Аромат жасмина

***

Белоснежная тень мелькала среди деревьев, перемещаясь с шорохом пожухлых листьев, перемешанных со снегом. Послышался вопросительный вой где-то вдалеке, заглушаемый шумом свежего ветра и шелестом беспокойных ветвей. Там, где бы не ударяли когтистые лапы о землю, таял ново выпавший снежный настил. В глазах неуёмного зверя плескалась боль и обида на весь мир, заливающая все разумные чувства, которые могли бы перекрыть несправедливость, но девушка отказывалась слушать голос разума, перегрызя ему глотку по пути к дому. — Что случилось? — промелькнул чей-то хриплый голос в голове Тэйджи. Это был Шон. — Следуйте за мной к дому Калленов. Думаю, твой отец в курсе происходящего, — зарычала волчица, помотав головой. Она приблизилась к крыльцу и забила лапами о почву, раскидывая снег по сторонам, истошно воя и рыча. Каллены, мирно обсуждающие произошедшее, обменялись настороженными взглядами и вышли на улицу. — Они с ума сегодня сошли? — неосторожно бросил Эммет, на что волчица разъярённо покосилась на него, и вампир отпрянул. — Анхел, что происходит? — растянул свой вопрос Карлайл, завидев приближающуюся стаю и семью Эдварда. Они пытались что-то выяснить, устремляя озадаченные взгляды на Калленов и девушку. Из-за дерева вышел Джаспер, пришедший на рычание и доносившиеся звуки. Анхелита встретила его ещё большей яростью, и медовый блондин отшатнулся на шаг, небыстро собравшись к возможной внезапной атаке. Он попытался применить воздействие к ней, но за единую совершённую попытку Анхел посмотрела на него так, что было понятно, если продолжить, она разорвёт его и глазом не моргнув. — Тише, Анхел, что происходит? Карлайл попытался подойти, выставив руки вперёд, но волчица оскалила ядовитые клыки. Вампиру пришлось вернуться на место во избежание жестокой расправы. Она же вернулась к облику человека, но лишь затем, чтобы её могли понимать не только оборотни. Джаспер не мог узнать за этой яростью своего нежного и ласкового ангела. — Успокойся, Анхел, что за истерика? — Розали обратилась к прижимающей к глазам ладони золотовласой девушке, и та с нажимом ответила ей в таком же тоне, словно они поменялись местами. — Что ты сказала?! Тебе ещё вообще слова не давали! — Анхел, за что ты так с Розали? — поучительно отозвалась Эсми. Тогда девушка рассмеялась и отвела руки от заплаканных глаз, горящих адским огнём. Они были направлены на Карлайла. — Нет, мамочка, неправильно. В этой фразе допущена одна ошибка… и не только в фразе. Девушка с болью и насмехающейся улыбкой склонила голову на бок. — Ты про что? — с вызовом посмотрела на неё мать. Фарфоровое личико Анхел исказилось пугающей улыбкой во весь ряд белоснежных зубов. Голубые светящиеся глаза стали похожи на две фары. И тогда в абсолютной тишине девушка одними губами произнесла: «Имя», — выбившийся воздух вылетел изо рта вместе со слезами из глаз. Все хорошо уловили этот звук, и Анхел изумилась, как одно лишь её слово заставило их в страхе замолчать. Она повторила чуть слышно охрипшим голосочком, в котором можно было расслышать глубокую обиду. Уголки губ вздрогнули и поползли вниз. — Скажи, что это неправда, мамочка. — еле слышно взмолилась волчица. Эсми чуть приоткрыла губы в порыве что-то сказать, как-то успокоить, но ей нечего было произнести. — Нет! — прошептала Анхел, проронив жгучие слезинки, покатившиеся по белоснежной коже щеки. — Ну же! Как меня назвал дедушка? — Возвращение луны! — не выдержал Джейкоб, сжав кулаки и стиснув зубы. Анхелита легко повернулась и впилась в него обречённым