Массаж

— Вернулись? — мягко спрашивает Минхёк, откладывая телефон и стягивая очки с носа, получая короткую мягкую улыбку в ответ. Он совсем недавно вышел из душа, лениво натянув гостиничный халат, и Чжухон просто не может не улыбаться такому Минхёку. — Куда вы на ночь глядя попёрлись? — Ходили с Гюном в спортзал, — неохотно отвечает Чжухон, потирая затёкшую шею. Сегодня они явно сделали больше чем, планировали, судя по тому, как гудят его мышцы. — Устал? — Зверски. Чжухон медленно проходит вглубь комнаты, спотыкаясь об свой же рюкзак, который оставил возле двери, и чуть ли не падает на устроевшегося на кровати Минхёка, сразу же облепляя его всеми конечностями. Так спокойнее. — Я полежу так немного и пойду к себе, хорошо? Ответом ему служит лишь плотное кольцо чужих рук и короткий, совсем невесомый поцелуй в лоб. Тёплый и мягкий. Как и сам Минхёк. Они лежат так ещё несколько минут. В комнате тихо и немного душно, но это не мешает Чжухону слушать спокойное сердцебиение, лёжа на чужой груди. Минхёк задумчиво перебирает убитые покрасками пряди, тихо вздыхает и думает о чем то своём, в то время как с его ещё немного влажных после душа волос скатывается маленькая капля, застывая прямо на носу, от чего он отфыркивается как маленький котёнок. Чжухону спокойно. Это чувство приятно греет их обоих, разливаясь тёплой вибрацией в груди. — Выглядишь не очень, — констатирует Минхёк через пару минут умиротворения, поглаживая чужую макушку. — Тебе бы побольше отдыхать. — Я в порядке, прекрати, — бормочет Чжухон в ответ, слишком резко приподнимаясь на локтях и тут же падая от боли в мышцах. Тело под ним болезненно стонет. — Ты не в порядке, Чжухон. Минхек не спрашивает, Минхёк утверждает и тут же перекатывает их обоих набок, а после и вовсе укладывает этого горе атлета на спину, аккуратно усаживаясь на его бёдра. — Подними руки, — тихо просит он, приподнимая край мягкой кофты и невесомо касаясь тёплыми пальцами чужого живота. — Перевернуться сможешь? Чжухон на это лишь фыркает, переворачиваясь на живот, и практически сливается воедино с мягким одеялом под ним. Он не слышит ничего, ни единого шороха, и полностью погружается в свои мысли. Минхёк тихо, почти незаметно соскальзывает с чужой спины немного ниже, и Чжухон уже хочет спросить, что он задумал, когда чувствует, как тёплые ладони аккуратно надавливают на его позвонки, плавно скользя по мягкой коже. Чужой несдержанный выдох и Минхёк улыбается слегка безумной улыбкой, растирая и согревая раслабленное тело. Пока ладони, разгорячённые трением, массируют кожу и разминают крепкие мышцы, он довольно осматривает подтянутое тело под ним. — А ты подкачался, — хмыкает Минхёк, плавно скользя по чужой спине. Чжухон чувствует, как тяжелеют веки, на грани сознания понимая, что если Минхёк продолжит в том же духе уже двумя ладонями, он растечётся лужей по простыням и просто уснёт. Сложно сказать, кто из них получает больше удовольствия: разнеженный массажем Чжухон или Минхёк, гладящий знакомые до последней родинки плечи. Его кожа бархатная, немного покрасневшая от приятных прикосновений, и Минхёк невольно заглядывается на рельефность чужого тела, не упуская возможности погладить любимый загривок и оставить на нём пару коротких поцелуев. — Если ты продолжишь, придётся менять штаны, — глухо шепчет Чжухон. Одеяло практически полностью глушит его голос, но Минхёк все прекрасно слышит. Он оставляет это безответным. Только продолжает массировать широкую спину, то и дело прерываясь, чтобы мягкими движениями своих больших горячих ладоней пройтись по шейным позвонкам. — Хм, помнится, ты вчера купил новые брюки? — заигрывая спрашивает Минхёк, сильнее надавливая на чужие лопатки. — Тогда… Разреши мне продолжить? — шепчет он, опаляя горячим дыханием чужое ухо, и наслаждается приглушённым стоном в ответ. — Демон. — Учусь у лучших. Выныривая из плена мягкого одеяла, очертания которого расползаются у него перед глазами, Чжухон закусывает губу и осторожно, так чтобы не скинуть Минхёка, переворачивается сначала на бок, а после на спину. Минхёк понятливо привстаёт, опираясь на колени, а после, как будто бы ничего не случилось, вновь опускается на в миг напрягшиеся бёдра, продолжая разминать затёкшие плечи. Он упорно делает вид, что не замечает, как чужие ладони мягко оглаживают его бёдра, приподнимая полы халата. Их поцелуи всегда разные. Мягкие, совсем невесомые и нелепые, игрывые и кусачие, жаркие и чувственные, томные и сносящие крышу настолько, что они оба долго не могут прийти в себя, то и дело трогая блестящие из-за перемешанной слюны губы. Минхёк всегда немного смущается, когда кто-то из парней хихикает над его растрёпанным видом и опухшими губами. Из-за слишком насыщенного расписания они не часто занимаются любовью, ограничивясь поцелуями и незамысловатыми ласками — слишком уставшие, чтобы затеять что-то большее, но слишком на взводе, чтобы не делать ничего. Но сейчас это совсем не важно. Чжухон целует сладко и напористо, оттягивая нижнюю губу и кусая за непослушание. Минхёк доверчиво подставляет шею под поцелуи, пытаясь дотянуться до ширинки невозможных тёмных скини. Аккуратно развязывая пояс чужого халата, Чжухон всматривается в затуманненые глаза и неожиданно вскидывает