3201км

его профиль в твиттере в фиолетово-черных тонах, минималистичная биография, а среди всех фото лишь одно селфи, в пыльном, но красивом старом зеркале. все что я знал, исходя с твоего аккаунта, что ты любил жаловаться на жизнь, но принимал это как наказание за грехи. главным грехом ты почему-то считал свое рождение… странный, зачем я решил тебе написать, просто зачем? я думаю, у меня синдром спасателя. ведь я написал тебе только тогда, когда мне пришел пост с уведомлением о твоей новой публикации. конечно же, я нажал на колокольчик, что бы знать, что происходит в твоей жизни прямо сейчас. и прямо сейчас ты… почему-то ранил себя какой-то дрянью, я не знаю, это модно так или у тебя что-то случилось? поэтому я написал немедленно, и сохранил это новое фото, на котором были бледные, тощие руки в алой крови. эти полосы были такие кривые и небрежные, что я, кажется, понял: порезы были сделаны в истерике, не стараясь. так и началась наша с тобой… интернет дружба? сначала я просто хотел узнать, зачем ты это делаешь. узнав о твоей жизни, я начал переживать и пытаться поддержать тебя. уставший или нет, я приходил с работы и бежал к своему ноутбуку, чтоб набрать тебя. в основном говорил только я, но мне нравилось, как ты слушал меня. все твое внимание занимал я, а не холодные лезвия в ванной. у меня была целая папка со скринами, твоими селфи, где по прежнему не было видно твоего лица. плейлист с твоими песнями и расписание твоих смен. я постарался подстроить и свои, дабы мы могли проводить выходные вместе. на свой день рождения я выпросил у тебя один звонок с веб камерой. ты отпирался, конечно, уверяя, что напугаешь, и я больше тебе не напишу., но мой смех, видимо, убедил тебя, что мне так глубоко все равно на внешность людей. по твоим волосам я и так понимал, что ты альбинос. — я называю альбиносов детьми облаков. — почему? — они такие же как мягкие белые облака, что хрупкие на дуновение ветра. как сахарная вата, которая боится воды. белый снег, что растает на солнце. — ты думаешь, что альбиносы хрупкие? — ну… их иммунитет слабее. продолжительность жизни в два раза ниже, понимаешь? — звучит здорово, если честно. — эндрю! — прости, прости… и ты включил свою камеру. и на меня взглянуло само облако. с мягкими непослушными прядями ужасно красивого цвета волос. печальный взгляд, совсем как я себе представлял. твои плечи такие худые и острые, что я вижу их острые углы сквозь твой свободный коричневый свитер. ты был прав, я испугался… испугался того, какой ты красивый. ты сегодня разговорчив больше, чем обычно. на тонкий указательный палец ты накручиваешь пряди длинной челки и впервые улыбаешься. когда я вижу эту улыбку, то чувствую, вроде выиграл миллион долларов в лотерее. — я хочу завести кошку, огромную белую кошку. — я бы тоже не отказался от белой кошки вроде тебя. — а? — говорю, кошку как назовешь? — эдитта или римма.я ещё не решил.

***

— знаешь какой сегодня день? 67 день, когда я не трогаю свои лезвия. — оу… я так рад, что тебе стало лучше. скажи мне, как только ты снова подумаешь об этом, я попытаюсь тебя отвлечь, ладно? — я не думаю, что мне снова захочется подобного… мне не хочется, что бы ты волновался. — так это все ради меня, облачко? — в некоторой степени… наверное. — ты такой милый, разве так можно? ты бросаешь трубку в смущении, а я позволяю себе громко рассмеяться. этим летом мы обязательно встретимся, и будем ныкаться по твоему городу, в поисках теней и прохладных мест. я уверен, что мы найдем самые высокие и красивые деревья. в моем телефоне уже забиты карты твоего города, список кафешек и разных мест. я выучил схему метрополитена, улиц в этом районе. только бы скорее прошла зима…

