Огонь и золото

      

***

Дайске был вполне доволен тем, что встретит Новый год с домашней едой и алкоголем в уютной, съемной квартире Хару, но понял, что его вывели наружу почти сразу же, как только он вошел в дверной проем. Хару быстро избавил его от безумно дорогого шестидесятилетнего виски «Макаллан», который Камбэ купил на аукционе, а затем сам вышел за дверь. — Куда мы идём? В ответ Дайске получил лишь улыбку, яркую, как солнце в жаркий летний день, и теплую руку, скользнувшую в его собственную. Улыбка Хару была настолько заразительной, что Дайске не стал жаловаться, хоть его планы на вечер были сорваны. Затем его повели вниз по лестнице на парковку. — Хару. Действительно, куда мы идём? — с нежным раздражением спросил Дайске, когда они остановились перед машиной Хару. — Подожди. — рассеянно ответил его сероволосый любовник, сунув руки в передние карманы в поисках ключей от машины. Однако вместо ключей, Хару вытащил горсть фантиков и скомканные чеки за продукты. Дайске не потрудился скрыть свое веселое фырканье, когда Хару надулся и полез в задние карманы, чтобы попробовать еще раз. — Ага! — произнес довольный Хару, наконец найдя то, что искал, с таким детским энтузиазмом, что Дайске стало любопытно, что же вызвало такой восторг. — Я никогда раньше не праздновал Новый год за границей, поэтому мне очень хочется увидеть, как шар падает на Таймс-сквер. — взволнованно сказал Хару. В свете заходящего солнца, мерцающие золотые блики в сияющих, золотистых глазах Хару танцевали завораживающую хореографию, которая на мгновение ошеломила Дайске. Он размышлял, стоит ли ему сказать Хару, как прекрасно он выглядит, но вырвался из оцепенения и тихо приказал своему ИИ-дворецкому: — HEUSC, сделай снимок. Не подозревая о действиях Дайске, Хару сунул ключи в замочную скважину и начал болтать: — Это то, о чем можно написать домой, понимаешь? Выросший в доме, который регулярно отмечал, принимал и посещал большие, щедрые вечеринки по разным поводам - от типичных праздничных праздников, до неясных празднований дня рождения экзотической, домашней рыбки в одной семье - Дайске потерял чувствительность к их очарованию. Он не особо заботился о падении шара, но… пренебрёг этому, поскольку, это приносило счастье Хару. — Мы могли бы взять мой вертолёт вместо твоей машины. — предложил Дайске. Он осторожно обвел запястье Хару, чтобы замедлить его движения и привлечь его внимание. Когда глаза медового цвета от удивления расширились, Дайске пояснил: — У меня есть разрешение на посадку вертолета в Нью-Йорке. HEUSC может проверить, есть ли какая-нибудь свободная вертолетная площадка возле Таймс-сквер. Дайске надеялся, что его искренний тон убедит упрямого инспектора уступить его тонкой просьбе, но, к его огорчению, Хару нахмурился и стал настаивать: — Дайске, не надо. Будет неинтересно, если мы не приедем, чтобы увидеть это на земле. Они молча смотрели друг на друга. Ни одна из сторон не хотела уступать, пока Дайске не поджал губы и не вздохнул. Вероятно, он сам виноват, что ожидал другого ответа от своего упрямого любовника. Незаметно покачав головой, Дайске посоветовал: — Тогда давай, по крайней мере, сядем на метро. В такой поздний час ты никогда не найдешь места для своей машины. 💴 🎇 🌸 Таймс-сквер был адом. А станция была его центром. Дайске потерял Хару в толпе раза три, за те пять минут, что они провели на платформе. — Не отходи от меня. - прорычал Дайске, крепко схватив Хару за талию. Он изо всех сил пытался понять указания HEUSC, чтобы пройти к ближайшему выходу среди всего шума. Когда они наконец выбрались из переполненной станции метро и вышли на площадь, сердце Дайске упало от огромного количества людей, которые слонялись по улицам, под темным, безоблачным, ночным небом.Огорчённый он, повернулся к своему партнеру и, крепко сжимая его талию, пробормотал ему на ухо: — Что ты вообще видишь отсюда? Как раз в тот момент, когда Хару собирался повернуться, группа отвратительных, пьяных подростков врезалась Хару прямо в плечо и пролила на их одежду что-то, что пахло смесью рома и кокаина. — Ой, бля, мой напиток! — Извините, парни, - невнятно пробормотал один из них, когда остальные в пьяном оцепенении отшатнулись, чтобы пойти сеять хаос в другом месте. Это было не что иное, как грёбанное чудо, что Дайске не наругал надоедливых подростков - или Хару - назло. Несчастный случай, хотя и непреднамеренный, убил все остатки доброй воли, которую Дайске пытался сохранить, особенно потому, что их путешествие до Таймс-сквер заняло гораздо больше времени, чем рассчитывалось как по его собственным оценкам, так и по оценкам HEUSC. Когда дразнящие мысли о рисе карри, выдержанном виски и теплой домашней квартире Хару, от которой они предпочли отказаться, снова промелькнули в его голове, Дайске нахмурился. — Знаешь, — раздраженно вздохнул Дайске, оттягивая один конец своего темно-зеленого шарфа в сторону, чтобы облегчить доступ к нагрудному карману. Его рука в перчатке достала бордовый носовой платок, которым он собирался вытереться, но после небольшого размышления он отказался. Бросив квадратную ткань в Хару посреди