за Леры отказывался, его девушка не желала с ним неизвестно куда из-под папиного крылышка уезжать. Но когда решила и его самого под то же крылышко пристроить... Совершенно об этом не хотелось вспоминать! Тем более в новогоднюю ночь... Тем более, когда... Ох, кажется, зря он надеялся, что обойдется дежурство без конфликтов и проблем! Парень в красной шапке, видимо, достал попытками познакомиться компанию изрядно зарядившихся спиртным мужиков спортивно-бандитского вида. Послышались нешуточные угрозы, взметнулись в воздух кулаки, в одном из которых была зажата бутылка. Чёрт! Предупреждали же - со стеклотарой на площадь не пускать. Они и не пускали. Но как же - Новый год, шампанское. Пронесли как-то. Шерстяная шапка смягчила удар, и парень не рухнул, как подкошенный, а мягко сполз на снег по одному из разрисованных на манер поздравительных открыток фанерных щитов, окружавших ёлку. Май сам не заметил, как оказался рядом. Заломав мужику с бутылкой руку за спину, выкрикнул: - Что происходит?! - Да он сам полез, - загомонила пьяная компания. - Всё в порядке, командир, мы слегка этого пидора поучили. Ничего себе - слегка! И вообще... - Без оскорблений попрошу. Сейчас врачей вызову, а потом составим протокол. Мужики резво брызнули в разные стороны. Полицейские девчата, подбежавшие к ёлке, не успели их остановить. Да, похоже, и не пытались. Парень, вовсе, как оказалось, не терявший сознания, потянул Мая за штанину: - Господин полицейский! Не надо врачей. Ну, пожалуйста. Со мной нормально всё. Он встал, пошатываясь, и его тут же вырвало на снег какой-то жёлтой дрянью. - Ты с ума сошел? Тебя тошнит, у тебя сотрясение. - Нету сотрясения. Он правда тихонько стукнул. Это я с перепугу... ой, то есть... с перепою. - Сотрясения нет, потому что нет мозга, - проворчал Май, ощущая себя одной из тётушек-дружинниц или собственной матерью. - Для чего ты полез к этим уродам? - Не полез, а спросил. Я тебя искал. - Зачем меня искать? Вот он я, - растерянно забормотал Май. Он узнал парня - того самого, из супермаркета. Лица он тогда не разглядел из-за парика и маски, но рост, фигура, голос - всё это, несомненно, принадлежало любителю пить кофе до синевы с чудным именем Лера. Май почему-то даже не вспомнил сейчас, что именно так звали его бывшую. Девица, упрямо пытавшаяся переделать его жизнь на свой лад, временно забылась. Лера-Валера - это было теперь только про него, высокого, темноволосого, кареглазого. – Всё-таки тебя надо к врачу, – забеспокоился он. – Или хотя бы домой. А у меня дежурство. – Иди уже, Майоров! – развеяв его сомнения, фыркнула старший лейтенант Малозёмова. – Сопровождай пострадавшего. Мы с Ольгой прикроем. Ты и так вечно один за всех отдуваешься. – Спасибо, Насть! – не по уставу, зато от души выдохнул Май. Пока выбирались с площади к дороге, ждали неспешной черепахой ползущее такси, Лера, совершенно на пострадавшего не похожий, болтал беспрерывно, именуя Мая солнцем, рыбкой и сладеньким, и лез с поцелуями. Так-то Май был бы, возможно, и не против, но…он же всё ещё в форме, а значит – при исполнении. – Веди себя прилично… Лера, – пристрожил он. Да, с той Лерой всё было наоборот: это она, случалось, делала ему замечания, когда ей казалось, что Михаил ведёт себя на людях ребячливо. В машине же парня разморило, и он задремал, так и не сказав домашнего адреса. Не в магазин же его везти! Да там наверняка закрыто до второго, как и везде. Май назвал свой адрес. В подъезде Лера резко перестал быть сонным (может быть, и до этого притворялся?) и прижал его к стенке, наконец-то поцеловав. А Май… он понял, что ему уже как-то всё равно, в форме он или нет. Но лучше бы без неё. – Губы у тебя зачётные, господин полицейский, – выдал комплимент Лера. – Под маской не видно было, глаза одни… как васильки на ромашковом