взором и, словно не веря, уточнила чуть громче: — Как меня зовут? — Тэйджи, — проговорила Ренесми, на что Анхел отвела взор в сторону и крикнула. — Громче! — Тэйджи! — почти прокричала девушка, и Анхелита убийственно посмотрела на полукровку. — Вы вспомнили? — надрывно обратилась волчица к Карлайлу и Эсми. — Вот и я вспомнила… и знаешь, что я захотела после этих слов? — подошла она ближе к отцу, — убивать! — Анхел, пожалуйста… — произнёс врач, но девушка оборвала его. — Неправильно. — Тэйджи,. прошу, выслушай нас. — Я уже слушала. Мно-ого раз! И про чудесную беременность своей любимой мамочки, и про необычайное детство, и… прекрасная ложь, что вы возвели вокруг меня!!! — огрызлась девушка. — Мы это делали, чтобы отгородить тебя от… — Правды? Боли, которая разобьёт моё сердечко и травмируют мою детскую слабую психику? Зачем? — Мы любим тебя. — Что? Что это такое? За что, папа? Почему ты отрёкся от меня? Что я такого сделала? Анхел подошла к Джейкобу, пытающемуся отгородиться непроницаемой стеной. — Родилась. — Джейкоб! — взвизгнули Эсми и Ренесми, а оборотень надменно заглянул в отвергнутый взор. Девушка болезненно отшатнулась, встав в центре кольца из присутствующих. Она снова зажала глаза и опустилась на колени. Её фигура содрогалась тихими рыданиями. Анхел зажмурилась, её посетили воспоминания. Те моменты, запрятанные глубоко на самых отдалённых полочках сознания. Вот Ренесми поёт колыбельную, наклонившись над её кроваткой. А вот они вместе в тени могучих замшелых ветвей слушают песнь ветра и прибоя. Здесь же Анхел бежит к Джейкобу с распростёртыми объятьями, и как оборотень отталкивает её от себя. Всё это она вспомнила, и гнилая тоска со жгучей злобой поселилась в её сердце. — И как долго вы собирались скрывать это от меня?! Почему? Зачем надо было врать?! Раз и так недостаточно проблем, свалившихся на мою голову, так теперь я ещё и их дочь, а не ваша?! Ну, конечно, как я могла поверить в эту чудесную и прекрасную сказку про то, как каким-то невероятным образом у двух вампиров родилась девочка с геном оборотня. Зачем?! Почему вы скрывали это от меня?! — Солнце, послушай нас, умоляю. Мы обязаны были сделать это, потому что… — Потому что твоё рождение было ошибкой. — Да как ты вообще смеешь здесь что-то сейчас говорить?! Я до сих пор даюсь диву, как мы позволили после всего тебе остаться с нами? Перебранка вампиров и оборотней смешалась, и голоса ослепили девушку. — Замолчите! Она подняла взгляд, все замерли в испуге и изумлении. Он стал ярко лиловым и блестел от слёз, появившихся от глубоко ранящего чувства несправедливости. — Знаете, что самое отвратное здесь? Это то, что я даже покончить с собой не могу, — тихим звенящим голосом проговорила она. — Не говори так! Мы скрывали правду, потому что хотели уберечь тебя, но сделали только хуже. Мы не должны были умалчивать от тебя ничего, но теперь слишком поздно. Нам осталось надеется лишь на твоё прощение. — Прощение? Прощение! Нет. Не думаю, что смогу вас после такого простить. Извините уж. Джаспер тихо подошёл и положил на её плечо руку. Девушка стряхнула её в ту же секунду. — Хочешь знать, что я чувствую? Я потеряна, сломлена, уничтожена, ведь даже тот, кому я отдалась безгранично и полностью, кому я беспрекословно доверяла, обманул меня. — Анхел, прошу… — тихий звенящий голос. — Не прикасайся ко мне. Я могу убить. Никогда не забывайте этого, ведь… — Она посмотрела на настоящих родителей. — Поэтому ты меня бросил? Это так? Джейкоб склонил голову, а Анхел окинула всех опустошённым лиловым взором