***

кажется, что твоя улыбка может растопить эти горы снега, что валяются у меня во дворе. у тебя, пока ещё снег не выпал. — мне будет стыдно, когда ты приедешь. — говоришь ты и прячешь худое лицо в не менее худые ладони. — у меня ужасная квартира и только один диван, на котором я сплю. одно одеяло и одна подушка. у меня, блин, всего одна тарелка. — я не против разделить это все с тобой. и снова эта улыбка, ради которой я готов своими руками отменить зиму и перевести время вперёд. я рассказал о тебе своему единственному другу, но он сказал мне: — не верь суицидникам. они хуже наркоманов. желание жить как член, оно либо есть либо нет. — но наркоманы бывают бывшими. — а суицидники нет, смекаешь? я конечно же пропущу это мимо ушей, потому что сам эндрю мне говорил, что теперь у него есть смысл. и я был рад, что его смыслом был такой как я. мне все ещё непонятно, что он чувствует ко мне. и что я чувствую к нему. возможно, он видит во мне спасителя, друга, брата, самого лучшего человека в этом мире, но только не своего парня? я вроде не слышал от него, чтоб ему нравились парни. — когда-то мне нравилась одна девушка, но я даже не надеялся на то, что она поздороваться со мной. она была красивой, доброй и много улыбалась. у нее было замечательное имя и крестик на шее… но однажды я одним только своим видом напугал ее младшую сестру и я поклялся, что даже на десять метров не подойду к ней. — рассказал ты мне однажды. а мне было нечего рассказать тебе взамен, потому что я ни с кем не встречался и ни в кого не был влюблен, кроме своей работы и библиотеки. а потом появился ты, куча сомнений в себе и своей ориентации. в том, что я не знаю, что такое дружба, возможно, я сейчас путаю дорогое мне чувство дружбы с любовью? я хотел спросить у тебя об этом, но сегодня ты был какой-то слишком бледный и сам не свой. — что случилось у моего облака? — ничего, я просто очень устал. я поверил тебе, и просто посоветовал лечь отдохнуть. ты лёг и продолжил внимательно слушать меня. я понимал, что ты очень устал, и скорее всего, тебе лучше лечь спать, а не выслушивать мои будни на работе. — если ты очень устал, то ложись, мы можем поговорить завтра в любой момент. — а если завтра никогда не наступит? — что ты имеешь в виду? оно наступит в любом случае, не спрашивая нас. — ты прав. — он улыбнулся, но не так как раньше. — эндрю? не молчи, что происходит? — я так устал… я просто устал, ничего более. это была улыбка отчаяния или просто уставшего человека. я начал волноваться, но он заверил меня, что не спал этой ночью и его задолбали на работе. я попытался спеть ему колыбельную, конечно, вышло ужасно, но эндрю сказал, что ему понравилось. мы пожелали друг другу спокойной ночи и он отправил мне песню, что была подписана просто цифрами. я обязательно послушаю ее утром. — подумал я, если бы это утро наступило для нас. утром я зашёл в твиттер, и конечно же увидел уведомление о твоём новом твитте. с улыбкой, я открыл его, ведь думал, что там твое милое селфи, как обычно, где ты прячешь свое лицо за огромным экраном потертого смартфона., но там были лишь строчки из депрессивной песни и какая-то психоделическая гифка. я позвонил к тебе, решив спросить, как ты себя чувствуешь сейчас, но ты не ответил. ты наверное ещё спишь, ведь пост был сделан пять часов назад. вечером ты тоже не взял трубку, и меня это начало настораживать. я ждал тебя до полуночи, пока мой мозг не ударило током, когда я включил песню, что ты отправил мне вчера. я никогда не опаздывал на работу, ходил как в храм, в красивой одежде, с самыми чистыми мыслями. никогда не пропускал ни одного рабочего дня, даже когда болел., но сейчас я пропускаю всё. я никогда не знал, что такое истерика, а сейчас я сгораю от злости, страха и неведомых мне ранее чувств. как на зло, ни одного рейса в твой город на сегодня. твой телефон теперь не просто не отвечает, а не в зоне. я не знаю что думать, ведь между нами три тысячи двести один километр и эта блядская песня, которая доводит меня до очередного приступа. бывших суицидников не бывает. — пронеслось в моей голове. на завтра билетов тоже не оказалось., а когда отказалось, мне сказали, что не будет рейса обратно., но когда я приехал к тебе, я понял, что он уже мне и не нужен.

мой ангел, я нашел его в ванной, вода смешалась с красным кровь на белых перьях, а я не попрощался мой ангел, ты уходишь, твой взгляд такой стеклянный мой час уж на исходе, мы скоро будем рядом мой ангел, ты свободен, я сел напротив ванной держу осколки нимба, ладони в рваных ранах мой ангел, мой любимый, ты не разбудишь больше теплом зари имбирной, зимой под моей кожей