Lovin' u is a losing game

       Как закончился вчерашний день Дима совершенно не помнил. После того момента, как он открыл бутылку алкоголя, сидя в каком-то баре, сознание обрывало ниточку произошедшего. Единственное, что хорошо отпечаталось в голове — встреча с командой. Всего за несколько минут Дима умудрился расстаться с девушкой, поссориться с хорошим другом и вызвать недоверие у всех своих товарищей. Этот «букет» событий казался невероятно печальным и непоправимым. Не жалел Масленников только о ситуации с Полиной, хотя, поговорить с ней об этом стоило всё же наедине и как-то помягче. Время давно перевалило за полдень, а Дима только открыл глаза. Встать было невозможно, ноги не слушались, а голова вообще была словно ватная. Кое как поднявшись, он вышел из комнаты. В гостиной стояла дорожная сумка: девушка Димы, уже бывшая, к её сожалению, собирала вещи. — Полин… Прости меня за вчерашнее. Я повёл себя просто ужасно. — Твоего отношения ко мне это не меняет, верно? — Полина даже не взглянула в сторону собеседника. — Одного только не пойму: зачем надо было морочить голову себе и мне? Давать мне надежду… Зачем? Кто тебя вынуждал? Если ты не знал, я не кукла, а человек, у меня тоже есть чувства. Диме стало очень стыдно перед ней. Она была права, возразить было нечего. — Я хотел попытаться, думал, что что-то получится… — Это прозвучало слишком тупо, и парень это сразу понял. — Попытаться… — Девушка грустно улыбнулась. — Увы, Дим, но это не тот случай, когда попытка не пытка. Савекина сейчас чувствовала себя ужасно: униженной, использованой. То, как Масленников говорил с ней вчера, она не забудет ещё долго — настолько больно ей было это слышать. — Я знаю, я жутко виноват… Блять, я правда думал, что всё сложится хорошо. Пожалуйста, Полин, я… Прости меня. — Дима подошёл чуть ближе и виновато опустил голову. — Так всё просто по-твоему? — Бедняжка стёрла со щеки слезу. — Я же… — Полинка, ну не плачь, не плачь, пожалуйста. — Дима хотел обнять её, но та оттолкнула его. — Я же верила тебе, понимаешь? — Она нервно скомкала одну из своих футболок и кинула в сумку. — Каждому твоему слову… Дима жалостно смотрел на заплаканную девушку, но ничего поделать не мог. Он её не любил. Зато как любила его Полина. Её чувств с головой хватило бы на двоих, но парню это было не нужно. Она положила последнюю вещь в сумку, застегнула её и направилась к выходу. — Впредь, пожалуйста, учти, что удачу лучше пытать на лотерейных билетах, а не на людях. Это не совсем одно и то же. Дверь громко захлопнулась и Дима остался один. Внутри стало очень пусто, он укорял себя за своё поведение. Как извиняться перед ребятами, он не знал. Не менее обидно было и за Эмиля. Дима знал, что он очень эмоциональный человек и переживал за него. Ещё неприятнее становилось от того факта, что Масленников сделал ему больно дважды: когда не ответил взаимностью на признание и когда обидел друга своим вчерашним поведением. Дима не мог найти себе места. Он позвонил Эмилю около десятка раз, но ни одна попытка успехом не увенчалась — трубку никто не поднял. В голову полезли всякие дурные мысли. Молодой человек совсем отчаялся и не знал что дальше делать. Единственное, что он точно мог себе пообещать — снова напиваться он точно не будет, слишком уж это мерзко оказалось. Дима прилёг на диван и накрылся пледом с головой. Может, ему было просто холодно, а может, он таким образом пытался спрятаться от остального мира. Самочувствие из-за похмелья всё ещё оставляло желать лучшего; парень вскоре уснул. Эмильена не спасал уже даже алкоголь. За него волновался не только Дима, остальные ребята не раз пытались выйти с ним на связь, но тоже безуспешно. Телефон одиноко вибрировал где-то в кармане куртки, будто умоляя владельца ответить на входящие звонки. Пропущенных насобиралось уже несколько десятков. Но Эмилю было всё равно. Он не хотел никого видеть. Обнимая кусочек одеяла, он безэмоционально смотрел в потолок уже пару часов. Кареглазый раз за разом прокручивал в голове вчерашнюю беседу. Неужели Дима и правда относится к нему пренебрежительно из-за нелепых чувств Иманова? Хотелось верить, что это был просто эффект от алкоголя. Эмиль взглянул в окно. Погода как нельзя лучше соответствовала настроению: серое мрачное небо роняло на землю холодные капельки, те