Врум-врум!

В ночной темноте утопал шум шин, скользящих по асфальту, и людские голоса, радостно кричащие в спины альфам и омегам слова ободрения. Рев мотоциклов бил приятно по ушам, заставляя вдохнуть запах весеннего воздуха, что смешался с гоночным гулом. Чонгук, пропускающий сквозь себя атмосферу, запрокинул голову, широко улыбаясь, а в его глазах блестели звёзды, отражающиеся на небе. Оперевшись на свой байк, он открыл бутылку воды, тут же заливая себе в рот побольше, отчего она непослушно струилась по подбородку, но это доставляло ещё больше кайфа после жаркой поездки. Пот, скатывающийся по лбу, он смахнул рукой, бросив взгляд на толпы людей вокруг. На трассе не было никого, кто бы выглядел не настолько счастливо. Абсолютно каждый сверкал всеми зубами, которые есть, и не прекращал болтать с друзьями и незнакомцами, которые были на пути к тому, чтобы перешагнуть эту черту. — Ещё одну? — подмигнул альфа, стоящий рядом. Услышав вопрос, Чонгук наконец повернул голову к собеседнику. Это был Сокджин, восседавший на своём мотоцикле. Его наряд бросался в глаза тем, что был слишком блестящим, а также чересчур обтягивал кожу, из-за чего можно было проследить взглядом за каждой перекатывающейся мышцей. Тёмные волосы были непривычно коротки из-за недавней стрижки, что заставило Чонгука задорно хмыкнуть. Он ещё не привык к такой причёске и сдерживался изо всех сил, чтобы опять не начать смеяться над другом. — Не думаю, — сморщил альфа нос. Они говорили о ещё одной совместной гонке, но, видимо, Чонгук утратил смысл соревноваться: он обгонит Сокджина столько раз, сколько тот попросит с ним посоревноваться. Увернувшись от умоляющих глаз, взгляд Чонгука скользнул вдаль, отпечатывая под веками серый асфальт. Если бы не свет фар нескольких десятков мотоциклов, находящихся здесь, было бы действительно темно, если не брать во внимание одинокие фонари вдоль трассы. Ночные гонки для каждого здесь наверняка та ещё отрада. Место и время никто нигде не оглашал, все знали и без этого — где и когда. До поры до времени их никто не смеет разогнать, ведь та дорога, которую альфы и омеги брали ненадолго в плен, была, так сказать, не совсем ездовой. Редко проезжающие машины любого типа — совсем не помеха. Чонгук, наблюдающий за весельем, стоял за несколько метров до условной линии старта. Он, как сыщик, обнаружил алкоголь, услышав цоканье бутылок, и бросил завистливый взгляд на омег, распивающих напитки. Видимо, они были из тех, что просто наблюдали. Правило — не пить, если участвуешь. Хотя никто не проверял, всё ради забавы. Лишь моральная сторона того, кто ослушается, имела место быть. За всем невозможно было уследить, поток людей, снующих туда-сюда, заливистый смех, свист, смешавшиеся в одну кучу запахи. Мало кто выделялся из толпы. Тёмные волосы Чонгука после схватки со шлемом вились сильнее обычного, из-за чего беспорядочно торчали в разные стороны, а закушенная постоянно губа приобретала вишнёвый оттенок, наливаясь кровью. Глаза после наблюдения за всем смешались с миром, будто хамелеоны, став ночью. Искры озорства блестели на его лице, юношеская ветреность сочилась из него, но не по-юношески резкие черты приковывали взгляды. Ровный нос, острая линия скул и торчащий из-под ворота кожаной куртки кадык. Три визитные карточки, но таких можно насчитать намного больше. Если скользнуть ниже… Куртка очерчивала каждую линию тела, словно сшита на заказ, а джинсы, заправленные в специальные ботинки, соблазнительно обтягивали крепкие бёдра. Альфа выглядел альфой, действительно. Но его аура не источала какой-то чрезмерной сексуальности или что-то типа того. Чонгук был из тех парней, что постоянно и неустанно улыбаются. Его широкая улыбка отбивала солнечных зайчиков, ни на миг не померкнув при разговоре с Сокджином, до тех