Иллюзия

      — Хм… Дней через десять? — хмуро отвечаю Ати, вспомнив, что Клод просто поменял нам слуг, а не приставил новых. Во же ж… Единственное что понятно: это было сделано для отвода детских глаз. Вот он такое хороших прислал новых слуг, но мы с сестрой давно не дети, хоть Атанасия и ведет иногда себя так.       — Что?! — она хватает меня за край платья и недовольно пилит взглядом.       — Успокойся, — отцепляю ее и зло смотрю. — Ты все равно ничего не потеряла, — это шепчу ей на ухо. — Я буду давать тебе сладости. Куда же я денусь?..       — Ну-ну, принцесса, не печальтесь, — начинает Феликс, легко улыбнувшись, на что получает мой недовольный взгляд. Почему бы вам не поговорить с Его Величеством?       — Чего? — хмуро переспрашиваю, прижав Ати к себе.       — Его Величество изъявил желание разделить как-нибудь трапезу с принцессами, — он улыбается, на что получает мой раздраженный взгляд. С одной стороны, я знала об этом, но с другой это вызывает непонятное раздражение. Чего это он о себе возомнил? Думал, пропал на пять лет из моей жизни, и из жизни Атанасии, а теперь так просто вернется?! Да он же просто убить нас хочет и ищет удобный момент!       — Принцессы, вам тогда следует сменить наряды… — начинает Лили, у которой в руках уже было множество платьев. Чего это? Ни я, ни сестра не горим желание идти туда, что видно по нашим лицам.       — Не-е-е-ет! — растягивает Ати, спрятавшись за рыцарем. А с моих уст, чуть не срывается недовольный монолог о том, что я не буду ничего делать для этого императора…       — Сэр Феликс, ну хоть вы скажите им… — Лилиан выдыхает, обращаясь к мужчине.       — Принцессы хорошо выглядят в любых одеждах. Полагаю, Его Величество думает точно так же. Пойдемте, — он берет Ати на руки, и хочет проделать тоже со мной, но я прохожу мимо него, ударив по руке.       — Не смей прикасаться ко мне, кровавый рыцарь…  — медленно и с усмешкой произношу его прозвище, на что получаю удивленный взгляд, в котором смешался и страх.       — Д-до свидания… — прощается тот с няней, и мы выходим. — П-принцесса Аристия… А откуда вы знаете, что…       — Не твое дело, — отмахиваюсь от него, даже не дослушав предложение. Я люблю наблюдать за негодованием людей, это так забавно. Я вообще люблю наблюдать за эмоциями людей, но проявлять их сама не особо люблю.

