плохие поступки.

глаза человека говорят о многом, так ведь? смотря на происходящую в данный момент ситуацию, это сложно утверждать. взгляд уилбера, который прямо сейчас направлен на томми, совершенно пустой. его глаза молчат. уилбер, неужели ты настолько отчаялся...? — давай будем плохими парнями, томми? взорвём л’менбург к чёртовой матери! брови сдвинулись к переносице, губы скривились в грозном оскале. сейчас томми похож на кота, которого загнали в угол, перекрыв все возможные выходы. но он бесстрашно смотрит на уилбера, показывая, насколько тот недоволен предложением. уже некоторое время сут говорит о глупых, даже безрассудных, идеях, которые приходят ему в голову. томми это очень злит, но обычно он лишь отшучивался, чтобы не обидеть старшего, не подозревая, во что может это всё вылиться. он допустил ошибку. любой человек, увидев томми сейчас, не стал бы с ним связываться, а уж тем более, спорить. но уилбер… смеётся? он смотрит прямо в глаза младшего и улыбается. в глаза, которые выдают настоящие эмоции. бесспорно, томми за свою жизнь получил большое количество жизненного опыта, научился многим вещам, но он лишь подросток, эмоции которого старший может прочесть без труда. он его слишком хорошо знает. уилбер неожиданно выдёргивает руки из карманов своей куртки и подносит их к плечам томми, затем резко опускает вниз. младший вздрагивает. где-то глубоко внутри… нет же. прямо под кожей собирается необратимое чувство страха, которое обычно появляется у добычи при виде хищника прямо перед собой. уилбер хорошо подходит на роль последнего сейчас. он чуть наклоняется. что же видит томми? глаза его лидера снова загораются, но не яркими огоньками как раньше, а будто тёмным противным пламенем. «они все нас предали». раздался голос. лицо томми меняется. брови сходятся вместе и поднимаются выше, глаза будто потухают. он не верит. он не верит в то, что сейчас говорит уилбер. это глупо. но томми чуть ломается изнутри от этих слов, даже если сам этого не замечает. это ощущение схоже с тем, как ты просыпаешься от «неудачного» сна. обычно после кошмаров ты быстро понимаешь, что весь ужас, который пережил ночью, закончился. может лишь остаться неприятное скользкое чувство тревоги и страшные картины перед глазами, которые ты попытаешься поспешно забыть. но сейчас всё совершенно по-другому. томми боится. он дрожит, и совершенно не от холода. страх охватил тело. его плечи будто опускаются всё ниже и ниже под натиском грубых ладоней сута. «даже твой друг, туббо». уилбер с интересом, будто дикий шакал наблюдает за своей жертвой, рассматривает томми, который действительно опускается вниз. ноги не выдерживают, и он в один миг падает на колени. слёзы наворачиваются на глазах. уилбер также, подобно томми, спускается и садится на пол. его голова находится выше, что позволяет ему пробежаться взглядом по телу подростка. плечи выдвинуты вперёд, закрывая часть лица. ладони приникли к земле по разные стороны от бёдер. пальцы согнулись, подрагивают при малейшем звуке или движении. некогда энергичный, ничего не боящийся подросток вдруг превратился в сломленного мальчишку. за всё время, проведённое в изгнании глаза томми словно становились всё темнее и темнее от первоначального небесно-голубого цвета. отчасти в этом виноват уилбер. виноват уилбер. вдруг на штаны томми начинает что-то капать, образуя небольшое тёмное пятно. только сейчас сут будто очнулся от гипноза. он замечает, что подросток шмыгает носом и всё ниже и ниже опускает голову, пытаясь скрыть слезы. наконец уилбер понимает всё. как изменился томми, как изменился он сам и как это повлияло на младшего. как это всё повлияло на его брата. во всём виноват уилбер. он сделал его таким. рука сута скользит с одного плеча к другому так, что он чуть наклоняется вперёд, образуя некие объятия. так странно. так непривычно. томми до сих пор дрожит, но, кажется, чуть меньше. возможно, страх покинул его тело, но тревога всё ещё осталась. он волнуется, но не за себя, а за уилбера. старший уже давно совершенно не заботится о себе, он как будто свихнулся от своей работы, полностью погрузившись в неё. синяки от вечного недосыпа ужасно ложатся под его глазами. они слишком заметны на болезненно бледной коже. копна необычно длинных, тёмных волос беспорядочно выпадает из-под старой шапки, прикрывая правый глаз. уилбер ближе придвигается к томми, сильнее сжимая в объятиях. его рука скользит к лопаткам, а потом начинает мягко и медленно, будто стараясь не испугать, гладить его. он пытается успокоить младшего. томми через пару минут почти перестаёт дрожать. правая рука с трудом отрывается от земли и, задевая пояс, ложится на талию старшего. голова медленно падает на его плечо. щёки красные и мокрые, глаза прикрыты. чужая куртка за секунды темнеет от слёз, которые только что скатились вниз по подбородку. уилбер поворачивает лицо в сторону томми и тихо шепчет на ухо: — прости. — извини. — я больше не буду. он несколько раз повторяет эти слова, словно читает молитву. боже, он так виноват. он так облажался перед томми. уилбер лишь сильнее обнимает младшего. голова опускается на плечо, повторяя положение томми. теперь он может видеть фонарь, стоящий за спиной подростка. в мгновение изображение начинает расплываться. уилбер плачет. они оба нуждаются в помощи.