пор, пока он не споткнулся взглядом о появившийся на горизонте такой же байк, как у него. — Эй, — обеспокоено окликнул альфу Сокджин, — ты чего застыл? — он хлопнул Чонгука по плечу, но тот даже ничего не почувствовал, будучи прикованным взглядом к компании парней. Дело было вовсе не в них, а именно в том байке, на котором сидел один из омег. Это был точно такой же Триумф, но совершенно новой модели. Он завораживал своей глубокой и непроглядной чернотой, словно можно просунуть руку. Этот мотоцикл был иконой стиля с фантастическим уровнем детализации, а мотоцикл Чонгука выглядел иначе, потому что он был старше и иногда приходилось собирать его по частям. Тёмно-синий цвет превалировал во внешних данных, но были и другие, будто найдены на другом конце Земли. Царапины не были видны непытливому взгляду, но они были. Хоть это всё никак и не влияло на сами характеристики, Чонгук обиженно хмыкнул себе под нос, будто никто не смел являться в это место и вот так вилять перед ним новенькой моделью, поэтому он открыл рот, чтобы завязать какую-нибудь перепалку, но тут же его захлопнул. — Чего уставился, а? — захихикали трое омег, когда один из них задал вопрос. Мало кто выделялся из толпы. Омега, сидящий на заветном байке, был одним из того числа, что «мало». Впервые за всё время здесь Чонгук возненавидел громкую музыку, царящую вокруг, потому что ему не удалось детально расслышать голос. Бархатный и такой же глубокий, как тот чёрный цвет, что альфа рассматривал ранее, как всё чёрное облачение омеги, плотно прижимающееся к его телу. — Прокатить тебя? — вновь прилетел Чонгуку вопрос. Он, вдруг поняв, что выглядит глупо, ведь даже Сокджин начал толкаться локтем, проморгался, с ухмылкой взглянув омеге прямо в глаза. — Ты? Меня? — чуть не прыснул он ото смеха. — Ни за что. Честно говоря, он бы и не против, ведь омега перед ним… Изящен, словно кошка, а его светлые волосы были пятернёй зачесаны назад, предоставив взор на выбритые виски. Это почему-то будоражило кровь, как и тату на щеке, которое издалека было сложно рассмотреть. Двое тех, что были позади, тоже на своих байках, совсем не интересовали, будто люди без лиц в комиксах, но у одного было имя Чимин, у другого — Юнги. Так Чонгук услышал, когда они шептались. — Лучше я тебя, — внезапно предложил Чонгук, постукивая по своему байку, — покажу как нужно ездить на Триумфе правильно. Омега, казалось, был готов рассмеяться, но, поджав губы, он соскочил со своего мотоцикла, передав его в руки кому-то наотмашь, и вмиг оказался рядом, шумно носом втягивая воздух. — Бензином пахнешь, — вынес он вердикт. — Взаимно, — подмигнул Чонгук. Альфа снял шлем с руля, тут же засунув в него голову омеги, щёки которого возмущённо вздулись, и, придвинувшись, Чонгук наконец рассмотрел татуировку. «Создатель», — гласила надпись. — Самонадеянно, — усмехнулся он, бегая взглядом по лицу омеги. Тот выглядел высеченным из нефрита, его кожа сияла дневными оттенками, а россыпь родинок забавляла. На вид парню было чуть больше, чем самому Чонгуку, а комплекцией они были похожи, ведь сам по себе Чонгук не был крупным и накачанным, а самым-самым обычным. В момент, когда омега, представившись Тэхёном, снял с себя шлем, нацепив его на опешившего Чонгука, и уселся на мотоцикл, Чонгука впервые в жизни охватило сексуальное напряжение, когда он скользнул взглядом по фигуре омеги, и ему пришлось сглотнуть скопившуюся слюну. Казалось, она была близка к тому, чтобы выливаться изо рта через край, ведь это была явная провокация. Всё вокруг — явная провокация! Слишком широко раздвинутые ноги, слишком самодовольная улыбка… Решил поймать в ловушку, а на деле — попался сам. Чонгук улыбался солнечно, словно ребёнок, а вот омега перед ним — словно наглый кот, самонадеянный наглый кот. Но не менее