***

      — Ваше Величество, принцессы пришли навестить вас, — тихо стучит в двери Феликс.       — Мистер, мистер! — начинает Ати, сидя у того на руках. — А почему в папином дворце нет ни служанок, ни рыцарей?       — Ему никто не прислуживает, потому что он все предпочитает делать сам. А что касается охраны… — он легко улыбается. — В этом просто нет нужны…       — Ой-ой! Арис тут очень похожа с папой! — цыкаю на слова сестры. — Она тоже все-е-е-е-е-е любит делать сама! Особенно после того как вернулась…       — Откуда вернулась? — удивленно спрашивает рыцарь.       — Ати, ты слишком много говоришь, — бросаю на нее хмурый взгляд. — Научись держать язык за зубами. А что касается тебя, — теперь перевожу этот взгляд на него. — Ты задаешь слишком много вопросов. Фильтруй что и у кого спрашиваешь!       — П-простите… — отвечает тот, немного отвернувшись. — О и, принцесса Атанасия, не нужно называть меня «мистер» Зовите меня просто Феликс или Робейн. Обращайтесь, как вам будет удобней, — Ати кивает на его слова. — Думаю, Его Величество сейчас спит.       — Ати хочет вернутся, — киваю на ее слова, соглашаясь. — И сестричка тоже.       — Не говорите так, принцесса, — он опускает Атанасию на пол. — Почему бы вам не зайти? Его Величество будет рад, если именно вы его разбудите. А я буду ждать вас здесь, — он запихивает нас в комнату, закрыв ее.       — И что нам теперь делать?! — громким шепотом спрашивает сестра и осматривает комнату. Ее взгляд останавливается на золотой картине и восторженно вздыхает.       — Просто посидим тихо, пока он не проснется, — беру ее за руку и веду к софе. — Нам же не обязательно его будить, верно?       — Ч-что он здесь… — начинает Ати, сжав мою руку. — Почему не на кровати?! — усмехаюсь и сажусь на против спящего императора, а девочка подходит к нему ближе. — Вау… Спящим он похож на принца из сказки… Было бы здорово усни он так на сотню лет, — притягиваю ее к себе и заставляю лечь, а голову положить мне на колени. — Может ему стоит дать пробуждающий шлепок?..       — Не нужно, — глажу ее по волосам. — Иначе он, по завету судьбы, обязательно проснется. Ты вот тоже лучше поспи… — она что-то недовольно мычит, прикрыв глаза. — Солнца яркий луч, путь найди во мгле. Я прошу — верни, что так желанно мне… — глажу ее по волосам и наблюдаю за тем, как она засыпает. — Раны исцели, жизни свет пролей… Я прошу — верни, что так желанно мне… Желанно мне… — и даже пока она спит, я тихо напеваю, чтобы вдруг не проснулась. Возможно, конечно, Клод и проснулся бы из-за этого, но это уже его проблемы.       До этого всего я жила в двадцать первом веке. Там конечно, в ведьм уже почти не верят, так как те должны скрывать, все связанное с магией. Провидицы, экстрасенсами их еще называют, часто и правда предсказывают судьбу, но они могут светиться, ведь довольно часто люди не воспринимают их серьезно.       Но даже несмотря на это у ведьм были свои поселения, чтобы держаться вместе. Поселения похожи на обычные села, но они очень и очень редко видны обычным людям. Иногда так забавно наблюдать за тем, как через сели идет человек и врезается в какой столб, но не понимает и думает, что споткнулся об камень, вот только падает он на спину… Всегда задавалась вопросом, почему для них обыденность упасть на спину, а думать, что споткнулся?       — Что вы здесь делаете? — прошло уже где-то пол часа и Ати довольно крепко спала. — И что это была за песня? — неужто уже тогда не спал, а лишь претворялся? Решил проверить мою усидчивость, а сам не усидел?       — Колыбельная, — отвечаю заторможено, даже не повернувшись к нему. — Когда мы пришли вы спали, а Феликс сказал, чтобы мы вас разбудили. Я с Ати решила этого не делать и, вообще-то, с радостью бы ушли, но Феликс запер нас тут и следит за дверью. Вот… — поворачиваюсь к нему, и смотрю пустым взглядом.       — Не боишься вот так со мной разговаривать? — он наклоняют голову немного в сторону. — С легкостью говорить, чтобы была бы рада уйти?       — Нет, — останавливаю руку, что поглаживала Ати по волосам и кладу ее на щеку девочке. — Людям, что обманули смерть не составит труда вас обмануть.       — Да как ты смеешь, нахалка, — он хмурится, и подпирает щеку рукой. — В живых смогла остаться только твоя мать, когда перечила мне.       — Хм… — хмуро хмыкаю, задумавшись. — Любовь… Как банально… Убили собственного старшего брата, убили множество людей, что начали вставать против вас, а не смогли убить всего лишь какую-то наложницу… — подымаю на такой взгляд, которым он смотрел на нас в первое наше чаепитие и улыбаюсь. — Как… Жалко… Ненавидите Ати за то, что та родилась, убив своим рождением вашу возлюбленную… Ах… Ненавидеть собственных детей… Я впервые встречаю такого человека в Обелии… Можете гордиться этим, «солнце империи», — щурю глаза, улыбаясь, а он с шоком смотрит на меня, готовый убить. — Ну же, император… — улыбаюсь, будто вызывая его. — Почему же не придушите меня собственными руками, а?       — Да как ты… — он подымается, но в комнате резко входит Феликс.       — Принцесса… — перевожу на него недовольный взгляд. — Что вы такое говорите? — он останавливается и я вижу, как его руки дрожат. — Его Величество вовсе не ненавидит вас! — я хмурюсь и поглаживаю Ати, что начинает просыпаться, по волосам. — И не хотел бы вас убить! Вы с ним… Очень похожи!       — Что за глупость ты говоришь? Мы вовсе не похожи, успокойся, — отмахиваюсь от него. — И чего это ты вообще влез в наш разговор? Зачем же ты… — вопросительно наклоняю голову. — Испортил мою игру?       — Ч-чего?! — он с шоком смотрит на мое лицо и делает шаг назад. — Вы просто… Шутили?..       — Нет, — улыбаюсь, а Ати подымается, потирая глаза кулачками. — Я никогда не шучу, Феликс. У меня нет чувства юмора.       — Мм? Сестричка? — удивленно спрашивает та, повернувшись ко мне. — Что-то случилось?       — Нет, — легко улыбаюсь. — Просто Его Величество проснулся, и мы немного поговорили по душам. Ничего плохого ведь, верно?       — Надеюсь ты ничего ему не наговорила? — она потирает глазки и зевает, на что я невинно улыбаюсь. — Наговорила-таки?.. Почему ты всегда делаешь все по-своему?.. — она обнимет меня, уткнувшись в живот и прикрывает глаза. — Я боюсь за тебя…       — Не нужно за меня боятся, — усмехаюсь, уткнувшись носом ей в волосы. — Как говорил Джеймс? Мм… «Смерть никогда не поймает идиотов».       — Вы закончили? — Клод снова приобретает спокойствие. Ой, ой, ой… Это он перед Атанасией распинаться?       — А?! — выкрикивает девочка, резко повернувшись к нему. — Папочка! — фыркаю, отведя взгляд и стараясь не засмеяться от ее удивленного лица. — Доброе утро, папочка!       — Сейчас не утро, — он подымается.       — Тогда… — задумчиво произносит Ати. — Добрый вечер!       — Я прикажу приготовить нам обед, — он начинает выходить, а я помогаю Атанасии встать.