ударялись об окна, словно слезинки стекая вниз. Парень закутался в одеяло и уткнулся лицом в подушку. Диму разбудила гроза. Молнии, сопровождающиеся яростным громом, освещали вечернее небо, наводили тревогу. Он лениво поднялся с дивана и задёрнул шторы. Дмитрий заварил себе чай и сел за стол. Он хотел добавить в чашку немного алкоголя, но тут же передумал. Первое, что взволновало его после сна — мысль об Эмиле. В последние несколько дней Масленников думал о нём чаще обычного. Разные странные мысли посещали его, но значения им он никакого не придавал. В конце концов, Дима абсолютно точно натурал, беспокоиться не о чем. Разве что, за состояние Эмильена. Где он сейчас? Что делает? Не пьёт ли снова? Не мокнет ли под дождём на холоде? Снова хотелось ему позвонить, но вряд ли это даст какой-то результат. Дима понял, что к этому маленькому непутёвому болвану он чувствовал то, чего не ощущал больше рядом ни с кем. О нём хотелось заботиться, защищать и беречь, беречь как зеницу ока. Вряд ли это чисто из дружеских намерений. Блоггер поставил чашку на стол и откинулся на спинку кресла. Он не верил, что однажды подумает об Эмиле, не как о друге, а как о ком-то более важном, но, по всей видимости, этот момент настал. Дима пытался убедить себя, что это бред, не может быть такого… Возможно действие алкоголя ещё не закончилось и поэтому возникают эти глупые мысли. Но опираться было бесполезно. Парень абсолютно точно думал о том, что к Эмилю он не равнодушен. Первые догадки об этом стали возникать ещё пару недель назад, когда из-за тесного графика друзья начали проводить больше времени рядом друг с другом. Дима не замечал, как из его уст даже на камеру пролетают различные шутейки, служащие «красной тряпкой» для шипперов. Не замечал, что с каждым днем он радуется присутствию Иманова всё больше и больше. Дима понял, что единственное, чего ему сейчас хочется — крепко прижать к себе Эмиля, успокоить его и долго-долго не отпускать. Ни на секунду это откладывать он больше не собирался. Спешно накинув плащ и обувшись, Масленников вышел из квартиры и спустился к машине. Погода оставляла желать лучшего, но его это волновало сейчас меньше всего. Дима завёл двигатель и надавил на газ, «гелендваген» понёсся вперед. Эмиль даже не догадывался о том, что вот-вот произойдёт. Он уныло листал ленты социальных сетей, пытаясь найти что-то, что его заинтересовало бы, но ничего подобного не попадалось. Резкий стук в дверь заставил парня вздрогнуть. «Кого там уже принесло…» Он нехотя поднялся и открыл дверь. Перед ним стоял немного промокший обидчик. — Дима? — Парень был удивлён. — Что ты тут делаешь? Если ты собрался… Масленников не дал ему сказать, и сам ничего говорить не стал. Прямо с порога он заключил Эмиля в объятия и прижал к себе. От такого поворота событий у младшего закружилась голова. Он не знал, как реагировать, но руки сами потянулись к Диминым плечам. Тот, наконец, понял, чего ему так не хватало всё это время. Он поднял голову и посмотрел на шокированное, непонимающее лицо, находящееся перед ним. — Эмиль… Прости меня, ладно? Я не должен был, я… — Дима пытался извиниться, но кучерявый его перебил. — Я рад, что ты здесь. — Парнишка улыбнулся. Они смотрели друг на друга и оба понимали, что сейчас должно произойти. Инициативу проявил Дима. Аккуратно приблизившись к лицу Эмиля, он поцеловал его. Тот задрожал и прижался к старшему. Как же долго Иманов этого ждал… На эти пухлые сладкие губы он готов был обменять всё, что у него есть. Дыхание сбилось, и сердце застучало, словно бешеное. Как же хорошо… В один момент Эмильен подумал, что он находится во сне, но нет. Совершенно реально он обнимал своего любимого, родного Диму, реально целовал его, вдыхал его приятный запах. Младший отстранился и взволнованно посмотрел на Масленникова. — А Полина? Вы же… — Я её не любил никогда. — Парень отрицательно покачал головой. — Мы больше не вместе. Влюблённые снова слились в поцелуе. Их языки плавно переплетались, влажными губами они ласкали друг друга, жадно наслаждаясь происходящим. Прекращать это не хотелось, но Эмиль горел желанием повторить свои слова, но уже с уверенностью, что они не канут в пустоту. Он крепко прижал к себе Диму и прошептал ему на ухо: — Я тебя люблю. Масленников довольно улыбнулся. — Я тебя тоже люблю, Эмилька.