Хочу быть никем.

Ему снился сон, очень странный сон. Обычно он не смотрел телевизор, однако, воспоминания о гибели родителей сподвигли его это сделать. Да, катастрофы в корне разных масштабов. Но что для ребенка по настоящему важно? Гибель тысяч или гибель родных? Ответ очевиден. Когда в том злополучном самолете убило как террористов, так и его родителей ему было очень грустно, настолько что на плаву его держал лишь слепой оптимизм и вера в чудо. Чудо которое со временем обрело имя «надежда». Как благозвучно. «9/11» назывался просмотренный им фильм, поэтому утром он догадается о причинах столь странного сна, но благодаря наваждению, а может быть удаче, он поймет что сон не так прост. Все рушилось, осколки металла разметали собой людей, просто разрезая их и вдавливая в стены и пол. Кто-то погиб под обвалом, а кого-то буквально затоптали в панике такие же люди. Как иронично. Но Нагито абсолютно все равно. Все его внимание было приковано к образовавшейся от удара щели в стене, через которую открывался вид на соседнюю башню, которая пусть и была в лучшем состоянии, но с такими же паниковавшими представителями человечества внутри. Нагито не садист, просто он поставил им клеймо «Безнадежных». Ведь они ничто перед другими, и даже не достойны топтать такой же скот. С другой стороны, это даже хорошо, ведь возможно, благодаря этому где-то засияет новая надежда. Ведь такая трагедия должна породить противовес. Так было и будет всегда. Такому мусору как он совсем не нужно пытаться выжить, если даже попытается, то его почти наверняка убьют в процессе давки, так что, остается только смотреть. Комаеда вышел в общий коридор, ступая к лестнице ведущей наверх. Это будет долгий поход, длинною в семнадцать этажей, только для того чтобы узреть крах, и дальнейшее возвышение надежды. Ведь если такой слабак как он преодолеет все это, то и те кто по настоящему готов бороться тоже. Шагая по ступенькам, ему то и дело приходилось пропускать бегущих в ужасе людей. Кто-то был травмирован, кто-то плакал, или даже не имел конечностей, но полз вниз, покуда он шагал наверх. Пару раз ему на глаза попадались рыдающие люди, смотрящие на места упавших плит, из-под которых выглядывали останки других. — Как отчаянно, сколько отчаяния! Если такое может произойти посреди дня, то какая надежда может расцвести абсолютно в любой момент! «В абсолютно любой.» Комаеда встрепенулся услышав незнакомый голос. Сонм из сотен полных страдания звуков его ничуть не смутил, но этот. Он выделялся на фоне общей беды, звуча так, будто это то, что он ожидал узреть, и потому совсем не удивлен. Нагито судорожно осматривался, но так и не нашел никого, кому бы этот голос мог принадлежать. Странный страх зародился в его груди, даря совершенно чуждые эмоции. Те которые давно забыл. Парень обхватил себя руками и засмеялся, едва не давясь собственными смешками, казалось еще чуть-чуть и его голос сорвется. Смех режущими скачками перешел в кашель, оканчиваясь хрипом. Все дальше, и дальше. Пот обильно стекал по вискам и груди, даже штаны будто прилипли к ногам. Это был только двенадцатый этаж, оставалось еще пять. Кажется окажись он на еще пару этажей ниже, то точно бы не дошел. Еще и еще. Шаг за шагом. К разбитой вдребезги крыше, с дымящимися останками самолета, Нагито уже полз, сбивая пальцы о сломанную плитку и бетонную крошку, в итоге даже сломав пару ногтей. Кровь так и сочилась, однако он выполнил поставленную задачу. Последние силы ушли на то чтобы встать, легкие жутко свербели, воздух едва проникал через них. Дым сделал свое дело. Комаеда снова закашлялся, но уже кровью, без всякого смеха. Пролезая к остову самолета, парень наконец увидел то, что так страстно желал. Люди, сотни людей, что наблюдали за трагедией в надежде что их семьи окажутся целыми и невредимыми. — Какая сильная надежда! Какая абсурдная! Эти люди просто полны ее! Нагито чувствовал что вот-вот задохнется, а слова которые он сказал ранее выбили последний воздух из легких, хотя звучали подобно писку или скрипу. Перед тем как умереть, уши юноши вновь уловили голос. «Как жаль, что для кого-то отчаяние, это надежда.» Голос доносился явно издалека. Видимо даже со второй башни, не даром они назывались «Башни близнецы», и все же, он вновь никого не увидел. Конец. Парень в ужасе стирал холодный пот со лба. — Какой интересный феномен! А потом он снова заснул.