СНЕГ

Холодные белые искры снежинок проливались с неба сверкающим острым дождем. Хрустальное глянцевое небо переливалось то синим, то изумрудным, представляя из себя некое подобие бесконечного северного сияния во всю свою необъятность. А я шла. Я продолжала идти. Каждым моим выдохом в воздух взмывал белый призрачный пар, вместе с которым из легких словно уходила часть моей души. Хруст снега под босыми ногами пугал меня: казалось, что следующий шаг громким треском обрушит землю под ногами и я просто упаду в небытие. Тихий звон. Я не понимала, от куда он доносится. Словно волшебное мерцание, этот звук был бесконечно далеко и невозможно близко. А я продолжала идти. Я шла так долго, что наконец ушла сама от себя. Чувство, когда ты оставила тело где-то там, позади, оказалось восхитительным. Сама моя сущность стала легкой и одновременно с тем невообразимо целесообразной. Само прикосновение воздуха в движении было щекотным. Начиная от самой мельчайшей части всей субстанции моей души и до более сложных её частей— всё работало целесообразно, наполняя меня спокойствием и умиротворением. Теперь я точно знала, что делать и куда идти. Путешествовать сквозь время и пространство оказалось не так уж и сложно, даже интересно и завораживающе. Этот путь чем-то напоминал погружение в сон. Я была расслабленна и чем ближе становилась к этому месту, тем больше отсоединялась от реального и такого привычного мне мира. Я пришла. Наконец пришла. Девочка в зеленой куртке и в черных колготках сидела одна на мосту и плакала. Чуть в стороне синим холодным свечением светился экран телефона. Девочка замёрзла: она содрогалась от каждого дуновения ветра, но идти никуда не собиралась, словно противостояла своей печалью самой погоде. Я же теперь совсем не чувствовала холода, но могла лишь мысленно постараться вспомнить это ощущение. Я знала эту девочку раньше. И никто бы не смог помочь ей, кроме меня. Потому что эта девочка и есть я. Когда я подошла к ней, она не заметила меня. Или не хотела замечать? Некоторое время я просто стояла и смотрела на нее, на телефон, на темные пятна слез, отпечатавшихся на колготках. Столько лет прошло. Мне было забавно и одновременно жаль. Да, это была я, но годы сделали меня другим человеком, и теперь передо мной сидел другой человек, пускай и очень близкий. Ей было больно. Она страдала. А вместе с ней страдала и я. Но я знала, что могу помочь ей. Я ведала то, чего ведает она. Я должна её предупредить! — Всё хорошо, моя родная! — попыталась я её успокоить, присев рядом и обняв. Девочка зарыдала, прижимаясь ко мне плотней. Нашу близость нельзя было описать словами, — Всё хорошо, милая. Тебе просто надо подождать. Не плачь, всё будет хорошо... — говорила я ей, а та лишь плакала и утешалась, даже не думая задавать мне какие-то вопросы. Она просто верила мне. И это было правильно. Не надо вопросов. Некоторое время мы сидели вот так. Я гладила её по голове, убаюкивала теплыми словами и слушала, как сердце в её груди сбавляет обороты до спокойного. Наконец, вокруг всё объяла тишина, которую нарушало лишь тоскливое завывание ветра. Вот уже и маленькая Я совсем успокоилась. — Я знаю. Я всё знаю, ляля. Пойдем со мной, я покажу тебе! — предложила я, чуть преломив наступивший уют. Но девочка убрала телефон и лишь молча взяла меня за руку, указав на свою покорность. Самое удивительное, что я чувствовала тепло её ладони. И мы отправились в путь. Я словно поделилась с маленькой мной какой-то неведомой силой, и мы шли сквозь пространство как через ускоренную пленку кино. А ведь девочка даже не боялась. Она полностью верила мне. И так, держа самого близкого мне человека за руку, я пришла туда, куда хотела. Небольшой зелёный ларек, краска на стенах