шумной улицы, Дайске сузил глаза и сердито посмотрел на своего партнера. — Мы могли бы избежать всего этого, если бы ты только что, согласился на мой вертолет. На лице Хару была застенчивая, извиняющаяся улыбка, когда он поймал носовой платок и стал вытерать влажное пальто Дайске, подавлявшее злобное чудовище внутри. Дайске безмолвно наблюдал, как Хару вытирал его носовым платком, чтобы впитать приторную липкую жидкость, которая просочилась в его сшитое на заказ кожаное пальто. Хотя, приняв на себя основной удар от столкновения и пролитого напитка, самому Хару было хуже. Жесты - умиротворяющие - от Хару, который не спорит, а тщательно чистит куртку Дайске, пробудили любопытство, ведь это настолько нехарактерно для него. Взявшись за запястье Хару, чтобы приостановить его действия, Дайске приподнял подбородок инспектора вверх, указательным пальцем и пробормотал: — По какой причине, ты так зациклился на нашем присутствии здесь? Ночная пелена почти не скрывала багрового румянца, появившегося на щеках Хару, и Дайске ухмыльнулся тому, увидев, как легко он поймал своего парня - свидетельство того, насколько хорошо он умел читать Хару. Казалось, хоть и недостаточно хорошо, но его смущенное выражение на застенчивом, слегка взволнованном лице Хару было каким-то признаком. — Я хотел поцеловать тебя, когда начнётся фейерверк. — «Удивительно» — подумал Дайске, когда Хару отвел взгляд и осторожно высвободил руку из его ослабленной хватки, продолжая вытирать пальто Дайске, как будто его не беспокоило, ни напряжение, в его плечах, которое выдавало его нервы, что было очевидно, как день, для проницательно натренированных глаз Дайске. — Ты... — выдохнул Дайске пораженный непостижимым гипнотическим эффектом, который этот человек оказал на всю его личность. Хорошо, что Хару еще не знал степени своего влияния - или контроля - над миллиардером, поскольку это определенно положило бы конец «ледяной репутации Дайске»; Вместо этого Дайске получил бы новый статус влюбленного дурака. Хоть Дайске и пытался сформулировать слова в своём сознании, ни одно из них не срывалось с его губ, он заворожённо смотрел на лицо Хару. Но даже если бы ему, и было что сказать, шумные крики людей, начавшиеся вокруг, заглушили бы сразу. 💴 🎇 🌸 «Десять!» Хару вздрогнул, когда человек справа от него, поднял кулак и выкрикнул первое число обратного отсчета. «Девять!» Дайске еще не оправился от неожиданного откровения и все еще смотрел на своего парня как на нерешаемую головоломку. «Восемь!» Намеки на обиду и смущение из-за отсутствия ответа Дайске, затмило яркое пламя, вспыхнувшее в великолепно золотистых глазах Хару. «Семь!» Отчаяние избавиться от всех тревог своего парня, подтолкнуло Дайске, и он крепко обхватил руками стройные бедра Хару. «Шесть!» Он сделал шаг вперед, притянув Хару к себе, соединив их от бедра к груди, не разделяя даже на волосок. «Пять!» На его лице появилась небольшая гримаса, когда его пальто снова соприкоснулось с сладкой субстанцией, которую только что стёр Хару . «Четыре!» Даже Хару, который нервно закусывал нижнюю губу, беспомощно рассмеялся над нелепостью ситуации. «Три!» Как будто время замедлилось и мир рухнул, когда Дайске откинул серые волосы Хару и положил руку на шею инспектора. «Два!» Дайске отрицал, если бы его спросили, но втайне он был рад надеть туфли с семисантиметровой стелькой. Он облизал губы и приподнял лицо. «Один!» Безудержная радость вспыхнула в его груди, когда Хару тоже опустил голову в оптимальное положение. Их губы встретились прямо перед тем, как беззаботные приветствия разразились от миллиона других людей на площади. «С НОВЫМ ГОДОМ !!» 💴 🎇 🌸 Хоть Хару запрещал проявлять чувства на публике, Дайске понял, что это единственный редкий случай, когда он мог позволить себе такую вольность, и подарить своему возлюбленному череду чувственных поцелуев с открытым ртом, которые включали язык и продолжались до третьего или четвёртого раза. Во время третьего раза взорвался фейерверк, а во время четвёртого, Хару сделали озорной (и крайне неуместный) массаж его красивой попки, когда они прижались лбами друг к другу и вместе переводили дыхание. — Ой, — задыхаясь, выдохнул Хару, возмущенный таким развратным поступком, совершенным в присутствии стольких - слишком многих в непосредственной близости от них. Тем не менее, он не попытался отодвинуться или убрать блуждающие руки Дайске. — Неужели это первое, что ты говоришь мне в Новом году? — поддразнил Дайске, наклонив голову, чтобы снова поцеловать Хару. — Действительно, а это первое, что ты говоришь мне в Новом году? — возразил Хару, в отместку нежно покусывая губы Дайске. «Он действительно загадка, на которую я потрачу всю жизнь, пытаясь понять» , — подумал Дайске, запрокинув голову и смеясь, так, как будто Хару только что рассказал ему самую смешную шутку в мире. Когда, наконец, последний приступ смеха сменился тихим икающим смешком, Дайске шагнул вперед, положил лицо на изгиб шеи своего парня и прижал его к себе. — Я люблю тебя больше, чем ты можешь представить, Хару. Выпьем за этот Новый год, в котором у нас с тобой появится больше воспоминаний.