Мой Шезаррин

Голос барда Микаэля под переливы лютни звучно выводил легенду о Полидоре и Элоизе. Тепло очага приятно согревало после сырого холода. Народу, помимо Вилкаса с Аларен, сегодня, было совсем немного к вящему недовольству Хульды. Хмурая воительница Утгерд Несломленная молча выпивала в углу, да пара заезжих крестьян грелись на лавке у огня, тихо переговариваясь между собой. Хульда, чертыхаясь, натирала барную стойку, время от времени отправляя помощницу обслужить тех немногих посетителей, что были сегодня. Вилкас сидел, то и дело кидая взгляд на сцепленные в замок руки на столе, чувствуя почему-то страшную неловкость. Еще не успев присесть, уже пожалел, что ввязался во все это. Нет, конечно, он звал на свидания девушек, но они были… обычные. Предсказуемые, простые, их было легко впечатлить парой-тройкой рассказов о последних заказах, несколько кружек добротной выпивки — и свидание обычно заканчивались на втором этаже таверны, в съемной спальне. Нет, бывали у него свидания и с девами щита, однако, итоговая локация встреч все равно оставалась неизменной. А сегодня Вилкас даже не понимал до конца, что с ним происходит, а главное, что делать с сидящей напротив босмеркой. Она была слишком чужой и непонятной для воина. Из меровских народов, хоть и красивая. Колдунья, и одно это уже оттолкнуло бы Вилкаса еще пару месяцев назад. Судя по запаху, еще и оборотень, но не такой, как из Круга и им подобные. Вилкас глубоко вздохнул и заставил себя поднять глаза, которые так и норовили смотреть куда угодно, но не на девушку, стоило той ответить прямым взглядом. Да что происходит, в конце концов? Это просто обычная нордская благодарность за хороший бой и знак дружеского расположения, а вовсе никакое не свидание, мысленно убеждал себя Вилкас. Даэдра побери, да будь на её месте любая из нордок, он бы даже не задумывался сейчас ни о чем подобном. — Расскажи о себе, — попросил воин, пытаясь наугад нащупать любую подходящую тему, чтобы заполнить хоть чем-то неловкую тишину за столом. Садия поставила на стол наполненные кружки. Ну вот, сейчас дело пойдет лучше. — Что именно ты хочешь узнать? — вопросом на вопрос ответила Аларен, делая первый глоток. Вилкас подавил желание ответить емким «всё». — Где ты научилась бою с оружием в обеих руках? — поинтересовался он, решив начать с последних своих наблюдений. — Такую технику я видел лишь у редгардцев и каджитов. Не знал, что босмеры тоже тяготеют к ней. — Отчасти верно, — ответила Аларен. — Я и научилась этому у каджитов. Моя семья уехала в Скайрим вместе с караваном. У меня было достаточно времени, пока мы пересекали Хаммерфелл, а также очень радушная хвостатая воительница из охраны в качестве компании. Вилкас снова поднес кружку к губам. Неловкость первых минут постепенно начала сходить на нет. — А почему вы решили покинуть Валенвуд? — задал вопрос воин и, вновь стушевавшись от взгляда ведьмы, поспешно добавил. — Я не допрашиваю. Правда интересно. Аларен слегка улыбнулась. — Это долгая история. Уверен, что готов услышать? Вилкас поудобнее устроился на жестком стуле и махнул Садии рукой. — Уверен. Начинай. Ведьма глубоко вздохнула, точно бы явившись в храм за покаянием, и залпом прикончила оставшуюся в кружке выпивку. — Если вкратце и не углубляясь в историю Валенвуда… Эта земля разрывается от постоянных междоусобных клановых войн. А заодно от притязаний каджитов и имперцев на границах. Этим успешно воспользовались в свое время альтмеры, чтобы свергнуть правительство и возвести в Валенвуде свой проклятый Талмор. — Я думал, вы, эльфы, наоборот, объединились со зверолюдом против человеческих рас, — заинтересованно протянул Вилкас и тут же прикусил язык. Аларен насмешливо приподняла бровь. — У тебя слишком стереотипное мышление о нас. Да, мы тоже остроухие, как и альтмеры, — с ухмылкой произнесла девушка, внимательно глядя на смутившегося Вилкаса. — Но мы не любим друг друга. Талморцы держат нас в ежовых рукавицах, регулярно