И любовь до доски -г-р-о-б-о-в-о-й- Уиджа

      — Нелепо! Просто не-ле-по! — вышагивала по палубе Хлоя, прижимая к груди большую коробку камамбера.       Серьёзная ситуация требовала серьёзных действий.       В течение доброй недели перед рождеством девушка упорно пыталась завести (своего) Адрикинса под омелу, но то у него в этот момент звонил мобильник, то он вежливо пропускал перед собой какую-нибудь незнакомку, то уже сама Хлоя была в такой ярости из-за задерживающегося подарка для юноши, что просто забывала о своём плане.       Хотя нет, один раз Адрикинс всё же оказался под омелой. И даже в компании девушки.       Только вот совершенно не той девушки!       Так что Хлоя была просто в бешенстве, когда после предупредительного «ну, раз уж такая традиция» заветный, пусть и короткий поцелуй в щёчку достался ненавистной ДюпОн-ЧЁн!       С другой стороны, эта темноволосая выскочка сразу грохнулась в обморок (не иначе, как испугалась Гнева Божия за подобное осквернение губ Адрикинса), а уж как смачно она долбанулась черепушкой о дверной косяк…. Слушала бы и слушала!       Вот только Адрикинс с этим его «правильным» воспитанием зачем-то подхватить её на руки и бережно уложить на пол. А когда их окружила толпа, ещё и додумался спросить, «не надо ли ей сделать искусственное дыхание», на что прибежавшая в числе первых Алья хмыкнула, что «тогда Маринетт можно будет сразу везти. В церковь. Либо на отпевание, либо на освидетельствование воскрешения из мёртвых, лучезарного сияния и навыков левитации».       — Да уж, мир бы стал только лучше и чище, если бы эта девчонка исчезла из моей жизни, а главное — из жизни Адрикинса! — она гневно притопнула ножкой и только сейчас осознала, что уже какое-то время стоит на месте без движения. Пришлось поскорее возобновить бессмысленную ходьбу с места на место, чтобы хоть как-то согреться.       Да уж, хоть мороз и не был особо сильным, но вот пронизывающий ветер, да ещё и прямо над так и не вставшей Сеной…       Так вот, осознав, что (её и только её!) Адрикинс упорно не замечает своё счастье в её лице, Хлоя решила сменить тактику.       Памятуя о любви парня к камамберу («Иначе почему он постоянно им воняя… э… периодически источает сей благородный аромат») и Джаггеду Стоуну, («Хотя ещё вопрос, что гаже: он или этот сыр с пле… Гаже?! Имелось ввиду «пригоже», конечно!») она задумала объединить эти два фактора, а потому заказала огромную — размером с А3, наверное — коробку этого отврат… неповторимого лакомства и устроила так, чтобы Джаггед подписал её.        (Видели бы вы его лицо, когда ему заявили, что коробка изготовлена на той же фабрике, где производят упаковки для его вип-альбома, выпущенного ограниченным тиражом на виниле!)        (от автора: по-моему, кто-то слишком много общался с Лилой!)       И вот теперь Хлоя топтала палубу ненавистного корабля этих ненормальных Куффенов, пока Джаггед «ну, раз уж я всё равно мимо проезжал» Стоун подбивал клинья то ли к Анарке, то ли к её сыночку-Луке.       В творческом смысле, конечно, а вы о чём подумали?!       А весь остальной класс так и увивался вокруг звезды, и в первых рядах был сам (её!!!) Адрикинс.       — Н-нелеп-по, п-п-п-рост-т-то н-н-н-нел-л-л-леп-п-п-по! — дрожащими губами пробормотала она и сдалась.       Ладно, чёрт с ними! Она зайдёт в их Калькутту (или как там называют комнаты на кораблях?) дабы согреться. А счёт потом выставят. Куффенам, разумеется. (Потому что право принимать таких гостей, как Хлоя, ещё заслужить надо!)       В помещении действительно оказалось тепло и захламлённо уютно, и где-то в глубине души девушка даже пожалела, что не сделала этого раньше.       Конечно, звезда Стоуна несколько оттягивала на себя внимание класса, но и для неё — Хлоя была в этом уверена — нашлось бы немало всеобщего восхищения.       Если бы только оно сейчас было к месту…       Потому что, чёрт возьми, она собиралась дать Адрикинсу личный подарок, и в кои-то веки это должно было остаться секретом, чтобы потом шантажом и обманом (автор: что я там говорил про Росси?) намёками на интимность момента дарения получить от него долгожданный поцелуй уже прилюдно!       Она окинула помещение быстрым взглядом и заметила сбоку небольшую дверь с круглым окошком в верхней части.        «То, что нужно!»       Незаметной тенью она скользнула вдоль стенки и беззвучно толкнула дверь, оказавшись в полутёмном помещении, завешанном по стенам какими-то неясными плакатами, шалями и прочими тряпками. На обеденном столе, застеленном свисавшей до пола скатертью и рассчитанном персон на шесть, а то и восемь, горела стилизованная под подсвечник лампа. Помимо него на столе лежала только какая-то доска с буквами, так что вряд ли кто-нибудь собирался сюда заходить. С другой стороны, зыбкий, чуть подрагивающий свет создавал некоторую атмосферу таинственности.       — Ладно, сойдёт, — поморщилась девушка и приступила к следующему этапу своего плана.        «Адрикинс, пожалуйста, когда закончишь с Джаггедом — обязательно зайти в правую от входа дверь», — улетело юноше сообщение.       Что ж, пусть возникнет небольшая интрига!       На счастье Хлои, её смска действительно ускорила процесс.       Адрикинс начал извиняться перед певцом — слышать она это, разумеется, не слышала, зато видела через окошко — тот в ответ начал выделывать вензеля, мол, он бы и рад остаться, да его зовёт призвание — нести музыку и свет Истинного Рока простым людям. Класс получил от него прощальные автографы и начал расходиться, Адрикинс даже выскользнул из толпы одним из первых…       А вот дальше всё пошло не по плану! Причём дважды!       Во-первых, Адрикинс (образованный, но не всегда сообразительный) пошёл в дверь, расположенную от входа справа для него!       — Вот же! Неужели так трудно было догадаться, что я писала, когда только-только вошла внутрь?! — скрипнула зубами Хлоя, но едва она потянулась к мобильнику для уточняющего СМС… как заметила, что Алья и Нино тоже поспешно отделились от класса! И идут! Прямо в её сторону!!!       На поиск решения у неё остались считанные секунды…       — …ы уверена, что это вообще стоит делать? — сквозь висящую перед носом ткань голос вошедшего слышался чуть глухо, но, определённо, принадлежал Нино Лейфу.       — Если ты про гадание, то я сейчас собираюсь не попирать нормы христианства, а поддерживать старинную народную традицию! Да и когда гадать, как не перед Рождеством?!       — Я понятия не имею, что именно ты задумала, но уверен, Маринетт бы это не одобрила!       — А что такого?! Это же банальное любопытство, зашедшее чуть дальше, чем списывание со шпаргалок на контрольной! Или даже чем банальное уточнение у учителя по непонятной теме! Нет, ну серьёзно! Чего такого плохого в том, что молодые ребята спросят у загробного мира то, что им самим пока не ведомо, но что открыто взору вечности…       — И контролируется каким-нибудь магнитом из-под стола! — недовольно буркнул парень.       — А чем теперь тебе не нравится должность медиума?! Между прочим, в этих ваших настолках тоже ведущий или Мастер Игры присутствует!       — Вообще-то, обычно он занимает нейтральную позицию!       — Обычно, — передразнила девушка, — он занимает позицию «высших сил» и отыгрывает за само мироздание, так что и тут моё поведение более чем канонично!       — Господи, и с кем я только связался?! — судя по шлепку, Нино крепко приложил себя ладонью по лбу.       — Алья! — неожиданно откуда-то со стороны входа раздался ещё один голос. Маринетт, чтоб её, Дюпэн-Чен. — Алья, это неприемлемо!       — О! — обрадовался неожиданной поддержке Нино. — Вот видишь, Аль! Я же говорил тебе, что это…       — Ты же, по сути, обманом заставила Луку выделить нам эту каюту! Мы стесняем его! В его же собственном доме! Буквально накануне праздника!       — Маринетт! — в голосе блогерши слышался укор, — А тебе не кажется, что если мы откажемся от затеи сейчас, когда уже всё и так готово, он обидится ещё больше, м? Выйдет, словно мы посмотрели и не оценили его усилий!       — М… — девушка явно замешкалась.       — Тем более, что ты сама знаешь, с какой охотой он делает приятно своим друзьям или, тем более, подругам! — последняя фраза содержала уже неприкрытый намёк на непонятные отношения, вот уже некоторое время тлевшие между Лукой и Маринетт.       С одной стороны, частота, теплота (автор: и удельное сопротивление) и искренность их общения выходила далеко за пределы обычной дружбы. С другой, «отношения» у них выходили какими-то почти потребительскими: они даже за ручку толком не держались, зато она регулярно использовала парня как жилетку (или кладезь житейской мудрости), а он её в ответ — как музу (или поставщика бесплатной выпечки раз в полторы-две недели).       Маринетт в этот момент наверняка зарделась и отвела взгляд в сторону.       — Всё равно, я считаю, что это дурацкая идея… — и, помедлив секунду, выложила один из последних своих козырей. — Тем более, что ты же никогда не верила во всю эту «паранормальную чушь»!       — А я и не верю, — с готовностью подтвердила чужие слова Алья. — Но тем-то хороший журналист и отличается от остальных, что он досконально всё проверит и зафиксирует, даже если сомневается лично! Давай уже, садись лучше!       И по полу загрохотал один из стульев — как раз рядом с Хлоей, спрятавшейся… под столом!       — Н-ну?! Прошу! — загнанной в угол блондинке так и чудился широкий царственный жест блогерши. — Да не бойся ты. Не бутафория! — она задрала один из углов материи и засунула внутрь руку, чем едва не вызвала инфаркт у самой Буржуа.       К счастью, Алья даже не подумала смотреть вниз — лишь постучала изнутри по столешнице (и, кажется, что-то прилепила снизу к ней) и тут же высунула руку обратно.       — О-ох, Аль… я не знаю! — по-прежнему не решаясь кинуться в омут с головой, но всё же подходя ближе к столу, протянула Маринетт. — Ну, а хорошо! Что же ты собираешься спросить у этого твоего «гугла на потустороннем приводе»? За кого выйдет замуж «одна известная тебе девушка»?!       — Зачем?! На ком женится один известным нам обоим парень. Да, Нино?       — Ауч, не толкайся!       — Ну и смысл тогда вообще во всей этой затее, если ты и так знаешь ответ?       — Как это, какой?! Как раз имеем отличный вариант для проверки гипотезы осведомлённости о будущем эфемерных сущностей в условиях жёсткого резонанса сомнений!       — И где ты только этой дряни нахваталась, а?!       — Штанга, дорогуша! Я её разносчица!       — Ладно! Раз ты так упорствуешь, то давай уже закончим поскорее, а?! — и Маринетт Дюпэн-Чен… решительно двинула стулом!       За считанные секунды Хлоя оказалась в совершенно безвыходном положении.       Хотя, формально, с чётвёртой стороны ещё никто не сидел и «выход» был.       Но проблема-то была в том, что Адрикинс (её Адрикинс!!!) не найдя её за той треклятой «правой от входа» дверью, конечно же, пустится её искать, узнает, что её уже давно никто не видел, решит, что она обиделась и уехала обратно в «Гранд Париж», а не найдя её и там, поймёт, что она отчаялась добиться взаимности и улетела доживать свою полную скорбей жизнь в личный женский монастырь! Где-нибудь на Мальдивах.       — А чего мы, собственно, ждём? — послышался голос Маринетт, когда с третьей стороны под столешницей появились штаны Нино, и у обитательницы «нижнего мира» стало ещё чуть меньше свободного места. — Раньше начнём — раньше и закончим!       С другой стороны, вылезать из-под столешницы, явно показывая, что сама Хлоя Буржуа стояла перед кем-либо даже не на коленях, а на карачках…       — Э, нет, подруга! Тут всё должно быть по науке! Мальчик — девочка, мальчик — девочка, плюс — минус… Ну, как у батареек или аккумуляторов любых. Строго попарно!        «Э-эх, вот если бы только кто-нибудь отвлёк их, и я могла в этот момент незаметно выско…       — Ребят, извините, что задержа…       — Алья!!! — гневно вскочила на ноги Маринетт.       И в кои-то веки Хлоя была готова последовать её примеру.       Потому что это был голос Адрикинса. ЕЁ (!!!) АДРИКИНСА! Который в этот самый момент должен был уже объявлять Хлою в международный розыск, объявлять вознаграждение за её (автор: голову!) руку и сердце, или хотя бы за любые крохи сведений о ней, всей такой пропавшей без вести!       — Что ты тут делаешь?! — озвучил её мысли вслух Маринетт.       — Ну, вообще, сначала меня отвлекло странное сообщение от Хлои, в котором она попросила меня сходить в гальюн… Не смотрите на меня так, я сам удивился! А потом уже ещё одно сообщение от А…       — Аль!       — Успокойся, девочка, — в голосе блогерши прорезались властные нотки. — Сядь и успокойся. Чтобы ты знала, первоначально я договаривалась, что компанию нам составит Лука (раз ты так боишься, что мы можем тут что-то учудить без его ведома), но так уж вышло, что прямо сейчас он занят с другим важным гостем. Ты же не хочешь, чтобы нашего музыканта посчитали недостаточно гостеприимным?       — Нгх! — Маринетт опустилась обратно на стул и придвинулась к столу с самым гневно-независимым видом на свете. — Когда-нибудь я найду этот чёртов листочек, подписанный твоей кровью, и уничтожу этот кабальный контракт!       — Ты правда так хочешь выпустить дьявола на свободу? — хмыкнула Сезер в ответ.       — Дьявола? — неожиданно встрял в разговор Адриан. — Эм… н-не то, чтобы я был прямо вот сильно верующим, или особо против, но эм… ну… разумно ли это делать? Тем более, что у меня завтра фотосессия… И да, где, в таком случае пиктограмма?       Короткая пауза, расколовшаяся через несколько секунд общим безудержным смехом.       — О-ох, Агрест, ну ты и даёшь! — явно утирая слёзы из уголков глаз, остаточно хихикала Алья. — Ещё скажи, что фотосессия — единственное, что удерживает тебя от риска быть утянутым в ад заживо, потому что твои работодатели тебя, если что, и оттуда достанут.       — Нет уж, скорее сами спустятся, да ещё и аппаратуры притащат ради такого «belle anturage» могут, — хмыкнул парень, поддерживая чужую игру, и, наконец, тоже уселся за стол.       И Хлоя оказалась в западне. Хотя и ближе к Адриану, чем за последние пару недель — это точно.