Хочу быть никем.

Альтернатив не оставалось. Вернее их буквально не было. Разве что, то единственное что Мукуро любит так же как своё сестру, и поэтому носит с собой всегда и везде. Нож. Вообще-то убивать сестру она не планировала, во всяком случае не так. Поэтому здесь пригодится только его рукоять. — Эй, ты долго еще будешь возиться? Или что ты мать твою -… Нож?! Зачем он тебе, Муку-нээ ты там реально сбрендила? Упу-пу. Как безнадежно. Меня убьет во время секса собственная сестра. Просто…омерзительно прекрасно. Ну же. Может помучаешь меня? Заставишь умолять о смерти или жизни? Оставишь меня умирать на траве, после того как вспорешь мне живо… «Ты ебанулась?» — Сама ты…ебнулась. Что мне думать когда мой гребанный любовник достает нож стоя у меня промеж ног?! «То что он выполняет твою просьбу. А теперь оближи его. Кстати, твоего нового друга зовут КА-ВАR Mk 2. Но может звать его просто Марк.» — Ты себе подбираешь второе имя, или это правда его название? «Рот.» — Да пошла ты. «Хорошо, можешь этого не делать, но прости если будет немного больно. Возможно через неделю кстати тоже.» Не давая Эношиме еще как-то возразить, она нащупала рукой остатки рубашки, и схватила ее, обматывая тканью лезвие, после положив руку ей на бедро, предварительно зажав холодное оружие у себя в зубах, второй закидывая ногу сестры к себе на плечо. Оказавшись в нужной позе, Мукуро вновь взяла нож, не сильно сжав тот, рискуя прорезать ткань, после чего ввела больше половины рукояти рывком во влагалище Джунко, от чего девушка панически взвизгнула, изгинаясь в спине. Приблизившись лицом к щеке сестры, Мукуро нежно потерлась носом о нее, после лизнув. Панику Джунко это не уняло, но во всяком случае немного успокоило. Спустившись лицом к груди, Мукуро продолжила фрикции, уже куда быстрее вводя и выводя нож, вплоть до гарды. «Ты очень мокрая, скоро станет легче.» — Не знаю что хуже…то что это /вздох/ побывало в ком-то еще…или. А…М-Мукуро…/Джунко почти испуганно схватила солдата за голову, сжимая волосы/ то что ты имеешь этим меня. Больно. Мукуро не сильно прикусила сосок блондинки, успокаивающе поглаживая левое бедро, однако не останавливая движений. «Не беспокойся о этом.» В один момент остановив движения, Икусаба немного вытянула деревянную рукоять покрытую белыми соками, и добавила внутрь палец, чувствуя как стены его сжимают. Убедившись что Джунко привыкла, она начала делать быстрые, почти механические движения, целясь в одну точку. Зубы сжались на розовом соске, а сама Мукуро прижалась к горячему и потному телу сестры, продолжая это. Это было больно, и казалось не имела никакого смысла, если бы Мукуро не знала что именно такой секс наиболее специфичен в плане достижения оргазма. Эношима кричала от боли, и в тоже время была на краю, перескочив руками с волос близнеца, на затылок, кончая. Соки по ягодицам Джунко, и окрашивали траву, имея внешне алый оттенок. Но сейчас боль уже не волновала Джунко, она судорожно вжималась в тело Мукуро, пытаясь сильнее упереться в твердую ручку клинка. Икусаба уже давно чувствовала что ткань порвалась прямо по острию, поэтому вскоре по бедрам Джунко и напрямую на траву капала уже настоящая кровь. Солдат исступленно дышал, борясь с собственным желанием, вскоре устало ложась на траву, не желая придавить собой Джунко. Клинок валялся на мокрой траве, полностью испачканный везде где это было возможно, как и сама Икусаба. Эношима оказалась в той же позиции, с единственным отличием что она никак не могла отдышаться, свежий прохладный воздух будто не хотел заполнять легкие модели, мстя за гнилую природу. Или она просто так думала, во внутренней попытке пристыдить себя. Промежность казалось потеряла всякую чувствительность, а ноги одеревенели. И все же второй пункт был более менее привычен. Поэтому как-только воздух соизволил попасть во внутрь легких, она привстала и потянулась к сестре. Мукуро до этого смотрящая куда-то вверх, перевела взгляд на протянувшую к ней руки сестру, и сжав все еще пульсирующую от боли ладонь, подхватила ее, кладя на себя, приобнимая за плечи. Джунко же сразу легла на живот, используя Мукуро как кровать, и прижалась к ней. Уже была ночь, и небо покрылось темными облаками и звездами, чей мрак разбивал только яркий свет луны. Мукуро вновь смотрела в никуда.