бёдра вверх, попутно проезжаясь горячими влажными ладонями по внутренней стороне чужих бёдер — близко, но недостаточно. — О, боже, — хрипит Минхёк, когда его ноги сами собой дергаются и скользят по коленям, обтянутых плотной джинсой. Заметив чужую реакцию, Чжухон ещё раз пытается вскинуть бёдра вверх, потираясь своим членом о член Минхёка, за что получает протяжный стон на ухо. — Смазка, — бормочет Чжухон в чужую шею, на секунду отрываясь от мягкой кожи. — Нам нужна смазка. Он в последний раз крепко целует Минхека, буквально спихивая его с себя и многозначительно смотрит на так и не разобранный до конца чемодан. Минхёк понятливо кивает, на ходу снимая белоснежный халат и присаживаясь перед своим багажом. Непослушные пальцы немного уложняют ему задачу и, пока Чжухон рывком стягивал джинсы с до щиколоток, а потом и вовсе выбирался из них и отбрасовал в сторону, он трижды успел выругаться, но все-таки выудил из внутреннего кармана заветный бутылёк, кидая его замершему в ожидании Чжухону. Хлопает крышка и сладкий медовый запах разливается по комнате. Чжухон не понимает странное пристрастие именно к этой смазке, но так нравится Минхёку и он не смеет противиться. Чжухон пропускает тот момент, когда Минхёк снова оказывается на его коленях, принимаясь целовать его ещё более напористее, кусаясь и вздрагивая от прикосновений липких, немного прохладных пальцев. Он растягивает его легко и мягко, не переставая целовать и вслушиваться в чужое тяжёлое духание на своих губах. Когда к первому пальцу осторожно добавляется второй, Минхёк уже подается навстречу, пытаясь насадиться глубже, из-за чего Чжухон только сильнее стискивает зубы, сходя с ума от узости и жара. Нессвязный шёпот над его ухом, заставляющий то-ли взять его, то-ли остановиться, сбивается и полностью глушится скулящими звуками и тихим «я готов». Чжухон же готов кончить только от этого. Аккуратно приподняв чужие трясущиеся бёдра, он успокаивающе целует опухшие губы, когда Минхёк медленно опускается на его член и выдыхает сквозь стиснутые зубы, замирая на мгновение. Воздух вокруг них становится в разы тяжелее. В какой то момент, видеть такого разгоречённого Минхёка, с прилипшей ко лбу чёлкой и застывшей в уголке губ капелькой слюны, становится невозможным. Чжухон искренне верит, что Минхёк простите ему его слабость, потому что он резко меняет их местами, выскальзывая из дрожащего тела и переворачивая плохо соображающего Минхёка на спину. Несчастная кровать жалобно поскрипывает, совсем не предназначеная для таких телодвижений, но это интересует их в последнюю очередь. Чжухон входит жёстче, чем планировал (если в таком положении вообще можно что-то распланировать), вставляя сразу до конца и начинает размашисто двигаться, перехватывая чужие ноги, которые сразу же смыкаются на его пояснице. Смятое одеяло неприятно скользит по голым лопаткам, и Минхёк приподнимается, обвивая чужую шею и не переставая тихо повторять «пожалуйста», не до конца понимая, чего конкретно он просит. Чжухон действует так, как нравится Минхёку: выходит практически полностью, оставляя внутри только головку, и снова входит до упора, выбивая каждым толчком из него короткие стоны удовольствия. Терпение трещит по швам, отдаваясь диким головокружением, из-за чего Минхёк судорожно сжимается ещё пару раз и, прикусив собственные пальцы, кончает, с глухим стоном падая обратно на кровать. Белесая жидкость липкими каплями стекает по чужому животу, заставляя Чжухона замедлиться, чтобы не причинять дискомфорт гиперчувсвительному телу под ним. Он резко выходит и проведя пару раз по своему члену кончает следом, наваливаясь на глотающего воздух Минхёка. Пытаясь хоть как-то отвлечь себя от цветных пятен перед глазами, Минхёк переводит взгляд на чужие, трясущиеся от долгого напряжения, руки. Чувсвительное после оргазма тело все ещё не желает слушаться своего хозяина, поэтому всё, что он может делать сейчас — приглушённо дышать в чужую макушку и гладить взмокшие плечи. — Ты в порядке? — спрашивает Минхёк, но чувствует лишь такой же горячий выдох в ответ. — А ты? — лениво интересуется Чжухон, не двигаясь с места ни на дюйм. — Сейчас задохнусь под твоим весом. — Понял. Чжухон скатывается с горячего, все ещё немного подрагивающего тела, попутно целуя все, что попадается ему на пути. Нос, губы, скулы, шею, голое плечо с небольшим следом от укуса. Он оставляет невесомый поцелуй на чужой руке и всё-таки поднимается с разворошённой постели. — Пойдёшь к себе? — аккуратно спрашивает Минхёк, садясь в кровати и наблюдая, как тот плотнее прикрывает шторы и роется в чемодане. Чжухон на это лишь качает головой, выживает какую-то безразмерную футболку и, увлекая чужие губы в лёгкий сладкий поцелуй, натягивает её на несопротивляющееся тело. — Ну нет, — бормочет он в чужую макушку. — Хочу завтра проснуться рядом с тобой. Чжухон медленно укладывается на все ещё тёплые простыни и утягивает Минхёка за собой, накрывая их обоих лёгким одеялом. — Душ… — Завтра. Просто спи. А Минхёк и не против вовсе. Он только обнимает его крепче, вдыхая запах чужого парфюма, перемешенного со своим, и практически мгновенно проваливается в сон за Чжухоном, хоть и хочет продлить этот момент надолго. По крайней мере — до завтрашнего утра.