***

      — Давайте есть, я приказал приготовить что-то, что может вам понравиться, — я не особо люблю мясо… Я вообще больше предпочитаю фрукты, но на клубнику и вишню у меня аллергия… Она сохранилась еще с прошлой жизни. — Приятного аппетита, — молчу на его слова. в сравнении с тем, что в последнее время я чувствую слабость в теле, эти приборы достаточно тяжелые. Пока размышляла об этом у Ати улетели приборы. — Вам нужно обучить этикету. Завтра я отправлю кого-то в ваш дворец. Поскольку до сих пор вас явно никто не обучал, самое время приступить к занятиям.       — Нет, — не смотрю на него и отлаживаю приборы, отодвинув еду. — Нас обучали этикету так что и я, и Атанасия знает его от зубов, но дело не в этом, — подымаю на него усталый взгляд, который требует не переговариваться. — Просто эти приборы достаточно тяжелые. Если я еще как-то и управлюсь с ними… — устало выдыхаю и смотрю на Ати.       — Я понял, — он кивает и начинает пилить нас взглядом. — Подумаю об этом…

***

      — Спасибо за приглашение на чаепитие, — делаем с сестрой реверансы, а слуги сзади ахают. На самом деле, я была удивлена, что Клод не пытался убить меня за все то время, что мы «обучались этикету». Он, все же, прислал своих слуг, что мне снова взбесило. Шумно. Я ненавижу шум. Нас усадили на стулья. Сейчас десять, так как император перенес чаепитие на это время. — Доброе утро, папочка! — он снова проигнорировал приветствие Ати, а я даже не пыталась с ним здороваться. — Сегодня ночью мне приснился папочка!       — Я?.. — переспрашивает Клод.       — Ати вместе с сестричкой и папочкой отправились собирать звездочки и луну! Было так весело! — задумчиво смотрю на нее.       — Какой глупый сон, — отмахивается от нее мужчина.       — Если хочешь мы можем пойти этой ночью, — император, нахмурившись, поворачивается ко мне. — Они должны были расцвести этой ночью.       — Правда?! — киваю. — Как хорошо! Они такие красивые! Спасибо, сестричка!       — Принцесса Аристия, а о чем говорит принцесса Атанасия? — вмешивается Феликс.       — Про цветы, глупый, — отпиваю молоко, что мне дали. Быстрей бы вернутся в Рубиновый дворец, чтобы Лили заварила мне зелёный, ароматный чай… — Это особый вид цветов, что я вывела на Атино четырехлетие. Ей часто снится чушь, — выдыхаю. — А это приносит мне вдохновение. Ее нереальные сны я делаю реальными.       — Да! — улыбается девочка и весело смотрит на рыцаря. — Когда мне приснился очень-очень странное животное! Мм… Это был на половину лев, на половину леопард с большими-большими крыльями, то Арис нарисовала его! Ари очень и очень талантливая! Она всегда делает все, чтобы Ати была счастлива!       — Эх… — я просто выдыхаю на ее слова, отвернувшись. — Я просто делаю то, что мне интересно. У меня нет такого богатого воображения, так что я вдохновляюсь твоими снами. Ничего больше.       — Сестричка… — начинает Ати, вопросительно наклонив голову. — А почему ты пьешь молоко? В Рубиновом дворце ты обычно пьешь чай…       — А? — поворачиваюсь к ней и вижу удивление Клода. — Думаю, сегодня у меня просто нет настроения спорить на этот счет. Будь у меня настроение, я бы сейчас пила прекрасный зелёный чай, а не молоко.       — Феликс, — начинает император. — Принеси ей зеленый чай если она правда пьет его, — он почему-то ухмыляется, на что я ничего не отвечаю. — Я не буду ее переубеждать.       — Без сахара, пожалуйста, — махаю ему рукой в след.       — Папочка! — снова начинает Ати. — А ты пойдешь с нами собирать звезды?! — она счастливо улыбается ему, а я усмехаюсь, наблюдая за ее игрой.       — Хм… Да… — вижу, как надежда в глазах сестры разбилась. — Когда вы пойдете?       — Этой ночью, — задумчиво хмыкаю. — Думаю, Ваше Величество, вас придется сменить обыденную одежду, на одежду еще проще. Достаточно будет штанов у рубашки, — он ничего не отвечает, и я понимаю, что он так не сделает. Ну и черт с тобой! Я просто предупредила… Пока мы разговаривали об этом Феликс принес мне чай. — Это не зеленый чай… — холодно смотрю на рыцаря из-за чего он дернулся. — Что это за чай?       — Ох, ну… — он отводит взгляд. — Я подумал, что вам может понравится чай, который пьет Его Величество. Этот чай называется «Липп».       — Хм… — задумчиво отпиваю его, при это принюхиваясь.       — Как тебе? — радостно спрашивает Ати, но видно, как она волнуется.       — Хм… — снова хмыкаю. — Есть сорта чая, которые словно уносят в далёкое путешествие: аромат, яркие цвета упаковок и тонкие причудливые буквы на них завораживают, словно картонные миражи, приманки для туристов, — снова отпиваю его. — Думаю, это именно такой чай.       — А попроще?.. — тихо произносит та, наклонив голову в бок.       — Проще… — произношу задумчиво. — Будто во рту распускаются цветы… Вот так тебе будет понятно.       — Вау! — радостно выкрикивает та. — Тогда я тоже хочу его попробовать! Но ты никогда так не говорила ни об одном чае… — снова удивленно начинает та. — Ты всегда-всегда так сложно описываешь что-то, что я не понимаю! — ловлю удивление Клода. — А тут так просто сказала!       — Мама так говорила… — отворачиваюсь от Ати, поставив чашку на стол. — Когда-то, я спросила, что она пьет за чай и каков он на вкус, так как мне еще нельзя было его пить. Мама сказала, что «будто во рту распускаются цветы»… Так она говорила о нем…       — Ой… — тихо произносит Атанасия. — Ты запомнила как говорила о нем мамочка? — киваю на ее слова, прикусив губу. Диана была прекрасной женщиной и у нас бы могло быть прекрасно, если бы не рождение Ати… Но я не виню сестру за это, она не просилась в свет, и это было мамино решение…       — Когда-то я пообещала себе попробовать этой чай, но уже и забыла об этом… — поворачиваюсь к рыцарю. — Спасибо, Феликс… — поджимаю губы и снова смотрю в сторону ни о чем не думая. — Если бы не ты, я бы и не вспомнила… — немного подумав, добавляю шепотом: — Хотя лучше бы и не вспоминала…