искренне. — Запрыгивай! — хлопнул он перед собой, и Чонгук, рассмеявшись такой инициативности, повиновался. Вмиг оказавшись на байке, он застегнул шлем, мысленно беспокоясь о том, что омега за спиной без него, и решил быть максимально осторожным. — Держись крепче, — бросил он через плечо, — детка. — Ты что, с ума сошёл? — рассмеялся омега, но всё же обвил талию руками, умостив подбородок на плече. Чонгук в это время завёл мотоцикл и рев мотора разнёсся волной, усиливаясь с каждой секундой. — Какая я тебе «детка»? — не прекращал Тэхён. — Мне, может, называть тебя папочкой? — Боже упаси! — взволновался альфа, подпрыгнув на месте. — Я наверняка младше тебя! Тэхён засмеялся громче, услышав волнение в голосе Чонгука. Казалось, что диалог доставлял ему немыслимое удовольствие, но он, сжав бока Чонгука, ощутимо сильно даже сквозь настоящую кожу, не его, шепнул на ухо: — Тогда давай по газам, Врум-врум, — и Чонгук тут же оттолкнулся от земли, минуя людей, со скоростью света сорвавшись с места вдоль почти пустынной трасы. От резкого удара ветром, Тэхён спрятал лицо за спиной Чонгука, плотно прижавшись, а его колени сжали бёдра альфы. Специально, конечно же. И омега уверен, что он бы услышал рваный выдох из уст нового знакомого, если бы не шум в ушах. — А ты крут! — прокричал омега, смеясь. Глаза улавливали лишь ровные линии — то, что осталось после искажений скоростью. Казалось, что зрачки расширились от безумия, которое охватило с головой. Чонгук гнал так быстро и так умело, что Тэхён не хотел, чтобы тот когда-либо останавливался. Он, пытаясь отбросить странную ситуацию, расцепил руки, подняв их ввысь, и закричал: — Мир! Иди к чёрту! Чонгук, впервые встретив такого человека, мог только беспокойно смеяться, увеличивая скорость. Стрелка на спидометре и не думала останавливаться, так что альфа крикнул: — Твои ручки должны быть на моей талии! — Ручки у твоей колымаги, малыш! — смеялся Тэхён, но всё же вернулся в своё прежнее положение. — Но у тебя такой же байк! — Я не отрицаю! Чонгук не знал смеяться ему или плакать, так что он гнал вперёд. Эмоции внутри бурлили, как кипящая вода, но поэтому ситуация и была странной — ведь быстрая езда не ново для него. Должно быть, дело было в другом! Чонгук решил, что всё-таки плакать, когда ощутил, как проворные пальцы, словно змеи, стали подниматься вверх. Его тело взялось электрическими разрядами, но это было пустяком, пока те же пальцы не расстегнули молнию куртки, нырнув под неё. Тонкая футболка издевалась, пропуская холодный ветер и тёплые ладони. — Что ты творишь?! — закричал Чонгук. Не то чтобы он против! Просто ситуация не располагала. — А у малыша проколоты соски! — закричал на всю округу Тэхён, найдя то самое, о чём речь. — Как прекрасно! Его руки застыли на груди, но от этого было не легче. Чонгук, ощущая своей кожей и леденящий ветер, и жаркие касания, не мог совладать с собой. Байк взревел, разгоняясь, и Тэхён закричал: — Да, вот так! Быстрее! Его голос был мелодией среди всего, Чонгук слушал только его, поэтому каждое предложение казалось благодатью. Каждое предложение дарило улыбку, смех, он не мог быть серьёзным, когда крики позади него становились всё более забавными. — Альфа, — обратился Тэхён, ведь не знал имени, — прокричи: «Тэхён — создатель! Тэхён — гребанный создатель!», — это было озорством в чистом виде, юношеской прихотью среди вороха положительных и ярких эмоций, но Чонгук не смог заставить свои губы остановиться: — Это ложь! Это самая настоящая ложь! Тэхён, услышав это, ущипнул альфу за сосок, оттянув, отчего пришлось вскрикнуть, и руки омеги поползи вниз по торсу, совершенно не беспокоясь, что парни на огромной скорости несутся по трассе. — Твои слова — ложь! — закричал он, остановившись на низу живота. — Нет! — рассмеялся Чонгук, скрывая