Хочу быть никем.

— Это Ангел. Ангел который уронил меня в пучину ада, вывернул мои кишки, заставив их гнить снаружи, и запихнувший их обратно, чтобы я с какой-то остервенелой яростью пыталась любить жизнь, внутренне восхищаясь им на каждом шагу, словно какой-то выстывочной псиной. Ронять. Ронять. Ронять. Ронять. Столько раз, сколько вообще способно выдержать чье-то тело и сердце. Мне так восхитительно весело! Нелепый, сюрреалистичный танец под веселый мотив. Я жива или мертва? А какая разница, если каждый раз ты ломаешь сердце? Не это ли истинная любовь? — Тебе от нее не убежать, детка. Верь в будущее и логику! Но ее светила, все равно повергнут ума большинства в хаос! Упупу. Хи-хи. Мукуро так забавно смотрит на меня. Может инсульт не такая уж плохая идея? Упасть на землю и оказать подхваченной асфальтом, потому что эта бесконечно тупая сука не поймет хочу я упасть, или нет. Думать явно не про нее. — Миленько.

***

Рев мотоцикла распугал не только прохожих, но и казалось плотно спрессованный комок нервов в голове Мукуро, заставив тот освободить ум от вечных тягучих дум о том как «лучше», заменив это на то как «веселее». Давно она этого не чувствовала. Не с того ли момента когда вернулась в Японию? Эй-эй… Я вернулась? Ну типо, я стою тут. Ха. Может спрыгнешь с багажа?

***

Мотор стучал, стучали виски. А сильные руки сжимали ручки мотоцикла. Быть солдатом, — это раз и навсегда. Она не была солдатом. Она была наркоманом, находящим себя в кровопролитии и экстриме. Свободный полет зародившейся внутри казалось бы с рождения, и тугие оковы лямок парашюта по имени Эношима. Она любила этот парашют, но когда долго летишь, понимаешь что конечная и самая сладостная цель разбиться. Она это сделала. Не один раз. Конечно не буквально. Ведь солдат должен всегда возвращаться домой. Мукуро подмигнула своему отражению в боковом зеркале, и еще сильнее потянула ручку-газа на себя. Get ready. Некоторые города зовут сумасшедшими, но ведь их кто-то строит. И кто-то определенно живет. Почему сумасшедший тот же Токио, а не спятившие от неоновых огней и вывесок жители? Дуэт близнецов, которых японцами никак не назовешь были тому прямым доказательством. Блондинка с характерными европеоидными чертами, чье лицо надлежало приписать скорее к одному из штатов Америки, чем к Японии, наконец добилась своего, рассекая с темноволосой девушкой на краденой технике, пока та в одной из рук зажимала недоеденный хотдог. «И кто еще ныл про технику безопасности» — пронеслось бы в голове Эношимы ехидное замечание, если бы не дикая езда Мукуро, выбивающая у блондинки крики восторга и ужаса. Икусаба смеялась, силясь удержать руль одной рукой, и еще поглядывать за сестренкой. Однако. Почему-то сегодня совсем не страшно. Будто фактор деструктивной натуры Джунко был вычеркнут, и она вовсе не могла даже помыслить о случайном падении. Уже ночью она будет корить себя за неосмотрительность, но сейчас ее интересовала только дорога, и собственные мысли о трюках что она могла сотворить. Сбавить скорость чтобы войти в поворот хотя бы с ста двадцатью километрами на спидометре, а затем при помощи дрифта вновь вырулить на прямую. — Хе-е-ей, сестренка. Ты не дала мне поводить, потому что сама хотела нас убить? Оу, это так…так…омерзительно романтично. — Ты знаешь что такое война? — О нет, тебя кажется контузило, я о романтике, а ты о войнушке. У-у-у. Ладно, что за мусор у тебя в голове в этот раз? Выкладывай. Правда мне уже скучно. — Момент правды. А правда в том, что… Руль оказался резко выкручен в право, и мотоцикл с утробным ревом вылетел на траву, оставляя следы шин на еще недавно зеленой земле. Они были возле леса, а несчастная техника проносила их через бурьян скопившейся за лето и осень промеж деревьев и трав. Двигатель постепенно перестал ворчать, указывая на то, что водитель наконец перестал гнать, и дал «скакуну» передышку. Вероятнее всего Овада никогда так с ним не обращался.