Хочу быть никем.

Джунко выглянула из-за плеча, смотря в лицо Икусабы. Голубые глаза. «Но они никогда ей не принадлежали.» Мукуро приподнялась на локте, и резким движением впилась в губы сестры, стремясь не потерять момент. Поцелуй вышел недолгим, совершенно не таким как остальные на их опыте. Бросаться в огонь не раздумывая, бездумно драться с противником намного сильнее, без задней мысли вступить в ЧВК с уклоном в язычество. Все что угодно, из того что только может выдержать тело. Но только не то, что заставляет чувствовать неприятную иглу в сердце, заставляя то мучиться от тянущей боли. Только не то что касалось головы. Она всегда бежала без оглядки от источника опасности, если от этого хоть как-то косвенно зависела жизнь Эношимы. Но настоящим источником опасности всегда тот, кто ближе всего. Поэтому она ушла. Есть так много что стоило бы обсудить, и так мало того что она могла выразить языком. Спать с собственной сестрой крайне аморально. Грязно. Противоестественно. Во всяком случае так говорит «Библия», но что если это и есть любовь? Пусть и всеми порицаемая, все еще любовь? В их отношениях первый шаг сделала Эношима. Она всегда их делала. Хотя, стоит отметить что речь идет о шагах далеко не платонических. Затянула в объятья и прижала столь близко, будто сжимала любимого плюшевого медвежонка. В сущности в этом не было ничего необычного, если бы не слишком жаркое дыхание возле уха еще юной Мукуро, и требовательно сжимавшие ее рукав ладошки. Джунко льнула к телу Мукуро, и с каждой ночью оказывалась все ближе. Они всегда были по своему близки. Но с момента начала проживания с приемными родителями, в голове Джунко словно что-то перемкнула, и она начала стремительно «взрослеть». Они учились в школе, наконец вместе и вполне официально. Она сразу начала этим пользоваться, флиртуя направо и налево, что сильно выбешивало старшего близнеца, пусть блондинка никогда не переходила черту. Лишь единожды она позволила прижать себя к стенке, но с прекрасным понимаем того, что серые глаза непрерывно смотрели за этим. В этот день их родителей впервые вызвали к директору не за проделки Джунко. Мальчику диагностировали сотрясение средней тяжести, поэтому администрация была мягко говоря недовольна. Скандал замять было трудно, но они справились. Джунко тоже справилась со своей задачей. Этим же вечером она лежала в одной постели с Мукуро, и нежно поглаживала раненую руку, со сбитыми костяшками от слишком сильного удара по башке паренька, будто бы вовсе не причастна к случившемуся. Мукуро одетая в черную футболку, и такие же шорты, лежала в постели, с головой покрытая одеялом. Джунко, что так же удобно примостилась под ним, вовсю прижималась к сестре, едва не мурлыча. Тело брюнетки было на редкость горячим, а темперамент скакал от камня до черта с невероятной скоростью, стоило появиться на горизонте малейшей опасности. Это ей нравилось, даже не так, она была буквально влюблена в это опьяняющее чувство безопасности и тепла. Нигде блондинка не чувствовала себя столь уютно, кроме как рядом с Мукуро. Поэтому. Она не могла отступиться. Слишком безнадежно влюблена в свою сестру, для того чтобы отдавать отчет своим действиям. Потому она будет заставлять ее ревновать, покуда Мукуро не признает ее как свою единственную любовь. И почему она не может понять? Признаваться в своих чувствах всегда так сложно. Джунко обнимала Мукуро, и прижималась, всячески тыкаясь носом в футболку, словно слепой котенок. Старший близнец ласково гладил ее по голове, давно простив за сделанное в школе. Эта идиллия, в полуночный час, могла продолжаться еще долго, наконец оканчиваясь сном, если бы в голову блондинки не пришла мысль что пора действовать. С трудом оторвавшись от тела Мукуро, она оказалась на одном уровне с ее лицом, тыкаясь носом в мягкую щеку. Она приветливо улыбнулась, проводя ладонью по лопатке Джунко, но вместо того чтобы сдвинуться с места, и наконец вновь прилечь, блондинка соприкоснулась губами с ней, сразу же пытаясь воспользоваться языком. Мукуро опешила от такой наглости, и в целом характера действий. Она не знала что делать.