дрожь в голосе. Чонгук летел так быстро, что невозможно было ухватиться за какие-то детали, но Тэхён, заметив в одной из машин, которую они миновали, собаку, начал махать водителю легкового автомобиля и кричать: — Здоровья вашему питомцу! Слава ночным гонкам! Он ёрзал позади, пытаясь встать, кажется, на сиденье, но Чонгук, снизив скорость, схватил его за запястье, усадив обратно, и помчался быстрее обычного, вскоре оказавшись среди домов. Он заехал в какой-то из дворов, остановившись у потрёпанной кирпичной стены. — Ты что, изнасиловать меня удумал? — без толики страха спросил Тэхён. Казалось, ему никогда не бывает грустно. Он постоянно улыбался и смеялся, совсем по-доброму, хоть и хитро, отчего его никак нельзя было прочесть. — Сумасшедший, — выдохнул Чонгук, — сумасшедший… — он снял шлем, взмахнув волосами, и устало выдохнул, обернувшись. — Ты вёл себя беспечно. — Я вёл себя весело, — возразил омега, подмигнув. Свет его карамельных глаз мог бы сбить с ног, но Чонгук сидел. Всего лишь сидел, поэтому его спасла стена, на которую он облокотился рукой. — Сумасшедший, — вторил он, но, конечно же, без ноток зла. — Раз уж мы тут... — голос Тэхёна стал ниже. Его руки вмиг нашли своё место, ранее забронированное, и поползли к ремню джинс, безбожно его расстегнув. — Что ты делаешь? — Чонгук недоумевал, но все его попытки тут же были остановлены. Одна из рук пробралась к его шее, пальцы обхватили челюсть и надавили, отчего он рухнул на плечо позади себя, прикрыв глаза. — Я же нравлюсь тебе, правда? — улыбнулся омега. Он не ожидал от этой ночи ничего подобного, но, увидев альфу, который заинтересовался не им, а мотоциклом, просто не мог поступить иначе! Это первый человек на его пути, который только после того, как осмотрел железяку под ним, поднял глаза на самого омегу! Немыслимо! — Нравлюсь? — прошептал он на ухо, прикусив мочку. Вьющиеся волосы Чонгука взмокли, прилипнув к вискам, а сам он тяжело дышал, даже не пытаясь поднять голову. На плече омеги ему вдруг стало слишком удобно, чтобы пытаться принять другое положение, а руки, накрывающие вставший член сквозь ткань белья, совсем не смущали. Вокруг — всё та же ночь, лишь некоторые окна в жилых домах ярко горели, что совершенно точно не было проблемой. Безрассудство накрыло с головой. Даже тяжёлый мотоцикл не казался тяжёлым, ведь было гораздо труднее совершенно в других местах. — Нравлюсь, — утвердительно промурлыкал омега, тут же скользнув языком по очертаниям уха, а рука в штанах осталась неподвижной, в то время как вторая — активно танцевала на груди, специально задевая вставшие соски, оба которых, как он заметил ещё тогда, проколоты, словно булавками. Альфа тяжело дышал, поэтому Тэхён никак не мог не провести пальцами по дёргающемуся кадыку, поднявшись выше. Губы, которые тот постоянно облизывал, блестели от слюны, которую хотелось попробовать на вкус, но он, резко склонив голову альфы набок, припал к шее, всасывая нежную кожу. Будто десятки игл впились в поры, пронзая насквозь, и Чонгук задрожал, сильнее запрокинув голову. Он зажмурил глаза, не в силах ничего видеть, но точно ощутил, как шлем из его руки выскользнул, а ладонь разместилась на колене омеги. Оно было хрупким, резким, таким, что почти помещалось в ладонь, отчего крыша совсем поехала, и он отбросил все мысли. — Если мы встретились, то вместе поплатимся за грехи, — искушение сладким голосом. Тонкие пальцы омеги нырнули под кромку белья, обхватив возбуждение. — М-м-м, — протянул Тэхён, — какой железный, — он провёл на пробу рукой, исследуя член, выбив у альфы рваный выдох, — байк. Чонгук, кажется, увидел под веками пляшущих чертей, повинующихся Тэхёну, и крепко сжал зубы, лишь бы не простонать, лишь бы не простонать. Но тот, будто почувствовав мысли, сжал член крепче, ощущая