поле. Почти повторил стих той влюблённой одноклассницы, надо же. Дались им эти васильки! – За конфеты спасибо, – вспомнил Май. – Понравились? – Это мои любимые. – Я знал, зайка. Ты как-то с девушкой в магазин приходил, она тебе их купить не позволила. Злющая! Май не помнил такого эпизода, но вполне в духе его бывшей было что-либо запретить – не потому что ему это вредно, а из вредности собственного характера. А продавец-кассир его, значит, не во время рейда, а ещё раньше приметил… – Мы с ней расстались, – сообщил Май. – И правильно. На кой она тебе была нужна, солнце? Ты ж по мужикам. – Что – так заметно? – охнул Май. – Угу, – мурлыкнул Лера, нащупывая стояк под тёплыми штанами зимней полицейской формы. В квартиру они ввалились в обнимку, неуклюже пытаясь раздеть друг друга. Больше пытался, конечно, гость, а Май смущённо увещевал: – Тише, Лера! У меня родители дома, разбудишь их. Лера, аккуратней! – А что – Лера здесь? – раздался голос отца. – Вы помирились? Конечно, никто не спал в новогоднюю ночь… – Ага! – мать высунулась из кухни и остановилась, похлопывая по ладони половником. – Это у нас теперь Лера! – Здрассьте, Кира Максимовна! – радостно завопил гость. – А я всё думаю – чего это у господина полицейского такие глаза? Прям как у вас! Голубые и… добрые. – Это у меня глаза добрые? – изумилась мать. – Сынок, что это значит? Потрудись объяснить, почему твои… увлечения – они все… – Леры? – подсказал Май. – Бывшие клиенты детской комнаты милиции, – сформулировала, наконец, мать. Действительно… Девочка Лера в незапамятные времена стояла на учёте за драку, а мальчик Лера… Да страшно подумать, за что он мог попасть туда! – Я больше не буду! – клятвенно приложил ладони к груди Лера. Совсем как те мальчишки с петардой! – Что ты не будешь, Ксенофонтов? – строго спросила Кира Максимовна. – Всё не буду. В истории влипать. И с кем попало… это самое. Потому что я люблю вашего сына. Вот. Как он сказал? Он его – что?.. Одно дело – с пьяными поцелуями лезть в подъезде. Совсем другое – вот так, при родителях, всерьёз… Ведь не шутит же Лера-Валера? С этого раздолбая, конечно, станется, но… Май чувствовал: не шутит. – Вместе, значит, теперь будете влипать в истории, – вздохнула мать. – Кто-то уже влип по самое некуда, – проворчал отец. – Кто-то после праздников уедет отсюда и станет частным детективом. – Из дома гонишь, папа? – затравленно выдохнул Май. – Нет, просто считаю, что тебе стоит уйти с государственной службы. Так лучше будет для тебя. – А как же звание под фамилию? – грустно проговорил сын. – Не судьба, значит. Но ты ведь в агентстве у Вани с Гришей будешь людям помогать. Май вдруг подумал, что надо бы сходить в соседний подъезд и забрать свои вещи. Такое шикарное пальто оставить этой наглой девице? Да ни за что! – Лер! Поедешь со мной? – предложил Май. – А то! – у Ксенофонтова глаза засияли золотыми искорками. – Может, я с детства мечтал преступления расследовать! А оружие мне дадут? – Нет! – строго сказал будущий частный детектив Майоров. – Ну и ладно! – проявил неожиданную покладистость Лера. – Буду вам деньги считать. Или шваброй полы мыть. Я всё могу! – Пойдёмте прошлогодний оливье доедать, всемогущие! – рассмеялась мать. – С яблочком? – уточнил Май, вспомнив разговоры дружинниц. – А то! – Лериным озорным тоном откликнулась Кира Максимовна. – Баба Люся и тётя Ира ерунды не посоветуют. Несмотря на то, что за окнами крепчал январский мороз, Миша Майоров ощущал, как в душе у него цветёт весна – настоящий май, под стать его прозвищу. Думал ли он, что когда-нибудь так внезапно встретит любимого и любящего человека, а родители спокойно и душевно примут это? Конечно, стоило предположить, что с этим Лерой будет всё непросто, с ним он ещё намается. Ну, так на то он и Май! Справится, и всё у них будет хорошо.