проводя зачистки несогласных. Да, многие босмеры работают на Талмор, так как для большинства это единственная возможность вывезти семью из разрушенной до основания страны и увидеть мир своими глазами. Но Доминион относится к нам, как к существам второго сорта. Мои родители были из числа тех, кто пытался идти против талморского режима. Так что другие народы тоже могут понять вас, скайримцев, — закончила она и подняла вновь наполненную кружку в молчаливом тосте. Вилкас рискнул вклиниться в паузу: — Если босмеры так ненавидят Талмор, то почему не могут дать отпор? Почему не сплотятся, как норды? — Сплотиться может единый народ, а в Валенвуде кланы слишком заняты дележкой и войнами друг с другом, — презрительно бросила Аларен. — Когда моего отца пленили за протесты, у матери и старшего брата был лишь один путь. Её сожгли бы заживо вместе с отцом, а ребёнка отправили в рабство. И тогда, чтобы спасти семью, она обратилась к ворожеям. — В Валенвуде тоже есть ворожеи? — изумился Вилкас, заслушавшись и почувствовав себя ребенком, замершим под интересную историю. Глаза ведьмы недобро сверкнули. — Напомню, что они есть везде, где почитают Хирсина. А в Валенвуде, где охота — образ жизни, а не увлечение или заработок, поклонение ему распространено в каждом доме. Ворожеи согласились помочь, но в обмен от матери потребовали отдать Хирсину её будущее дитя. Ну, в физическом смысле — в клан жриц. Она откинулась на спинку и словно о чем-то задумалась. Вилкас молчал. Примерно он догадывался, что будет дальше. — Моя душа принадлежала Хирсину ещё до рождения, — проговорила Аларен, медленно водя пальцем по щербатой поверхности стола. — Можно сказать, я ворожея без погружения в темные искусства. И могу принимать не только облик волка, но и птицы. Вилкасу недоуменно посмотрел на неё. — А другие ворожеи так могут? — спросил он. — Далеко не все. Лишь те, кто заслужил особое расположение Хирсина. Некоторые с острова Солхстейм способны, — на полном серьезе подтвердила в ответ девушка. — Есть, чем гордиться, — брякнул Вилкас, а затем поспешно вернулся к интересующей его теме. — Так как связано твое рождение с переездом в Скайрим? Аларен медленно накручивала прядь волос на палец. — Самым прямым образом. Видишь ли, мать решила, что может обмануть богов. Как только я родилась, они постоянно скитались по Валенвуду, скрываясь от ворожей. Конечно, не вышло, и в результате мы вынуждены были бежать из страны вместе с каджитским торговым караваном. Так и оказались здесь. Садия вновь наполнила стаканы. Вилкас почувствовал, что в голове начинает слегка шуметь. Кажется, стоило заказать больше закуски. — А скайримские ворожеи, значит, не хотели забрать тебя? — спросил он, уже не заморачиваясь над тактичностью вопросов. — Хотели и забрали. Но это уже другая история. — Другая так другая, — согласился Вилкас, делая очередной глоток. Взгляд его уже был слегка затуманен, и скользил по соседним пустым столикам, пока не уперся в коробку с фишками. — А где ты научилась так лихо играть в «Лисы и гуси»? Аларен слегка отвела взгляд в сторону, что не укрылось от внимания Соратника, хоть и бывшего уже в достаточно расслабленном состоянии. — Мы прожили несколько лет в поселке Ривервуд, — проговорила она. — Нордские дети в большинстве не принимали меня и брата, но позже у нас появился среди них друг. Он и показал нам эту игру. Иногда мы резались в неё чуть ли не до ночи, пока старшие не разгоняли нас по работам. Вилкас заинтересованно взглянул на девушку. Он помнил этот маленький поселок в окраинах Вайтрана. Получается, босмерка была практически скайримкой по местным меркам, а не приезжей, как казалось вначале. — Как думаешь, твои родители и брат ещё живы? Аларен пожала плечами и дождалась, пока Вилкас уже без помощи Садии обновит её кружку. — Родители — сомневаюсь. Брат — возможно. Но я не пытаюсь их найти. К чему? Я не смогу вернуться. Это нарушило бы клятву, данную моим отцом Хирсину. А клятвопреступление перед