каждую пульсирующую вену, а пальцы другой руки просунул альфе в рот. — Малыш не против? Тот, казалось, захныкал, обхватив губами фаланги, и прошёлся языком по узорам на подушечках пальцев, а Тэхён вновь вернулся к шее. Его губы пламенно целовали кожу, двигаясь от ключицы к скуле и обратно, а его рука на члене в таком же темпе скользила по крепкому стволу от основания до головки круговыми движениями. Ноги Чонгука разъехались, словно кто-то толкнул их в стороны, и он почти что размяк в руках Тэхёна, отчего было сложно удерживать равновесие. Будто почувствовав, омега усмехнулся, прикусив ключицу, чтобы оставить след от зубов, а его пальцы, что на правой, что на левой — были влажными. Слюна и смазка, сочащаяся из Чонгука, смешались бы, если бы омега хлопнул в ладоши. — Стони, — выдохнул Тэхён куда-то в шею, отчего мурашки разбежались, — стони своё имя. Чонгук, который до этого старательно сдерживал любые звуки, словно это самое важное задание в жизни, будто сорвался с цепи. Его никто не касался так и никто ему не приказывал, так что он не знал, как противостоять. Да и не хотел. — Чонгук, — захныкал он, — Чонгук… Омега по-доброму рассмеялся прямо в щеку, а затем вновь принялся выцеловывать каждый миллиметр. Его пальцы выскользнули изо рта, оказавшись на талии, чтобы придержать, ведь Чонгук действительно почти что падал на бок. О стены домов отбивались хлюпающие звуки и тихое, блаженное «Чонгук»… Альфа стонал своё имя, но это казалось таким нереальным, словно к его виску приставили дуло пистолета, но там — лишь губы. Мягкие, тёплые. И язык. Он добровольно выстанывал своё имя, с каждым разом чувственнее и чувственнее, потому что ощутил как омеге это нравилось, стоило скользнуть чуть назад, чтобы столкнуться с ним спиной. — Чонгук… Тэхён, наслаждаясь голосом альфы, закатывал глаза, лбом упираясь в его плечо. Рука неумело, но с невероятным притворством, словно да, выводила на члене узоры, а пальцы касались уретры, сбивая с ритма Чонгуково имя. Он, казалось, совсем не думал, а ведь прямо из-за угла могла появится бабушка, что ходила за хлебом, или какой-то алкоголик, звенящий бутылками, но было важно лишь одно — звенящий голос, разрезающий всё вокруг. — Чонгук, Чонгук… Чонгуку было жарко и холодно одновременно, серебро в его сосках было настолько холодным, что он не смог бы выносить такого контраста, не будь рядом Тэхёна, который не давал возможности даже вздохнуть спокойно. Его руки, словно изучили тело досконально, проходились именно там и именно так, как нужно для большего наслаждения. — А я кто?.. — прошептал вопрос Тэхён. Чонгук, мечтая о том, чтобы тоже к нему прикоснуться, хоть как-нибудь, прошептал: — Создатель, — совсем тихо, — создатель. — Послушный, — в голосе Тэхёна послышалась улыбка, совершенно искренняя радость, что совсем не вязалось с данной ситуацией. А ситуация была жаркой, влажной, пошлой. Чонгук не думал, что под его узкую куртку и такие же джинсы проникнет кто-нибудь в этот день, да вообще не ожидал, что кто-то будет так с ним обращаться. Но с ним обращались… Тэхён схватил за волосы на затылке и повернул к себе. — Посмотри на меня, — и Чонгук открыл глаза, столкнувшись с невесомостью. Он думал обо всём и ни о чём сразу, но рука на его члене, скользящая вверх вниз, а затем ещё вниз, ещё ниже, лаская кожу, совершенно не заботилась ни о каких мыслях. Точнее, её владелец. Он совершенно ни о чём не заботился. — А теперь стони, — сказал он, смотря прямо прямо перед собой. Тэхён не отрывал взгляда, хоть и тяжело было смотреть на альфу, щёки которого раскраснелись, как и нос, а из-под ресниц блестели возбуждённые искорки. А губы шептали собственное имя. — Чонгук… — Ещё. — Чонгук… Рука омеги не останавливалась ни на секунду, а взгляд его бегал по лицу перед собой, отмечая каждую мелочь, и