Хочу быть никем.

«Вам вовсе не обязательно посещать занятия» - было первым что всерьез заинтересовало в местных правилах практически весь класс. Какой ученик желает посещать уроки? Ответ был так же закономерен как и заданный вопрос, - никакой. Кроме зубрил и им подобным конечно же. А такие в их классе были. И ладно бы были, ведь кого интересует их мнение? Они все в престижной школе и это главное, но нет. Только не в этот раз. Ишимару Киётака стал непреодолимой преградой к этой мечте школьников, и даже не потому что он имел сильный авторитет, а лишь потому что начал цепную реакцию… Цепную реакцию из кулаков на его лице от господина Овады, криков брани Леона, и жалобного писка который звучал настолько преисполненным злобой что даже уже начавший отходить от толпы новоявленных одноклассников Тогами обернулся и болезненно потер виски. Почему-то он был уверен что эта крыска еще станет для него проблемой. Хотя он же Тогами, наверное показалось. Теперь на лице Киётаки красовался багровеющий и уже начавший отливать как спелая на солнце слива синяк. Это стало моментом истины, до того как в потасовку успел вмешаться кто-то из администрации, на трибуны чинно и вежливо вышла Майзоно, переводя на себя внимание толпы. Как айдолу ей было не впервой выступать на сцене, и эта уверенность невольно заставляла слушать ее даже обезумевшую публику коей вполне мог называться класс семьдесят восемь. Киётака поднял на нее единственный еще способный видеть глаз попутно требуя у всех спокойствия дабы послушать одноклассницу, за что едва не словил «фонарь» под вторым своим оком, успев в последний момент отшатнуться в сторону что не осталось без внимания толпы, и гул поднялся еще больше. Не менее помятый Мондо разбитым, все еще кровящим носом повернулся к сцене. Кувата Леон что обильно подливал масла в огонь не лестными словами в адрес дисциплины, в особенности теми где описывалось на какой бите он ее вертел, уже несколько минут к ряду смотрел на место где стояла красавица-айдол уже предвкушая веселый школьный роман, Фукава же рассержено косилась на девушку будучи недовольной тем что та пытается привлечь внимание, другие члены класса, такие как Макото и Чихиро вовсе ушли куда-то в бок, стараясь отойти от агрессивной толпы и притвориться что их здесь нет. Хифуми же вовсе глазел на шикарную обувку и юбку готической лолиты изображая жертву удара, в попытке получить лучший ракурс, к сожалению для него Селес прекрасно видела что он не был ранен, и с удовольствием исправила это постыдное недоразумение наступив каблучком на лицо пухлячка что вознесся от сего действия в Вальхаллу. От Вальхаллы бы не отказалась и Мукуро что еле сдерживала себя от акта ультранасилия в адрес как Ишимару так и Мондо, абсурдная тактика ведения боя задевала струны тонкой души брюнетки и заставляла клокотать ярость где-то в желудке, так как Джунко крепко держала ее за метафорический орган, и не давала воплотить сие желание в жизнь. Эношиму факт драки лишь забавлял, она прекрасно понимала что ворвись туда Мукуро она бы закончилась в тот же момент, но главной причиной «твердого нет» был не этот факт, а то что устраивать подобное у всех на виду грозит отчислением, поэтому детской драке следовало дальше оставаться именно детской. Говоря о «детскости» стоило отдельно заметить Асахину которая излишней паникой уже двадцать минут к ряду не давала отойти от нее Сакуре Огами, что с самого начала распри собиралась разнять драчунов, к гадалке не ходи, если бы не Саяка, это точно бы кончилось куда хуже. «К гадалке ходи, ставочки бери, жаль только не успел» - подумал Хагакуре жалея о том что не успел устроить тотализатор. И только один человек с самого начала стоя поодаль от сего цирка, с каменным выражением лица пытался анализировать психический портрет тех с кем связала ее жизнь. Этим человеком была Кёко Киригири. - Прошу прощения. Но не могли бы вы все посмотреть на меня. Я бы очень хотела сделать объявление.