Хочу быть никем.

«Сыром?» — А разве не во всей пицце есть сыр? — Недоуменно спросила Саяка, оглядывая задумчивое лицо солдата. «Ммм. Да, есть. Но его не так много как может быть, если добавить еще». Саяка восторженно взирала на Мукуро, словно первые люди на Прометея что только что даровал им огонь. — Очень много сыра…и пепперони. Эта чертова колбаса давно мне не дает покоя. Вот обязательно всем парням так усиленно ее жевать. Я тоже хочу! Икусаба засмеялась, прикрывая часть рта кулаком. «Может тогда…еще добавим ветчины и…не знаю. Говядины?» — Ты мой гений! — абсолютно преисполненным любовью голосом вещала Саяка, провожая каждое еле уловимое солдата полным восхищения взглядом. Девушка набрала номер. Сначала несчастная личность на той стороне едва не повесила трубку, но услышав слова «двести баксов» и «чаевые» в одном предложении, с выражением лица истинного самаритянина (которое к сожалению не могли увидеть наши герои) новоявленный курьер решил добросердечно забрать смену у собрата по месту работы. Все были довольны, и лишь повар едва не взмолился сыну божьему Иисусу Христу. А он вообще-то был индусом… Пропечь пиццу с таким количеством ингредиентов и правда было невозможно. Поэтому мужчина поступил умнее и часть запек отдельно. Сработало. Во всяком случае Мукуро все устроило, о чем она свидетельствовала курьеру стоя прямо у открытой двери, вытащив кусок пиццы прямо из коробки лежащей на вытянутых руках мужчины. Доставщик проблеял что-то неясное, что кажется было стать вопросом о деньгах, благо договаривать не пришлось, потому что его взору явилась сама Венера, или можно просто Саяка, в своем первозданном виде, если не считать нижнего белья. Венера практически бегом сорвалась к нему, и всунула несколько внушительных купюр прямо под ворот, затем выхватила коробку и скрылась с той же скоростью где-то в недрах квартиры. Дверь захлопнулась. Курьер решил что либо болен, либо у него галлюцинации. Зато он увидел голую телку. Голого айдола даже… Как прекрасен этот вечер! Придя на место работы мужчина открыл кассу и разменял банкноты, вызывая нешуточный шок у других двух сотрудников. Да, он собирался захапать двести баксов, и он это сделал. Однако оставшиеся восемьсот должны были все-таки быть разделены. Жаль только он забыл что они живут в Японии… Майзоно упала на спину раскинув ноги и руки, коробка с пиццей стояла прямо на плоском животе айдола, Мукуро прилегла на бок рядом с ней, уже успешно доев первый кусок, потянув руку за другим, однако стоило это сделать, как Саяка захлопнула крышку, и с приступом хохота начала убеждать девушку в том что в джунглях она бы не выжила. Мукуро было все равно. «Любой капкан стал бы твоей смертью, я кстати слышала в Африке есть огромные мухоловки…которые так и закрываются! Не смейся надо мной, они правда существуют… Ты…не против если я…» — Хотя кого я обманываю, мне с самого начала все равно на согласие. Я открыла упаковку и достав один из кусков села, отставив ее на тумбочку. «Мукуро, я могу покормить тебя? Ну давай, это будет почти так же мило как в дорамах. Правда там готовят бенто, и кормят палочками, но думаю тебя и так все устраивает?» — Я подмигнула ей, и облизнула свои губы. «Гххх» «Открой рот». — почти пропела я, и поднесла кусок. Мукуро послушно откусила, и это было почти столь же очаровательно как кормить волчонка с рук, не то чтобы у меня был такой опыт, зато папа давал мне покормить оленя… Это же должно быть похожим? Мукуро задумчиво на меня смотрела. «Ну что, тебе нравится есть с рук настоящего айдола?» — Я не могла не задать этот вопрос. Просто не могла… «Ага, ничего так». — Она с наглейшим выражением лица что я только видела в своей жизни взяла и…укусила меня за палец. И смотрела, так пронзительно смотрела… «Отпусти мой палец и ешь чертову пиццу! Я вкусная, но не настолько, и не смей это отрицать». — Икусаба отпустила мой палец и вытянула язык. Чтобы меня дразнили. Да никогда… Я снова поднесла кусок ко рту и пропихнула его коркой вперед в рот этого придурка, кусая его с торчащей стороны… А говорят обсасывать клубнику что-то сексуальное. Я хочу фотографию этого, чертову фотографию. Едва схватив жирными руками телефон, я по памяти включила фронтальную камеру, и поднесла к нашим лицам, еще лучше открыв обзор на возмущенную морду Икусабы.