и… ушла. Просто. Больше не сказав ни слова. Все знали, что нужно последовать за ней, остановить, вернуть, но никто не стал сдвигаться с места, лишь судить себя, свою жизнь, свои ошибки. Одиночество застыло в душе девушки. А снег всё шёл и падал, не желая останавливаться… *** — Мама, мамочка! Смотри какую ракушку я нашла с дядей Сэмом сегодня на пляже! Малютка с длинными золотыми волосами подбежала к Ренесми, утирающей слёзы. — Какая красивая. Молодец, Тэйджи. Девушка посадила дочь на валун, заглянула в глаза и сжала маленькие ручки в ладонях. — Послушай, дорогая, я бы не хотела, чтобы такое происходило, но знай. Так нужно! — Что случилось, мама, я не понимаю. — Слушай, давай поиграем в такую игру. — всхлипывала Ренесми. — Я посчитаю до пяти, и ты представишь, что я никогда не была твоей мамой, а Джейкоб — папой; тебе не 4 года, а 2; твоё настоящее имя Анхелита Каллен. — Зачем? Мне не нравится такая игра! Девочка надула губки и скрестила ручки. — Пожалуйста, Тэйджи, то есть Анхел, от неё всё зависит. Вся твоя дальнейшая судьба. Ты не будешь счастлива со мной и Джейкобом. Поверь в то, что твои настоящие мама и папа — Эсми и Карлайл. — Но они мои бабушка и дедушка! — Нет, Анхел, мама и папа! Это правда! — Скажи, зачем ты это говоришь? — Понимаешь, Анхелита, Джейкоб. Он… я не хочу ранить твои чувства, просто… — Ну говори же, мама! — Анхел! Ренесми, а мама — Эсми. Я очень люблю тебя, но против стаи и мужа оборотня не пойдёшь. После того случая, когда ты защитила мальчика, Джейкоб боится тебя. — Но Джаспер сказал, что я не монстр! — Да, и это верно! Верь Джасперу, он никогда тебе не причинит боли. Он хороший. — Хорошо, Ренесми. Давай поиграем. — Когда-нибудь ты узнаешь правду, но… не сердись на Карлайла и Эсми. Они тебя никогда не предадут. Они будут в миллиарды раз лучшими родителями, чем мы. Прости, моё золото. Умоляю, прости своих непутёвых отца и мать! Я сделала и сказала всё, что могло бы спасти нас, но… Джейкоб, он меня не слышит. Стоит на своём. Молю, прости! Я тебя очень люблю. Прощай! Закрой глазки. Раз. — Мама! Мамочка! Ренесми крепко обняла дочь, изливаясь в рыданиях и мольбах. Поцеловала милую девочку и ушла, ни разу не оглянувшись: ни когда Тэйджи заплакала, ни когда просила не уходить. — Два… три… четыре… пять. — Ангел, идём, — успокаивающий голос раздался сзади, и чья-то рука прикоснулась к её забавным локонам. — Джаспер, куда она ушла? — Они уезжают. Прости, милая, но так нужно. Пойдём, нас уже ждут мама и папа. Анхелита решила довериться Джасперу и последовала за ним в сгущающуюся тёмную листву леса. *** Девушка очнулась. Этот сон был ужасным и ярким. Вновь одно из дурацких воспоминаний. — Вот и поиграли. Тэйджи поднялась и стряхнула с себя снежное одеяло, огляделась в попытке понять, куда идти дальше. Лёгкое чёрное платье не защищало от холода, а только усугубляло положение. — Если тебя считают монстром, какой смысл быть другой? Она неслышно подкралась к неосторожной лани и сломала ей хребет голыми руками. Та, не успев запротестовать, обмякла в сильных пальцах девушки. Убить её было так просто. Анхелита вгрызлась в горло бедняжки и высосала всю кровь до последней капли. *** Гремела музыка, раздавались команды, хлопки, удары шамберьера, похвала, ругательства, ржание лошадей, топот копыт. — Ну, Алексия, сделай уже хоть что-то с ними! — рычал грузный мужчина лет 60 на рыжеволосую цирковую артистку. — Что я могу сделать с этими глупыми животными? Они в последнее время совершенно ничего не понимают и не хотят делать! — Да, месье Престон, они