In Which Laura Is Never Going To Let Derek Live This Down

Стайлз только сейчас начинает понимать, что широкая спина, за которой он прячется, выглядит гораздо более мускулистой, чем он ожидал. Человек перед ним оборачивается с крайне возмущенным выражением лица, и его золотистые глаза смотрят в самую душу. — Блять, он оборотень. Кто-то безумно хихикает позади него, но Стайлз слишком занят рассматриванием самого великолепного, восхитительно-щетинистого подбородка из всех, что ему доводилось видеть. — Так вот от чего я тебя спасаю? Смешки за спиной Стайлза превращаются в откровенные завывания смеха и перебивают великолепного чувака-оборотня, чье лицо сейчас выражает что-то между негодованием и ужасом. Стайлз слышит, как Скотт, бегущий за ним по лестнице, ступает мимо ступеньки и скатывается вниз, издавая приглушенные чертыхания. Когда Стайлз был младше, он был уверен, что его вторая половинка станет полицейским, как его отец, или, возможно, пожарным. В глубине души, особенно после насмешек со стороны одноклассников и учителя химии, Стайлз надеялся, что его соулмейт — супергерой, который заберет его с собой вместе спасать мир. Позже, в старших классах, Стайлз уже был согласен даже на суперзлодея, только бы избавиться от статуса неудачника. Сейчас же он чувствует что-то вроде разочарования. Что, честно говоря, является единственным оправданием для его следующих слов: — Вы должны знать, что Скотт — тот еще читер, когда дело касается щекотки, — так же, как и для дальнейших объяснений о том, что его просьба о помощи была абсолютно оправдана и он действительно в ней нуждался. Его рассказ сопровождается беспорядочными размахиваниями рук, от чего Стайлз спотыкается о собственные ноги и приземляется в аккурат на мужчину. На лестнице Скотт громко хлопает себя по лицу, изображая фейспалм. Таинственный человек позади Стайлза хрипит так, будто у него проблемы с дыханием. Оборотень сжимает переносицу с невероятно обреченным выражением на лице. Вздохнув, он протягивает Стайлзу руку. Когда тот пытается повернуться, чтобы посмотреть кто, черт возьми, смеётся у него за спиной, то снова оступается, теряя равновесие, и оборотень оказывается вынужденным сделать выпад вперед, чтобы его поймать. Только мужчина ещё не знает, насколько Стайлз может быть неуклюжим, а потому спустя несколько мгновений они оба оказываются на полу. — Лора, ради бога, перестань смеяться и убери его от меня. Стайлз приподнимается и, упираясь ладонями в мускулистую грудь, отталкивается чуть сильнее, чтобы встать на ноги, и проводит руками ниже по чужому телу, сжимая бедро мужчины. Осознание того, что именно он сделал, приходит только когда снизу слышится сдавленный стон. Стайлз думает о нескольких вещах сразу: Ему срочно нужно услышать этот звук ещё раз. Ему срочно нужно поерзать на этих бёдрах ещё раз. Теперь он обязан убрать руку с бедра оборотня. И узнать его имя. И его семейное положение. И выяснить, кто эта чертова темноволосая девушка, прислонившаяся к стене и всё ещё истерически смеющаяся над ними. В процессе случайного облапывания Стайлз нащупывает ремень в совершенно неподходящим для него месте. — Ты всё-таки полицейский? Оборотень непонимающе моргает. — На тебе надета кобура для скрытого ношения оружия. Итак, ты полицейский? ФБР? Лицо его соулмейта с каждой секундой и с каждой репликой Стайлза становится все более растерянным, а в голову Стайлза приходит совершенно ужасная мысль, которую он моментально озвучивает: — О боже, ты же не член NRA*, правда? Скажи, что нет! На этих слова мужчина фыркает и закатывает глаза, но вместе с этим становится очень... смущенным. Стайлз никогда не думал, что это слово можно применить к шестифутовому мускулистому оборотню. Но да, именно таким тот и выглядит: он извивается под Стайлзом, отводит глаза, а его уши пылают ярко-красным. Стоя у двери, Лора с трудом переводит дыхание и между смешками выдаёт: — Давай, Дер. Расскажи ему. «Дер» (Стайлз знает, что не имеет права осуждать, но он надеется, что это прозвище) ещё больше краснеет и избегает зрительного контакта. Когда он поднимается на ноги, его руки парят в воздухе рядом со Стайлзом, как будто он хочет дотронуться, но не знает, можно ли. Стайлз умилился такому нерешительному поведению и алеющим ушам