***

      — Что вы рисуете, принцесса? — спрашивает Ати Феликс. В отличии от канона мы находились в кабинете у императора, и пока сестра рисует, я читаю книгу.       — Глупый Феликс! Это сестричка! — легко улыбаюсь, чего, к счастью, никто не замечает. — Лучший человек на всем белом свете!       — О! Теперь я точно угадаю! — спустя некоторое время делает новую попытку рыцарь. — Это Его Величество, да?       — Нет, не верно! — Атанасия покачивает ножками, так как лежит на ковре. Я бы к ней присоединилась, если бы здесь не было посторонних людей. — Это тебе, Феликс! — она протягивает ему рисунок.       — Это я?.. — удивленно переспрашивает. — Спасибо… Огромное, принцесса! Я сохраню его в качестве семейного наследия!       — Вот, это тебе Лили! — теперь она протягивает рисунок няне и бежит ко мне. — А это тебе сестричка!       — Не плохо, — краем глаза посмотрев, отлаживаю его. — Я польщена.       — Ты даже не посмотрела! — она дуется и садится рядом.       — Принцесса, — начинает кровавый рыцарь. — А вы не рисовали Его Величество?       — Глупый Феликс! — снова начинает та, и забирает у меня книгу. — Папа слишком красивый! Поэтому Аристия должна мне помочь!       — Я ничего тебе не должна… — она сует мне карандаши и листок в руки. — Ати…       — Пожалуйста! — она строит милые глазки, а я холодно смотрю на нее. — С этим справишься только ты! — вижу заинтересованный взгляд Клода и немного подумав киваю.       — Только после этого не смей трогать меня до конца дня, — бросаю хмуро и начинаю с зарисовки. — Я не буду рисовать его в полный рост… Мне не хватит такого листочка и карандашей для деталей… И так буду выкручиваться как могу…       — Хорошо! — радостно выкрикивает девочка. — Лили, а расскажи нам какую-то сказку! — няня на это улыбается, а я только хмыкаю, вырисовывая глаза. Лилиан начинает сказку, которую я слушаю полу-ухом, из-за простого интереса. Тут только один желтый, из-за чего приходится то сильно давить на карандаш, то нажимать еле-еле. — Лили, смотри как Арис рисует! — она улыбается, но близко ко мне не подходит. — Она, наверное, нас даже не слышит…       — Я все слышу, — хмуро бросаю. — Делать что-то и слушать не так уж и сложно, — заканчиваю последний штрих и снова берусь за книгу. — А теперь отцепись от меня, мелкая.       — Бе-бе-бе! — Ати кривляет меня. — Как всегда очень и очень красиво! Я так никогда не научусь! — она дуется и несет рисунок императору. — Папочка! Смотрит как Аристия тебя нарисовала!       — Неплохо, — хмыкаю на его слова, понимая, что лучшей похвалы я не услышу. Хотя на что я рассчитывала, когда разводил с ним тот разговор? Теперь он еще больше меня ненавидит, но ничего… На это ведь и был расчёт, верно?.. — Но мне не нравится вот эта линия. Она нарисована криво.       — Лишь бы придраться… — шепотом произношу, потому что не выдерживаю молчания. — И черт с вами… Больше ничего не буду делать, — устало подымаюсь и ловлю его удивленно-насмешливый взгляд. — Ати, начинай собираться, идти далеко.       — Да! — радостна выкрикивает та. — А можно мы возьмем еще Феликса и Лили?!       — Конечно, — киваю и немного постояв в двери, продолжаю. — Я одна за тобой не услежу… ты слишком энергичная, мелкая…       — Ей! — слышу в след. — Я не мелкая!