которого была облуплена, до сих пор нагнетал душу своим унылым желтым светом в блеклых окнах. Девочка не понимала, но мне было больно находиться здесь. Ведь именно с этого места её жизнь когда-то начнёт разрушаться. Меня переполняла ненависть, злоба и тоска. Все эти чувства словно передались ребенку. Она ещё ни разу тут не была, но я почувствовала, как в её груди заскребли кошки. Это было верное предчувствие. Страх не убивает, страх спасает. — Милая. Послушай меня! — я присела на корточки так, чтобы мои глаза оказались на уровне её глаз, которые тут же заслезились. Но я хотела уберечь её от краха. — Милая. Когда ты встретишь это место... Когда увидишь эти тошнотворные зелёные стены и проклятый желтый свет... Послушай меня... Когда окажешься тут- беги. Бросай всё и беги. Беги и даже дорогу сюда забудь! — требовала я. Девочка пребывала в недоумении, но по прежнему верила мне. Я видела веру глубоко в её глазах. — Бедная ты моя ляля... Ты будешь счастливой, я обещаю это тебе, слышишь? Только никогда не приближайся к этому магазину. Он и волоска твоего не стоит! — продолжала я убеждать. Девочка легонько кивнула и серьёзно на меня смотрела. Она была проницательной, я знала это, но я хотела максимально обезопасить её. И кроме меня никто не смог бы этого сделать. — Маленькая. Обещай мне, что как только в будущем найдёшь это место, то тут же развернешься и пойдешь прочь! — Я... Обещаю... — робко заверила она. Нк а я усмехнулась. Слышать столь знакомый голос и интонацию со стороны было необычно, но приятно. Я увидела, что она поняла меня, и на душе стало спокойно. Я спала её. Прижав маленькую Я к себе, я крепко обняла её и пообещала, что всё будет хорошо. Она обняла меня в ответ и в этот момент я стала отдаляться от неё. В последний миг я заметила умиленное изумление в её глазах. Видимо, она всё же поняла, кто я. Казалось, что я сделала всё, что могла и теперь мой путь окончен. Но что-то не давало душе покоя и какое-то время я не могла понять, что это. Исправив ошибки прошлого, я почувствовала, как они начинают влиять на настоящее, проливая теплый свет на жизнь, ожидающую ту девчушку. Этот свет доходил и до меня. Но что-то не давало мне покоя... И наконец, я поняла, в чем дело. Мой путь ещё не окончен. Я устремилась сквозь пространство, время и даже материю. Молниеносным потоком мимо меня проносились знакомые силуэты, звуки, запахи и места. Мельком я успевала увидеть ту или иную ситуацию, когда произошедшую со мной когда-то, слышала уже знакомые разговоры и встречала всё тех же людей. Но меня интересовал лишь один. И вот, наконец пролистав всю книгу своей жизни, я стою перед ним. Он тоже заметил меня. Смотрит замученным уставшим взглядом и, скорее всего, уже ничего не ждёт. Так себя чувствуют люди, оказавшиеся у "разбитого корыта". А на самом деле всё так и было. Вместе с ним мы до этого дошли. Но теперь я забыла все обиды и злость. Во мне горело лишь одно желание- помочь ему. Я вспомнила, что когда-то он рассказывал мне про свою боль. Травму, которая глубоким шрамом отпечаталась в его душе на всю жизнь. И я протянула ему руку, а он ответно взялся за неё. Но взялся не потому, что на что-то надеялся, а потому, что уже не надеялся ни на что. — Пойдем? — предложила я и, не дожидаясь ответа, повела его туда, куда бы ему не хотелось вернуться. Я уже привыкла, а вот мой друг явно переживал во время перемещения во вселенной. Мне оставалось лишь крепче держать его за руку. И вот мы пришли... Это была кухня. Его кухня. Как-то так я себе всё и представляла, но оказавшись в его детстве, всё равно слегка изумилась. А вот он смотрел куда-то вперед и лицо его выражало страдание. Наконец мне открылось то, что он видит. Сначала два силуэта представляли из