богами — неминуемая кара. Соратник хмыкнул. В чем-то они были близки с этой ведьмой. Оба оторванные от своих семей и выращенные звериными кланами. Только по разные стороны вражды. — А как звали твоего брата? — зачем-то поинтересовался он и тут же одернул себя. На какого скампа ему вообще эта информация? Ведьма к его удивлению ответила, как ни в чем не бывало: — Фендал. Но да хватит обо мне. Давай теперь ты о себе. Вилкас тяжело вздохнул. Вот чего-чего, а разговоров о себе он не любил больше всего. Однако, в этот раз выпивка сыграла смягчающую роль, и воин сумел-таки пересилить себя. — И что ты хотела бы узнать? Моя жизнь скучна по сравнению с твоей. Аларен пожала плечами. — Давай с простого. Кто из вас с братом старше? Вилкас почувствовал, что готов от души расхохотаться. Он с трудом подавил в себе этот порыв и залпом осушил кружку. — Я, — ответил воин, вытирая осевшую пену с губ. — Это, наверное, самый частый вопрос, который нам задают. Хотя внешне, конечно, может выглядеть наоборот. Аларен изобразила на лице что-то вроде сомнения. Вилкас усмехнулся и демонстративно приосанился. — Даже не думай иначе, — насмешливо бросил он. — Фаркас тот ещё здоровый лоб, но я-то помню, как он в детстве хныкал, когда видел пауков. Хотя чего это в детстве? Он и сейчас может разораться при виде паутины. — Фаркас боится пауков? — с изумлением переспросила Аларен. Теперь уже и она была готова расхохотаться. — Ещё как, — Вилкас подмигнул ведьме, а затем перегнулся через столик, почти коснувшись своим лбом её лба. — Но я тебе ничего-о-о не говорил, — с тщательно сдерживаемой усмешкой заговорщицки прошептал Соратник. Ведьма согласно кивнула. Глаза её блестели, губы изгибались в странной улыбке. Кажется, девушке тоже хватило меда с лихвой. Вилкас хотел было задать еще один вопрос, но тут к их столу подошла Хульда. — Таверна закрывается на ночь. Садия обслужит лишь тех, кто устраивается на ночлег, — устало проговорила женщина. — Вы остаетесь? Вилкас растерянно глянул на Аларен. Он не знал, как обычно ведьма проводит свое время в Вайтране, помимо коротких забегов к Аркадии, и что-то подсказывало, что в этот раз она задержалась явно дольше обычного. С другой стороны, если она решит остаться, продолжится ли их вечер, или ему можно разворачиваться обратно в Йоррваскр? — Парочкам сегодня бесплатно в честь праздника, — недовольно добавила Хульда, видя их замешательство. — Ка… какого праздника? — растерянно пробубнил Вилкас, уставившись на владелицу таверны. Хульда закатила глаза. — Сегодня середина месяца Восхода Солнца, сынок. По всему Тамриэлю отмечают день крепкой любви, барды поют баллады о Полидоре и Элоизе, а нас, трактирщиков, обязывают предоставлять парочкам комнаты на ночь бесплатно. Ну что, берете или нет? — Да мы не… — начал было немного озадаченный таким напором Вилкас, но его прервал шум громкой перебранки у входной двери. — Думайте, я сейчас подойду, — сердито бросила Хульда, направляясь к источнику шума с твердым намерением разорвать буянам глотки. Ими оказались трое Соратников. Вилкас мгновенно узнал среди них пару новичков, которые уже успели зарекомендовать себя перед Кодлаком, а также Торвара. Вся троица была в ярко выраженном хмельном состоянии и не желала отказываться от продолжения банкета. Ругань Хульды не заставила их покинуть зал, скорее лишь ненадолго утихомирила — до очередной наполненной кружки. Небось удачный заказ сдали, мысленно чертыхнулся Вилкас, поспешно поднимаясь и с досадой ощущая, как его ведет не хуже вошедших. Трактирщица махнула рукой Утгерд. Жаль, Хульда не знала, что воительница, пригодная для вышибания пьяных крестьян, при всем желании не совладает с тремя Соратниками. Вилкас припомнил, как Утгерд в свое время пыталась вступить в их ряды и была исключена Кодлаком еще на вступительном испытании за то что, в пылу боя случайно убила выставленного против нее парня. Белая Грива не терпел несдержанности. Скорее, Утгерд напьется с Соратниками