мужчины, но чувствовал необходимость сначала задать несколько очень важных вопросов. — Серьёзно, чувак, учитывая, что я сын шерифа, я знаю, как сложно оборотню получить разрешение на ношение оружия. — Стайлз наблюдает за тем, как глаза Дера почти комично расширяются, а Лору сгибает пополам в новом приступе смеха. — Я просто хочу узнать, тебе нужна помощь? Может, кто-то преследует тебя? Потому что я уверен, что папа был бы готов помочь с тем, чтобы ты получил какую-нибудь защиту... Дер слегка вздрагивает, когда со стороны Лоры доносятся звуки всхлипов и повизгивания. Он смотрит на свои ноги, шаркает ими по полу и что-то бормочет себе под нос. Стайлз как раз собирается попросить его повторить, когда Скотт спускается по соседней лестнице, задыхаясь от того, что пытается не рассмеяться. Тяжело вздохнув с таким видом, будто он сожалеет обо всех своих жизненных решениях, которые привели его к этому моменту, Дер, скрипя зубами, говорит: — Я думал, у тебя будут серьёзные неприятности. Я..., — он делает паузу, затем расправляет плечи и мрачно продолжает: — Я хотел тебе помочь. Стайлзу приходится закусить костяшки пальцев, чтобы не дать вырваться визгу. Но это никак не помогает ему сдержать улыбку, которая расползается по всему лицу. Его соулмейт — это поджаренный зефир — слегка хрустящий снаружи, но горячий и расплавленный внутри. И Стайлзу действительно нужно остановить ход своих мыслей, прежде чем он уйдёт в них слишком далеко, особенно учитывая способности оборотней считывать эмоции. Лора уже берёт себя в руки, хотя на её лице до сих пор горит гаденькая ухмылка. — С восьми лет он посещал все курсы самообороны и боевых искусств, которые были доступны для оборотней, — Лора произносит это со смесью поддразнивания и нежной гордости, хотя лёгкая дрожь в её голосе говорит о том, что в будущем она ещё не раз пошутит на эту тему. Стайлз с благоговением смотрит на Дера. Он ясно видит, как маленький восьмилетний мальчик, сосредоточенно прищурив глаза и решительно хмуря брови, полностью готов научиться защищать свою будущую пару, и пронзительный визг все же вырывается из груди Стайлза. — О боже, чувак, пожалуйста, скажи мне, что я могу обнять тебя, потому что это самая удивительная и милая вещь, которую я когда-либо слышал. — Дерек. — А? — Моё имя — Дерек, а не «чувак». Слово «чувак» проникнуто удивительным презрением. Стайлз закатывает глаза: — Итак, Дерек. Можно я тебя сейчас обниму? Тот недоверчиво смотрит на него, но все же медленно, почти нерешительно раскрывает объятия и слегка кивает. Стайлз обхватывает его руками и сжимает ещё до прозвучавшего сомнительного согласия. Оборотни печально известны тем, как ненавистно для них оружие, запах пороха и резкие, громкие звуки, насилующие их слух. Инструкторы по самообороне и боевым искусствам обычно не рады видеть оборотней в своих классах, потому что большинство людей как раз из страха перед ними на занятия и приходят. И соулмейт Стайлза, основываясь лишь на нескольких словах на своем запястье, провел почти всю свою жизнь, сталкиваясь с таким пренебрежительным отношением, чтобы быть готовым помочь своей паре. — Я самый счастливый гребаный человек на планете. — Голос Стайлза приглушен грудью Дерека, и тот слегка отстраняется, чтобы неверяще посмотреть на молодого человека. Одна его бровь приподнимается, явно выражая недоверие к психологическому состоянию Стайлза. — Чув...Дерек. Я буду говорить об этом до конца своей жизни, ибо это правда самое офигенное из того, что для меня делали. Даже лучше, чем когда Скотт поделился со мной половиной своего Reese’s** во втором классе. —Скотт согласно угукает из того угла, в котором пытается переварить новую информацию. — Даже лучше, чем когда Лидия рассказала жене Харриса о его любовнице. Ты переплюнул даже это, а мне казалось это невозможным. Ты ради меня прошел через ад из тренировок. К концу рассказа Стайлз слегка запыхается из-за того, как быстро говорил. Но выражение лица Дерека смягчается, его уши снова приобретают красный оттенок, и он смотрит на Стайлза с удивлением, а затем на его лице вспыхивает обескураживающая улыбка. Стайлз клянётся, что никогда не будет подшучивать над кроличьими зубами Дерека, если будет получать от него такие милые улыбки до конца своей жизни.