себя еле заметную дымку, но со временем они приобретали четкость, а еле уловимый далекий гул наконец стал складываться в слова. — Я ненавижу тебя! — закричал мальчик и бросил на пол стакан, тут-же превратившийся в груду осколков. Женщина бешеными глазами посмотрела на пол. Казалось, долю секунды она пыталась себя сдержать: она сжала губы и сделала мощный выдох через нос, но какая-то ниточка в ней лопнула, и она гневно подошла к ребенку. Когда мать замахнулась, мальчик прикрыл голову руками и снова закричал: — Отвали! Я сказал отвали! Женщина не стала терпеть и, схватив его за руку и отведя её в сторону, ударила мальчика по щеке. Тот упал на пол, но не сдавался: — Я сказал отвали нахер! — Заткнись! Заткнись, сопляк, или я прям здесь убью тебя! — не сдержалась женщина. Глаза моего друга покрылись глянцем и вскоре по его щекам побежали слезы. Ему было тяжело здесь находиться, переживать это снова. Я чувствала его боль. Но также я знала одну вещь: — Сейчас... Сейчас ты можешь всё изменить... — подсказала я. Какое-то время он собирался силами и продолжал на это смотреть. Слезы бежали не переставая. Ему было тяжело, но всё же он не смог просто стоять на месте. Он пошёл к тому мальчику. — Дура! Я сейчас... Когда он приблизился к ребенку, тот как по щелчку замолчал. Он был похож на воробушка, который услышал выстрел, но не понял, с какой стороны он раздался. Мой друг громко зарыдал и, упав на колени, обнял маленькую копию себя. Несколько позже заплакал и мальчик. Это были искренние слезы. Слезы правды. Слезы покаяния. Это не было печально, но и не было радостно. Это было спокойно. — Прости меня! — сквозь слезы прошептал он ребенку и прижал его к себе крепче. Тот совсем разревелся и его было не остановить. Это и не надо останавливать. Чистые слезы омывали душу. — Всё будет хорошо... Теперь всё будет хорошо... Мы дома... — проговорил он слова, которые я не совсем поняла, но мальчику постепенно становилось легче. Когда он и вовсе притих, наступила тишина. Такая же тишина, как у нас с моей маленькой копией там, на мосту. Тиканье часов в этой тиши казалось оглушительным. В какой-то момент я подошла к ним. Я присела и тоже обняла этого мальчика. Вскоре мы должны будем встретиться с ним, и будет хорошо, если дыра в его груди затянется до этой встречи. Мой друг вытер слезы, но глаза по прежнему оставались покрасневшими. Я кивнула ему и вместе мы встали. Он пожал руку мальчику и наказал ему: — Ничего, старик. Всё хорошо... Всё будет хорошо, ты же и сам понимаешь... А теперь ступай, ты знаешь, что делать... Скрепя сердце, он отпустил руку мальчика и отправил его в свободное плавание. Однако теперь этот ребёнок был не один и знал что делать. Мы держались за руки и со стороны смотрели, как растворяются обнимающиеся силуэты матери и сына. Вскоре их плачь стих и мы остались в полной тишине. Мой друг глубоко, но не ровно выдохнул и проговорил: — Спасибо... Спасибо тебе, родная... Я лишь молча обняла его и мы остались так стоять. Всем сердцем я чувствала его благодарность, но сама была рада, что смогла помочь. Наверное, место, где мы сейчас стояли люди и называют раем. Место, в котором стекаются все судьбы. Место, в котором можно всё исправить. Место, один раз побывав в котором, хочешь жить. Но долго мы оставаться тут не могли. Мой путь на этом был окончен, и я уже стала чувствовать, как снежинки на моей коже превращаются в леденящие капли и стекают по ней, словно по тебе провели лезвием ножа. Это был не совсем сон, но проснуться после такого было приятно. Ведь в сон люди уходят и возвращаются всё в тот же быт, который был и до него. А я, проснувшись, оказалась в мире, где меня ждет новое, светлое будущее. В мире, где больше нет того печального прошлого.