Миссис и миссис Кингсли

У Ирацибеты красные волосы оттенка бургунди, всегда уложенные в идеальную «марсельскую волну». Отглаженный костюм-тройка с гольфом под горло и юбкой-миди из эко-кожи. Ирацибета позволяет себе только одну вольность — яркие губы. Но и те часто складываются взыскательным бантиком, если что-то идет не по плану. Дисциплина, стоицизм, императивность — три кита, на которых держится ее репутация. Алиса любит этот бархатный бантик, очерченный карандашом на тон темнее помады. Вернее, Алиса любит нарушать его ювелирную симметрию, смазывать в поцелуе края, и пользуется этой возможностью при каждом удобном случае. — Где пиджак? — сухо спрашивает Ирацибета, затягивая на шее шелковый платок в честь праздника. — Он мне узок в плечах, — жалуется Алиса, завязывая шнурки на втором кроссовке. — В этой обуви ты не пойдешь, — тоном, не терпящим возражений, заявляет Ирацибета. И Алиса идет в школу в черных лаковых туфлях на толстом каблуке. Работать на Ирацибету врагу не пожелаешь. Но для Алисы чем сложнее, тем чудесатее. Что толку преподавать в школе, если не с кем вступить в конфронтацию, если ты ежечасно не продумываешь тактику боя, не плетешь интриги, не вступаешь в открытое сражение? У Ирацибеты и Алисы разные взгляды на учительские обязанности. И хотя из кабинета директора часто слышатся возмущенные крики, Алису почему-то никто не увольняет. Но и бесконечные инспекции директрисы не прекращаются. Эта бессмысленная бескомпромиссная вражда привлекла внимание учеников, и каждый теперь стремился записаться на факультатив к миссис Кингсли. Дети не могли еще вникнуть в суть ее острот, но все хотели научиться выражать свои мысли открыто. Мало кто знал, что директриса, посещающая уроки бедной миссис Кингсли, не просто ее однофамилица, а жена. И что по вечерам в гостиной, где потрескивает камин и пошлая пародия на шкуру медведя протягивает лапы к огню, миссис и миссис продолжают вести бой, но войска располагают в позициях… другого порядка. Противолежащих. — Многие из вас верят в теорию большого взрыва. Но я хочу, чтобы вы придумали свою версию создания вселенной. Не ориентируйтесь на существующие мифы, напишите свой, — произносит Алиса, сияющими глазами обводя учеников. Класс с готовностью принимается за работу. Они ценят творческий подход учителя, им не терпится блеснуть остроумием перед ней и, разумеется, перед зверюгой-директрисой. Ирацибета отрывается от заполнения документов. Она восседает на задней парте и даже не подозревает, сколько жвачек прилипло к юбке-миди из эко-кожи. — Миссис Кингсли, возможно, сама приведет пример? — предлагает она, требовательно складывая губки бантиком. Алиса сглатывает и отводит от них взгляд. Губы Ирацибеты, старательно накрашенные утром у зеркала, подправленные в обед, после поцелуев в коморке, и еще раз подрисованные после большой перемены, умоляют избавить их от глумливого блеска, испить жадные вздохи, украсть тихий стон. Класс выжидающе молчит. — Хорошо, — решается Алиса. — Я попробую. Ирацибета откидывается на спинку стула. О недописанном отчете она забывает. Алиса сохраняет с ней зрительный контакт и едва сдерживает улыбку: –В бесконечном саду, среди множества других цветов, росло две розы: красная и белая. Обе были прекрасны, обе чудесно пахли, но не было между ними согласия. — Лучше послушаем кого-то из учеников, — перебивает Ирацибета, стремительно краснея. Она не любит вспоминать о сестре. — Мистер… Хайтопп, прошу. Террант Хайтопп не пользуется расположением Ирацибеты. Вечно она его дергает. — Моя версия не такая поэтичная, как у миссис Кингсли… миссис Кингсли, — признается ученик, взъерошивая и без того неряшливую прическу. — И все же, — настаивает Ирацибета. — Сначала был кирпич. Смех прокатывается по рядам. Алиса беспокойно скользит взглядом по лицам учеников. Не подставляйте одноклассника, будьте человечны! — Кирпич упал на голову дураку, — продолжает Террант. — Дурак раскололся на две части: женщину и мужчину. А дальше — как в Библии. Класс трясется от смеха. Ирацибета дергает бровями: — А откуда взялся дурак? — А дураки были всегда, — пожимает плечами Хайтопп. От дополнительных вопросов Терранта спасает звонок и довольная его ответом Алиса: — Спасибо вам за урок, ребята. Подумайте, что бы вы написали в своем мифе о создании вселенной. Террант, я жду продолжения, получилось неплохо. — Миссис Кингсли, — хлестко произносит Ирацибета на полпути к выходу. Жвачки молочными созвездиями мелькают на ее юбке из эко-кожи. — Зайдите ко мне в кабинет. Сейчас. — Да, миссис Кингсли, — рассеяно отвечает Алиса, вовремя запнувшись на привычном «да, дорогая». — Она отрубит вам голову и повесит над письменным столом? — интересуется Мальямкин, когда за директрисой закрывается дверь. — Что вы, — смеется Алиса, — тогда ей придётся лицезреть меня ежедневно, а это, как известно, не способствует пищеварению. Переждав волну хохота, Алиса добавляет: — Вам следует уважать миссис Кингсли. Хотя бы потому, что она берет на работу уникальных людей — меня. Жаркое дыхание. Ее руки везде. Холодок по спине — Ирацибета опять оставила окно на зимнем проветривании. Красные ноготки запутываются в волосах Алисы. Что в них только не запутывается. Губы впиваются в плечо, скользят по ключицам. Алиса задыхается. Алиса стонет. — Алиса Кингсли, — шепот в губы. — Ты уволена, — говорит жёстко, а какими нежными поцелуями осыпает грудь. Алиса в отместку растягивает ее гольф, пересчитывает ребра. Украсть Ирацибету, забрать куда-нибудь на перевоспитание. Королева теперь — она. А свергнутая монархиня опускается на колени, целует бедра, хитро щурит глаза, поднимается выше. Мысли Алисы путаются (как и пальцы в "марсельской волне"), становятся вязкими, густыми сливками. Ирацибета — колдунья. Алиса беспомощна перед ее харизмой. По горлу прокатывается вздох наслаждения: - Ирацибета... Желанная разрядка так близка... В безоблачной голове Алисы ядерной боеголовкой взрывается звонок.