он вдруг подумал, что совсем сошёл с ума. Что-то щёлкнуло в мозгу, что-то срочно потребовало податься вперёд. Он так и сделал. Его губы накрыли приоткрытые губы Чонгука, но совсем мягко, не так грубо, как вращалась рука на головке или пальцы, оттягивающие сосок, не так, как он шептал «стони». В поцелуе он не вёл, просто коснулся, ведомый странным чувством, а уж другие губы, словно цветочные лепестки, кровавые розы, начали перебирать его собственные. Они были нежными, но в тот же час — колючими, словно шипы. И Тэхён прикрыл глаза. Поза была неудобной, но такая мысль промелькнула лишь единожды. Забывшись, каждое касание ощущалось, словно самое первое в жизни. Язык Чонгука был таким горячим, будто пламя, наверное, поэтому так искусно переплетался с языком омеги, а затем по-хозяйски рыскал во рту. В поцелуе вёл Чонгук, очерчивая ряды зубов, пробираясь дальше, словно хотел высосать жизнь, но во всём остальном — Тэхён, интенсивнее надрачивая альфе, отчего штаны съезжали с бёдер, а сам альфа скользил вниз, не в силах усидеть на месте. Он почти полностью лежал на груди Тэхёна, а тот не прерывал поцелуя до тех пор, пока член в его руке не начал пульсировать. Он сжал его у основания, рассмеявшись, а Чонгук обречённо захныкал. — Мхм… — вырвалось из его рта. — Что ты говоришь? Что говоришь? — издевался омега. — Стони. И Чонгук стонал. Своё имя. Оно звучало так обречённо сладко, что Тэхён не в силах был издеваться дальше и, уткнувшись лбом в плечо альфы, вновь заскользил рукой по разгорячённой плоти. Ему нравилось то, как отзывчив Чонгук, поэтому остановится во второй раз было бы пыткой для него самого. Измазав руки в смазке, он хотел большего, двигая рукой быстрее, и вскоре, сильнее начав стонать, Чонгук вжался в его грудь лопатками, кончая. Сперма толчками начала покрывать пальцы Тэхёна, блуждающие на члене, и он довольно заулыбался, не останавливаясь. — Чонгук… — совсем обессилено продолжал альфа. Казалось, что у него действительно не было никаких сил, так что Тэхён горделиво задрал подбородок, будучи точно уверенным, что это он всему причина. — Ты ни с кем так больше не катался? — прошептал Тэхён, касаясь губами скулы. — Нет, нет… — Чонгук замотал головой, жмурясь, и отрицал он таким тоном, будто это был самый очевидный в мире ответ. — Конечно же, нет… Омега тихо засмеялся, а Чонгук подхватил его смех, замолкнув в ту секунду, как пальцы, измазанные в собственной сперме, оказались у его рта. — Слижи, — попросил Тэхён и сам подался вперёд, столкнувшись с губами Чонгука. Это было немыслимо, но они вместе облизывали пальцы омеги, соприкасаясь языками, словно так положено. Затем Тэхён поддел теми же пальцами подбородок альфы, взглянув на него. Его лицо было совершенно ленивым, казалось, что ехать куда-либо было самой ужасной идеей. Вид у него был поистине растрёпанный, ширинка расстёгнута, штаны почти слезли. Тэхён улыбнулся, ему вдруг захотелось обниматься, так что он обвил Чонгука руками, который удобно разместился в их кольце. Не верилось в это, но Чонгук всё так же рукой опирался о стену рядом, так что Тэхён, когда подумал об этом, взволновался. Наверное, у альфы затекли если не все конечности, то рука — несомненно. Поэтому омега пробрался к его штанам, вернув им первоначальный вид, а затем застегнул по самое горло куртку, прошептав на ухо: — Холодно. Чонгук рассмеялся. Тэхён не видел, чтобы кто-то так счастливо смеялся, словно над самой искусной шуткой в мире, поэтому его глаза широко распахнулись, а ресницы хлопали, пытаясь взлететь. — Тебя не заботило это раньше, — объяснил альфа, наконец сев в пристойное положение. Он ощущал некое неудобство в штанах, но, бросив взгляд на омегу, а затем ниже, между его ног, он ухмыльнулся, ведь тот явно возбудился и ему нужна была помощь, так что Чонгук тут