***

      — Почему тут нет цветов? — слышу в голосе Клода насмешку. — Неужели ты прогадала со временем?       — Нет, папочка! — радостно выкрикивает Ати, ухватив его за руку. — Эти цветы распускаются только…       — От звука скрипки… — холодно проговариваю, проходя в перед. — Будьте тихими, пока она не расцветут. Эти цветы любят тишину, покой и музыку… — из чехла достаю черную скрипку и иду в глубь поля. Это огромное поле я высадила для Ати, так как та очень любит необычные цветы, а мне нравится… Нравится тишина и музыка. Немного пройдя дальше приставляю смычек к струнам. POVАвтор       — Вау… — тихо произносит Феликс и сразу замолкает, когда видит, как резко расцвели цветы, когда смычек коснулся струн.       — Почему она продолжает играть, если цветы распустились? — скучающим тоном спрашивает император.       — Для принцессы это уже что-то более эстетичное, — легко улыбается Лили, наблюдая за девочкой. — Игрой на скрипке и фортепиано принцесса часто выплескивает свои чувства, хоть и не признает этого…       — Да… — грустно кивает Атанасия и срывает один из цветков. — Аристия редко проявляет какие-то чувства, и часто они негативные. Злость, например, — снова выдыхает. — Когда-то, она чуть не убила одну из горничный в Рубиновом дворце, когда та не уследила за мной и я заболела…       — Да, — кивает Лили. — Тогда принцессу было так сложно успокоить. Над дворцом скопилась все темная мана, что летала вокруг, и госпожа направила их на горничную, из-за чего та чуть не умерла из-за разрыва сердца. Если бы принцесса Атанасия не сумела докричатся до злой принцессы Аристии, нам бы пришлось хоронить горничную…       — Я бы ее просто сожгла, — девочка оказывается рядом с ними и пусто смотрит на няню. — Или отдала ее тело на растерзание волкам, тогда бы от нее была хоть кокая-то польза.       — П-принцесса… — с шёпотом произносит Феликс. — Неужели вы настолько сильны?.. — она хмыкает на его слова и уходит куда-то.       — Ати, я пошла на наше место, если тебе наскучит собирать цветы, я буду ждать тебя там, — она совсем уходит, а за ней распускаются цветы, до которых не успел дойти звук скрипки.       — Неужели твоя нагловатая сестра настолько сильна? — Атанасия на вопрос Клода задумывается и начинает собирать цветы. В голове звучит одна фраза сестры: " Отвечай ему всегда правду, так мы добьемся его раньше».       — Да! — она радостно улыбается. — Сестричка очень сильная!       — Насколько? — Феликс садится рядом и помогает Ати собирать цветы. — Насколько эта чертовка сильна?       — Ну учитель сказал… — начинает девочка. — Что Аристия может уничтожить всю империю одним заклинанием… — она вопросительно наклоняет голову и срывает цветок. — Я думаю, что сестричка очень сильна, если учитель такое говорит… Но Аристия говорит, что самая большая проблема — это папочка! Потому что папочка тоже очень-очень сильный!       — Что она говорит на это счет? — увлеченный разговором, император садится рядом с девочкой.       — Говорит, что у папочки очень хороший щитовой барьер, — задумчиво отвечает девочка. — И что Аристии понадобиться большая часть маны, чтобы убить папочку, а саму империю она сможет уничтожить по щелчку пальца!       — Вот как… — хмыкнув, произносит Клод.       — А еще учитель говорил… — снова задумчиво начинает Ати. — Что если бы Арис вернула себе ту часть силы, что потеряла несколько лет назад, то она бы могла уничтожить и всю планету! — Атанасия в порыве эмоций расставляет руки в стороны и восторженно смотрит на настоящие звезды. — А сестричка ему отвечает, что если она вернет всю свою былую силу, то сможет уничтожить всю вселенную! Аристия очень сильная! Очень-очень!       — Хм… — хмыкает император. — А почему она потеряла силу? — Лили хочет вмешается, но злой взгляд Клода его останавливает.       — Арис не любит, когда кто-то говорит об этом… — Обелия срывает один из цветов. — В Рубиновом дворце эта тема запрещена для разговоров. Даже Ати нельзя говорить об этом.       — Но мы же не в Рубиновом дворце, — задумчиво начинает Феликс.       — Спросите сестричку сами… — девочка дергается и сжимается. — Я не хочу говорить об этом. Ари может услышать и разозлится на меня! А я не люблю, когда она злится! Если Арис злится, то может сделать всем-всем плохо!       — Принцесса Аристия причинила вам боль? — удивленно спрашивает рыцарь.       — Нет, — мотает головой девочка. — Сестричка никогда не причинит мне вреда! Я просто до сих пор помню, как она злится на горничных… Но, думаю! — она поворачивается к Клоду. — Если папочка спросил ее, то Аристия расскажет ему о том месяце!