заодно, чем поможет Хульде. Короткой вспышкой промелькнувшая мысль о том, что стоило бы помочь трактирщице, исчезла так же быстро, как появилась, стоило Вилкасу сделать пару шагов и остановиться от поехавших предметов в глазах. Обливион его подери, и когда он успел так надраться? — Мы берем комнату, — вдруг выпалила Аларен у него за спиной, едва Хульда, вся взъерошенная от злости, вновь подошла к их столу. Изумленный Вилкас развернулся в её сторону, с досадой отмечая, что помимо движущихся предметов, в глазах появились кружащиеся. Хульда бросила им на стол ключ от одной из спален и молча ушла. Наверняка сожалеет о том, что сегодня не получит выручку за комнату. — Что ты делаешь? — заплетающимся языком поинтересовался воин, пытаясь поднять ладони в протестующем жесте. Глаза Аларен сверкали тем пьяным блеском, с которым обычно начинаются нежелательные приключения. Ведьма, улыбаясь, схватила парня за протянутую руку и решительно поволокла в сторону лестницы. Вилкас, окончательно растеряв остатки каких-либо мыслей и слов, послушно поплелся следом, чувствуя себя отчего-то добычей, пойманной в сети. Что-то внутри подсказывало, что такое развитие событий было неправильным, однако, поднимаясь по лестнице, воин ощущал, как внутренний голос тает с каждым сделанным шагом. — Да что ты, даэдра побери, творишь? — вновь попытался было возмутиться Вилкас, когда ведьма рывком втащила его тушу в комнату и, захлопнув за ними дверь, оперлась на неё спиной. Стремительный подъем по лестнице не добавил ему сил, причем ни физических, ни душевных. Вилкас держался буквально на последнем дыхании, пытаясь сохранять равновесие, но затем, качнувшись вперед, едва успел выставить вперед руки. Когда ладони поймали опору в виде двери, воин ощутил, что может, наконец, сфокусировать взгляд. Тяжелая голова чугуном тянула вниз. Лицо ведьмы было так близко, что он ощущал её дыхание у себя на подбородке. — Зачем ты меня сюда притащила? — выговорил он, с трудом ворочая заплетающимся языком. — Не надейся, не собираюсь оседлать тебя в постели, — пьяная, она готова была смеяться над ним еще больше, чем обычно. — Но я больше не могу терпеть домогательства Торвара, а не убиваю его лишь из уважения к тебе и Фаркасу. Вилкасу внезапно стало смешно. Он заинтересованно склонил голову набок. — Так, и чем мы будем тогда здесь заниматься? — с трудом давя в себе хихиканье, спросил воин. Глаза Аларен театрально описали полукруг и вновь остановились на его лице. — Предлагаю продолжить наш вечер, — и словно из воздуха в её руках появились две чарки. И как только умудрилась тащить по лестнице и его, и выпивку? — Продолжим обсуждать твою персону. Нет, все-таки она издевается, решил про себя Вилкас. — Ну что ещё? — нетерпеливо бросил он, беря в одну руку предложенную чарку, а другой продолжая так же нетвердо упираться в дверь за её спиной. Тело, потеряв одну опору, накренилось было в сторону, но ведьма в последний момент обхватила его за пояс, удержав в вертикальном положении. — Ну… Расскажи, как ты попал к Соратникам. — Боюсь, эта история будет совсем короткой и неинтересной. В ней нет пауков, — ухмыльнулся Вилкас, наклонив к девушке голову и чувствуя, как его лоб сталкивается с её лбом, а его поломанный уже много раз нос касается её носа. — А если серьезно, то, вкратце, нас с братом оставили на пороге Йоррваскра. Ему не хотелось вдаваться в подробности или делиться какими-то закопанными внутри переживаниями. Ностальгии по родной семье он не испытывал никогда, а Соратники казались чем-то слишком личным, чтобы говорить о них так легко, как Аларен смогла рассказать о себе. Да и к тому же он все еще не доверял этой ведьме, а в состоянии такого опьянения не доверял даже самому себе. И отчего-то происходящее его страшно забавляло. — Честно говоря, мне кажется, у нас есть более интересные темы для обсуждения, — проговорил Вилкас, чувствуя, как изнутри все раздирает от желания переместить свои губы на её и посмотреть на