Что-то другое.

он выдыхает дым куда-то в небо, скрывая звезды полупрозрачной пеленой. ты уже не плачешь- слез попросту не осталось, лишь следишь за каждым его движением, сильнее прижимая колени к груди. он молчит. ты тоже. тишина давит. почему-то машины не проезжают мимо дома, ветер стих, ночная живность спряталась в своих домах. даже стук сердца не удаётся уловить в этой проклятой, давящей, такой громкой тишине. сигарета тлеет и вскоре летит куда-то вниз, соприкасается с прохладным асфальтом, и ты лишь хочешь повторить ее полёт. -мне жаль- на выдохе произносит Ринтаро, и сотня мыслей зарождаются в твоей голове. «что жаль? кого? меня? себя? нас? или ту сброшенную вниз сигарету, ведь до фильтра оставалось много? что тебе жаль? ну что?», но не одной из них ты не даёшь стать звуком, просто улыбаешься, какой-то слишком больной, сломленной, уставшей полуулыбкой. -я боюсь- он заминается- я… боюсь… потерять тебя, прости… — глаза предательски начинают слезится, может от ветра, которого нет или от едкого дыма, давно растворившегося в воздухе, или все же от грусти, что пару минут назад с балконе полетела недокуренная сигарета, а не твоё тело. -я жалею обо всем что случилось- слова вылетают сами собой, и возможно ты бы ударила себя по лбу за привычку сначала говорить, а потом думать, но только не сейчас, ведь хуже не станет, правда? слишком холодные, слишком серые, слишком пустые и слишком родные глаза направлены на тебя, но ты не поднимешь голову, чтобы заглянуть в них, чтобы увидеть то, что кроется где-то глубоко в душе. нет. -о чем ты жалеешь? о том, что не сказала раньше? о том, что довела себя до такого состояния? о том, что никто из твоего окружения не в курсе? о чем? — полусмех, полукрик, полуистерика. что это было? -я жалею лишь о том, что тогда, тёплой, но такой дождливой осенью, я позволила сказать тебе те три слова, да ещё и ответила на них- усмешка, глаза вновь слезятся, а удары сердца сбиваются вместе с дыханием. перед глазами пелена и силуэты прошлых вас. все же действительно забавно… тишина наступает как-то резко. опять не слышно ничего. поднимаешь голову и вновь жалеешь о том, что тогда вниз полетела всего лишь сигарета. он смотрит куда-то сквозь. сквозь тебя. сквозь бетонную стену. сквозь другие комнаты. смотрит куда-то, где виднеется весенний закат и фигура человека, а нет, их же два, они просто слишком близко… -это конец? — два слова. один вопрос. и ты уже знаешь на него ответ, но почему рот не открывается, а вместо слов выходит лишь хриплый писк или глухой крик, или громкий вздох, определённо что-то, но не всплывшей в голове ответ. Суна вновь смотрит на тебя, медленно облокачивается на такую же холодную стену, (такую же как кто? ты? он? или как тот зимний чай, который остыл из-за слишком тёплых губ?), он сползает по стене, наверняка на чёрной футболке останутся следы от пыли, но кого это волнует? хочется закрыть глаза, а когда откроешь будет лето, жара и яркое-яркое солнце, будет небольшая комната с электрическим вентилятором и два тела, облокотившиеся друг на друга. и какая разница, что из-за прикосновений только жарче, а из-за поцелуев воздуха становится меньше, какое дело есть до мокрых лбов и прилипающих волос? сейчас важно не это, далеко не это… ты поднимаешься на ноги, но почему они так дрожат, ведь совсем не холодно? подходишь к какому-то слишком разбитому Ринтаро и заглядываешь в глаза. -прости- слёзы текут по щекам и капают с подбородка куда-то вниз- прости- руки дрожат, но все же находят бледное лицо, аккуратно накрывая скулы- хотелось бы, что бы все сложилось по-другому, что бы тот домик на краю токио стал нашим, что бы пастельное белье было бы чёрным, что бы звезды были ярче, что бы закаты были как той весной, что бы вместо вентилятора купили кондиционер, что бы смех разрезал тишину, что бы объятия были крепче, что бы чай продолжал остывать, что бы ночи были длинней, что бы пальцы переплетались с другими, что бы… что бы мы были счастливы, что бы были мы. что бы вместо той сигареты на асфальт упало что-то другое…