же сказал: — Погнали назад? Тэхён, честно говоря, о себе совсем не думал, но после такого странного взгляда, он вдруг вспыхнул, словно новогодняя ёлка, и прислонил ладони к щекам. — Ты дурак! — возмутился он, стукнув Чонгука по плечу. — А ты детка! — Я не детка! Казалось, что за такое обращение Тэхён готов врезать по морде, поэтому Чонгук ни на секунду не затыкался, даже тронувшись с места. Ему почему-то вдруг захотелось безудержно болтать до самого рассвета и смеяться, в чём, вероятно, омега его поддерживал. Хоть по дороге назад он и не пытался встать на сиденье и крепко обвивал талию Чонгука руками, он всё же безудержно кричал: — Разъезжайтесь все! Малыш покоряет дороги! Такие фразы были неоднозначными, но Чонгук не мог перестать смеяться, лишь когда он понял, что доезжает до места сбора гонщиков, вдруг стало совсем не весело. Он мог увезти Тэхёна куда-угодно, почему он привёз его именно в это место? Надо было его украсть! Голову заполонили странные мысли и чувства. Всё вдруг оказалось совершенно неправильным. Чонгук медленно прокатился между людей, вернувшись на точку старта, и те двое омег, что были с Тэхёном, сразу же их заметили, начав махать руками и кричать: — Тэхён, ты там с ума сошёл? Это на тебя не похоже! — Ну и сорванец! Омега ухмыльнулся, спрыгнув с байка, и поспешил удрать, но Чонгук схватил его за руку, взглянув в глаза. Ситуация была совершенно непонятной. Его заинтересовал байк. Омегу заинтересовал он. Затем омега заинтересовал его. Чонгук решил доказать, что крут, а в итоге — доказали ему. А теперь? Неужели этот создатель ведёт так себя со всеми? Наверное, Чонгук никогда не видел более самодовольного лица. — Ты не можешь вот так уйти, — замотал головой Чонгук, — ты трогал мой чле… Не успел он договорить, как омега испуганно прикрыл ладошками альфе рот, шикнув, словно змея, угрожающе, а, повернувшись к друзьям, нервно заулыбался, сказав: — Сейчас, сейчас. Чонгук мычал, пытаясь вырваться, и уже успел сто раз пожалеть, что так поспешно снял шлем. Его бы в нём было гораздо тяжелее достать. — Ты ещё прокричи всем! — шёпотом возмущался Тэхён. — Ты же кричал на всю округу, что я малыш! — смог сказать Чонгук, когда губы оказались на свободе. Тэхён вздохнул, закатив глаза, но по нему было видно, что не улыбаться и быть серьёзным в данный момент — действительно сложно. — Дай мне свой номер, — требовательно сказал Чонгук. Он ожидал всего, чего угодно, но Тэхён рассмеялся, словно это было самой глупой просьбой в его жизни. Чонгук не мог поверить! Это что, получается, его использовали?! Или он?! Он не легкомысленный! Как только альфа набрал в лёгкие побольше воздуха, чтобы выказать всё своё возмущение, Тэхён начал смеяться заливистее, сгибаясь от непрекращающегося хохота. — Насмешил! — он успокаивающе похлопал опешившего Чонгука по плечу, на ухо прошептав: — Ты был непослушным, — а после развернулся и ушёл! Чонгук мог лишь глупо хлопать глазами вслед удаляющемуся силуэту. Он, конечно, не мог так просто отступить, поэтому в голове перебирал коварные планы. Украсть Тэхёна, украсть Тэхёна, украсть Тэхёна… Ну зацепил он его, зацепил! Как отпустить?.. Но омеге кажется не было до этого дела. Чимин, наблюдая эту картину, сжимал пухлые губы в тонкую полосу. Чтобы не рассмеяться. Никогда в жизни не было такого, чтобы Тэхён так бездумно с кем-то куда-то поехал, а сейчас — его друг вот так просто уйдёт? Он в это отказывался верить, да и лицо Тэхёна, как и его бёдра, которыми он специально призывно вилял, говорили совсем о другом. И он был прав. Тэхён, оказавшись рядом, прислонившись ближе, прошептал на ухо: — Дай ему мой номер, — и, будто сказал что-то совершенно дерзкое, обернулся к Чонгуку, показав язык. — Было приятно познакомиться, Врум-врум! — затем поспешил скрыться в толпе. «Не детка».