реакцию. Это явно будет поинтереснее, чем попытки босмерки то и дело подкалывать воина. Вилкас подавил в себе желание расхохотаться от этой мысли, словно мальчишка, задумавший шалость. — Например? — весело произнесла в ответ Аларен, отпивая еще меда. Её речь постепенно тоже становилась все менее связанной. Вилкас даже не успел что-либо сказать в ответ, как ведьма вдруг выронила чарку, разлив оставшуюся в ней выпивку ему на ботинки. — Я подниму, — Вилкас замахал опорной рукой, изо всех сил изображая галантность, и наклонился за упавшей чаркой, не замечая, как из своей он в ответ расплескивает мед на Аларен. Ухватив непослушной рукой проклятую чарку, воин рывком распрямился обратно. Голова, не выдержав такой резкой смены положения, закружилась еще сильнее. Вилкас, пытаясь остановить движущиеся предметы, закрыл было глаза, и сразу понял, что совершил фатальную ошибку. Тело сразу стало ватным, а стоящая впереди Аларен вновь оказалась единственной опорой, которой он мог воспользоваться. — Получилось, — прошептал он, чувствуя, как в голове все мало-помалу нетвердо встает на свои места, и рискнул открыть глаза. Янтарные глаза ведьмы вновь оказались прямо напротив него. Но теперь уже настолько близко, что больше уже было некуда. — Не сомневалась в твоих способностях, — прошептала в ответ босмерка, по-прежнему посмеиваясь. Но произнося эти слова практически в его губы. — Знаешь, моя последняя попытка под выпивкой открыться девушке была не слишком удачной, — пробормотал Вилкас, ощущая, как по телу разливается странная теплая нега и вновь закрывая глаза. В памяти вспыхнула выломанная рама таверны и истерично орущая нордка. И оставшийся лоскут её нижней рубахи на обломках этой злосчастной рамы. — Не думаешь, что ты уже открылся мне больше, чем любым другим девушкам вместе взятым? — насмешливый голос не дает утонуть в этом тепле окончательно, но он по-прежнему держит глаза закрытыми. Воин внезапно понял, что аромат горноцветов, всегда сопровождавший ведьму, вдруг куда-то исчез, а за ним остался лишь ярко выраженный запах мускуса и шерсти. К неге добавилось ощущение уюта и спокойствия. Вдруг повеяло чем-то родным и таким далеким, словно бы несправедливо забытым. Вилкас ощутил, как его начало настойчиво клонить к полу, а кости — ломить, и понял, что происходит. Его тянуло обратиться прямо в таверне. И по дурацкому стечению обстоятельств вновь по пьяни и перед девушкой. А еще он вспомнил, как Кодлак несколько лет назад объяснял ему, что гон у волков начинается с месяца Утренней Звезды по месяц Руки Дождя. Уже даже не он хотел взять эту ведьму, а волк внутри него. — Аларен, — выдавил Вилкас, из последних сил пытаясь сконцентрироваться и не допустить обращения. — Запри дверь и иди вниз. Не хватало только утром обнаружить себя нагишом на плахе перед оравой вайтранских стражников, а заодно подставить под удар весь Йоррваскр. От подобных мыслей весь хмель мгновенно вышибло. Ведьма, словно не поняв его слов, наклонилась к осевшему на четвереньки парню, заставив его крепче стиснуть зубы от вновь повеявшего волчьего запаха. То время и усилия, что он потратил с Кодлаком, сдерживая себя от трансформаций, сейчас казались чем-то пустым. — Уйди отсюда, — прошипел Вилкас, чувствуя, что вот-вот не выдержит перед пробудившимся внутри зверем. — Да что с тобой? — с раздражением протянула Аларен, поднимая лицо парня на себя и пытаясь поймать его расфокусировавшийся взгляд. Её прикосновение стало последней каплей. Вилкас рывком повалил вскрикнувшую девушку на пол. Аларен перекатилась на четвереньки, пытаясь быстро подняться на ноги. Соратник, уже не соображая практически ничего от застилающей глаза пелены, как это всегда было перед трансформациями, ухватил её поперек талии и подтянул ближе, подминая под себя. Ответное сопротивление лишь еще больше раззадорило проснувшийся охотничий инстинкт. Краем уха парень уловил треск разорвавшейся ткани и слишком поздно сообразил, что это была ткань его же