перестали есть и стали вырываться! — кучерявый парень, партнёр девушки, присоединился к обсуждению. Вороной жеребец Фантом вновь вскинулся и повалил кубы для выступления. Рыжая Фичилия сбросила с себя седока и, перепрыгнув через арену, стала кружиться вокруг. Ещё несколько животных занервничали и оторопели. — Что такое?! — Тише-тише, спи, дружок! Тише-тише, без подков! Ты устал, забыв покой. Успокойся, я с тобой, — раздался мелодичный голосок, и лошади стихли и замерли. — Не может быть! Не уже ли это? Девушка в чёрном платьице подошла к краю арены, и вороной красавец подлетел к ней, утыкаясь шершавым носом в плечо. Она ласково гладила жеребца и что-то нашёптывала. Собравшиеся, не веря увиденному, стали кидаться на девушку, обнимая и кружа. — Наша, Алекс!!! Вернулась! Рыжеволосая девушка озлобленно поглядела на неё, но, собравшись с мыслями и чувствами, натянула самую приветливую улыбку и присоединилась к остальным. — Алесс!!! Не уж-то это ты?! — Да. Именно. — Нам сказали, что ты уехала. Вот зараза! Где была всё это время то? — по-доброму обратился к ней мужчина. — Нашла настоящую семью, пыталась оправиться после пережитого… — Ах, да… Филип… — Давайте не будем о нём. Хорошо? — Конечно, дорогая. Мы всё понимаем! Они повели девушку за кулисы в гримёрку, наливая бергамотовый чай и опустошая запасы вкусностей за активным разговором и расспросами. — Ты стала ещё более великолепней, чем была! Ну вылитый ангел! Скажи, Дерек! — пихнул директор акробата в бок. — Да, ты прекрасна! Стеснительный юноша, отвернул взгляд к чашке. — Спасибо… — А помнишь свои выступления? Публика просто ревела и сотрясалась от восхищения! — Были времена… — погрустнела девушка. — Хм… а сможешь вновь что-нибудь эдакое вытворить? — Даже не знаю, получиться ли у меня теперь? — Попробуй. — Нет, я больше не занимаюсь этим и вряд ли смогу без Филипа. — Попробуй. — Ну, пожалуйста! — Давай, звезда, иди и сияй! Твои вещи мы ещё не выкинули, так что они на месте. — Ну спасибо, Зак! Девушку вытолкали из гримёрки, и клоун Пьер проводил её до костюмерной. Тэйджи порылась в железном ящике и достала свою тренировочную одежду. Переодевшись, она несколько минут, раздумывая, разглядывала изумрудный наряд в зеркале. Она уже не была собой прежней, и это стекло не могло отразить всех чувств, испытываемых ею здесь и сейчас. Пора. Тэйджи собралась и покинула комнату, намереваясь вспомнить далёкое прошлое и забыться в ощущениях. — Вот бы вспомнить, как это делается! — Ой, что там вспоминать? Это у тебя в крови! Так что расслабься и отдайся музыке, как на выступлениях! Карл, врубай! Раздался тихий шелест колонок, и спокойная мелодия заполнила цирк. Александрина подтянулась на полотнах, отталкиваясь от ковра и переворачиваясь, в мгновение взмывая в воздух. Она снова может летать, как и прежде, но послышавшийся мужской голос, заставивший остановиться, и оборвать струны души. Обмотки, шпагат, обрыв. Вместе с руками, державшимися за эти красные полотна, как за спасательный круг. Девушка сорвалась в тишину, ведь ткань на середине музыки оборвалась и бархатный голос вместе с ней. Анхелита рефлекторно зажмурила глаза и упала в чьи-то нежные объятия. Знакомый чудесный аромат. Крепкие ласковые руки, которые она так хорошо знала. Девушка открыла лиловый взор, и ему представилось неожиданное и неспокойное зрелище. Анхел завертела головой и ринулась из его объятий, еле устояв на ногах. — Как ты мог? Это ведь неправда! Такого не может быть! — прокричала она, заливаясь слезами, смотря на эту гадкую некогда любимую улыбку.