Фонарь

Инь Юй помогал готовить фонари и вспоминал, как они в монастыре тоже зажигали фонари. Посвящали их, конечно же, Шэнь У… Ну и просто загадывали желания. Инь Юй однажды загадал провести этот праздник с кем-то близким и особенным. Нельзя сказать, чтобы это не сбылось. Но он не это имел в виду. Впрочем, это совсем неважно. Важно было чувство подъёма, единения и надежды. И теплый свет от фонарей на лицах его шиди. И золотистые отблески на волосах Цюань Ичжэня — он всегда становился рядом с шисюном, и Инь Юй не мог не обращать на него внимания. Но обычно в Праздник Фонарей Цюань Ичжэнь был на удивление спокойным (ну, по сравнению с собой обычным), и Инь Юй был даже рад стоять с ним рядом. — Сколько ещё осталось? — нетерпеливо спросил Хуа Чэнчжу. — Всего около сотни, я скоро закончу, — отозвался Инь Юй, выниривая из воспоминаний. — Хорошо. Осталось мало времени. Инь Юй кивнул и продолжил раскладывать фонари и проверять фитили. Важно, чтобы они поднимались если не одновременно, то с небольшой задержкой. Инь Юй вздохнул. Три тысячи… Сколько фонарей максимум получал он? Двадцать? И это тоже теперь было неважно. Можно не думать и не вспоминать… Почему же перед глазами так и встают блики свечей на лицах? Радость, надежда, даже любовь? В какой момент этот светлый праздник стал таким тяжёлым для него? Инь Юй закончил с подготовкой оставшихся фонарей и, оглядев масштабы проведенной подготовки, улыбнулся. Все же... Чувство хорошо сделанной работы было приятным. Хуа Чэнчжу тоже улыбнулся и протянул Инь Юю один фонарь. — Если захочешь. Инь Юй удивлённо взял фонарь. Кому он может захотеть зажечь фонарь? Чего он может желать, о чем просить? Но то желание про близкого и особенного исполнилось. Не так и не там, но исполнилось же? Кто может быть более особенным для него? — Время, — сказал Чэнчжу. Три тысячи фонарей, медленно плывущих к небесам, — очень величественное зрелище, от которого трудно оторвать глаз. На Небесах все наверняка впадут в ступор и будут ещё очень долго это обсуждать. А за фонарями для Его Высочества Сяньлэ поднимался ещё один одинокий фонарик. Инь Юй провожал все это взглядом и едва заметно улыбался.