рубашки. Последним, что он помнил, стала сердито брошенная фраза «Ну, это уже слишком», ладонь девушки на его лбу и ослепительная вспышка белого света, поглотившая все его сознание. Когда Вилкас пришел в себя, ведьмы рядом уже не было. Зато была жгучая головная боль, страшная сухость во рту и желание извергнуть вчерашний ужин наружу. Соратник с трудом приоткрыл глаза, ощущая, как каждый лучик света причиняет ему дикую боль, точно вампиру. Обстановка в комнате также оставляла желать лучшего. На полу валялись пустые чарки, обломки стула, опрокинутый набок стол, а у стены противно поскрипывала криво висящая на одной петле дверь. Вилкас попытался было пошевелить онемевшими конечностями и обнаружил, что лежит на кровати. После учиненного ведьма его еще и в постель уложила, заботливо накрыв одеялом? Может, тогда она ему еще и кувшин с водой где-нибудь поблизости припасла? Вилкас с трудом принял сидячее положение. Все его органы чувств, казалось, работали с большим отставанием от тела. Постанывая, воин медленно повернул голову в сторону второй половины кровати и замер, увидев рядом с собой чье-то лежащее тело. Рассмотреть подробнее внезапно обнаруженного соседа не давало одеяло, покрывавшее его практически с головой, но одно Вилкас мог сказать точно — это явно была не Аларен. Соратник попытался было быстро слезть с постели, но обнаружил, что лежал полностью обнаженный. Кажется, все-таки он не сдержал трансформацию, с досадой отметил Вилкас, а это значит, что от одежды остались в лучшем случае лоскуты. Получается, ведьма вырубила его как только он начал обращаться, иначе пробуждение ждало бы не в комнате таверны, а, в лучшем случае, в темнице. Тело на кровати тоже зашевелилось, а затем поднялось, развернувшись к нему. Вилкас уставился на копошашуюся девушку и ощутил, как от ужаса забыл, как дышать через нос. — Ты чего тут делаешь? — выпалил он, глядя на сонную Утгерд Несломленную. В нижней рубахе хоть лежит, и то хорошо. — Хульда отправила меня наверх посмотреть, что за шум происходит. — пробормотала воительница, широко зевнув. — Я поднимаюсь, а тут погром, и ты голый на полу без сознания валяешься. Ничего себе у вас тут игры проходили с той девчонкой, с которой ты вчера набухался. И, заинтересованно уставившись на покрывшегося испариной Вилкаса, Утгерд протянула: — И у всех Соратников так ночи с бабами проходят? — Откуда мне знать, — раздраженно ответил Вилкас, спешно обматываясь одеялом. — У нас с тобой что-то было вчера? Утгерд мотнула головой. Соратник почувствовал, как его даже начал похмел отпускать от нахлынувшего облегчения. — Я перетащила тебя на кровать, а то чего на полу нагишом валяться. Тебе почему-то совсем хреново было, то кашлял, словно бы блевать собрался, то выл, натурально, как пес на луну. Ну я и решила остаться, а то мало ли. Как помрешь тут в одиночестве и будешь лежать, как собака сдохшая, до следующих постояльцев. — Спасибо, — пробормотал Вилкас, ощутив укол совести перед Несломленной. — А… девушка, с которой я был вчера. Не знаешь, где она? Утгерд вновь отрицательно помотала головой. — Не видела, как она спускалась. Кажись, смылась сразу после вашей бойни. Тебе, это, может поесть чего принести? — Пожалуй, откажусь. — Вилкас попробовал было сделать пару шагов и остановился, ощутив, как тошнотворный ком внутри вновь забурлил в животе, готовый в любой момент подняться до горла. — Но если зайдешь к Белетору и купишь мне какой-нибудь одежды, буду благодарен до конца своих дней. А за молчание может даже с Кодлаком насчет тебя переговорю. — пробормотал он, нашарив взглядом на полу свой кошель. Утгерд пожала плечами и, еще раз заинтересованно взглянув на Соратника, спустилась вниз, захватив его деньги. Все-таки это была дурацкая идея, позже подумал воин, пытаясь попасть ногой в штанину. Каждая встреча с ведьмой ввязывала его во все более нелепые ситуации. Отныне хуже той злосчастной выломанной рамы стала сорванная с петель дверь в «Гарцующей кобыле».