Who Ever Loved, That Loved Not at First Sight?

***

It lies not in our power to love or hate For will in us is overruled by fate When two are stripped, long ere the course begin, We wish that one should love, the other win; And one especially do we affect Of two gold ingots, like in each respect: The reason no man knows; let it suffice What we behold is censured by our eyes. Where both deliberate, the love is slight: Who ever loved, that loved not at first sight? — Christopher Marlowe

***

Чонгук прислоняется головой к окну поезда, его глаза следят за заснеженными вечнозелеными деревьями снаружи. Небо серое и ясное, и с тех пор, как он проснулся полчаса назад, то и дело шел снег. Уже не в первый раз Чонгук задается вопросом, что же он делает, покидая большой город, в котором вырос, чтобы работать в поместье в маленьком городке в качестве садовника и разнорабочего. Все думают, что он сумасшедший, но Чонгук знал только одно: он застрял там. Застрял на работе, которую ненавидел, застрял в городе, который был слишком шумным, застрял в квартире, которая была слишком маленькой и слишком дорогой, и застрял с людьми, которые любили все эти вещи. И чем дальше он уезжает от места, которое называет домом (хотя оно больше похоже на тюрьму, чем на дом), тем легче ему становится, как будто в его усталой душе пробудилось волнение за жизнь. Так что, возможно, быть садовником в какой-то старой богатой семье не было его первоначальным планом, и это не была работа его мечты — но это было новое начало и Чонгуку это нужно. Постепенно лесистые пейзажи сменяются спокойными фермерскими угодьями с лошадьми и заснеженными полями, а затем слякотными задними дворами кварталов, а затем оживленными промышленными торговыми центрами и улицами, заполненными автомобилями. Чонгук отрывает голову от окна, нервное предвкушение наполняет его грудь. Он собирает свои вещи, запихивает их в рюкзак, когда поезд подъезжает к станции. Из динамиков доносится успокаивающий голос, объявляющий об остановке Чонгука, но он едва замечает это, перекидывая рюкзак через плечо и хватая чемоданы из багажного отделения. Снаружи его лицо обжигает пронизывающий холод, а ветер грозит пронзить зимнее пальто. Его руки уже начинают неметь. Он выходит с платформы, его взгляд скользит мимо небольшой очереди местных такси. Его взгляд падает на высокого широкоплечего мужчину, прислонившегося к черной тесле. В одной руке он держит маленькую табличку. Чонгук прищуривается — похоже, на ней беспорядочно нацарапали «Ч. Чонгук» шулерским почерком, хотя на самом деле он не уверен. Человек, с которым он переписывался по электронной почте, сказал, что его заберут со станции, поэтому Чонгук делает глубокий вдох и подходит к человеку с табличкой. — Здравствуйте, я Чон Чонгук, — говорит Чонгук, улыбаясь и стараясь выглядеть дружелюбно, хотя он чувствует, что это звучит неловко и странно. Мужчина, похоже, не замечает неуклюжей энергии Чонгука и смотрит на табличку в своей руке, как будто не знал, что на ней написано имя. — Так вот что здесь написано? Ты здесь на должность садовника, верно? Чонгук кивает. Мужчина улыбается. — Ну, тогда привет! Я Сокджин, — весело говорит мужчина, протягивая руку для пожатия Чонгуку. Сокджин загружает чемоданы Чонгука в теслу, а Чонгук забирается на пассажирское сиденье. — Мы так рады, что ты здесь. Когда поместье перешло в наше владение, я думал, что содержать его будет легче, чем сейчас, но мы с Намджуном не можем сделать все сами, мы так заняты работой в эти дни. И было так трудно найти кого-то из местных, кто мог бы посвятить время, необходимое поместью, поэтому мы подумали, что помощь с проживанием будет лучше всего. А потом встал вопрос о том, чтобы найти кого-то, кто готов переехать сюда, город намного меньше, чем ты думаешь… — бормочет Сокджин, когда они выезжают с вокзала на шоссе. — Подождите, — перебивает Чонгук, глядя на Сокджина, — Вы владеете поместьем? Сокджин смеется. — Да, я и мой муж Намджун. Он врач, работает в больнице, мы проедем мимо, я тебе покажу. Намджун фактически унаследовал поместье, оно принадлежало его семье на протяжении веков. Это был Намджун, с которым ты разговаривал по телефону и по электронной почте. Он собирался приехать и забрать тебя сегодня, но в последнюю минуту его вызвали в больницу. Ты же знаешь, как это бывает. Чонгук пристально смотрит на Сокджина, имя Намджун смутно звенит в ушах, но он не может сказать наверняка, действительно ли он говорил с ним по телефону, все электронные письма, которыми он обменивался с тем, кто его нанимал, были дезорганизованы с разбросанными кусочками информации и были без подписи. телефонный звонок был коротким и по существу. Чонгук хотел получить работу и тогда его наняли. Он на мгновение задумывается, не следовало ли ему прислушаться к предостережениям брата о том, что его могут убить. Сокджин бросает взгляд на Чонгука и снова смеется. — Ты ожидал, что мы будем старыми, верно? Нет, мы просто заняты и некомпетентны во дворе. Чонгук хихикает и обращает свой взор в окно. Он слушает, как Сокджин рассказывает о городе и как он проводит свои выходные — ходит в походы, катается на лыжах, ходит в небольшой торговый район в центре. Чонгук кивает и напевает в соответствующие моменты разговора, рассказывая информацию о себе только тогда, когда Сокджин просит об этом. Чонгук наблюдает через окно, как они покидают шумный центр города, мимо заснеженных домов и через несколько проселочных дорог. — А теперь будь внимателен, потому что легко пропустить поворот. Я всегда ищу самую высокую ель, видишь? — Сокджин неопределенно указывает на ветровое стекло. Чонгук кивает, хотя все деревья кажутся ему одинаковой высоты. Сокджин сворачивает налево на усаженную вечнозелеными деревьями гравийную дорожку. Когда в поле зрения появляется дом, Чонгук выпрямляется. — Добро пожаловать в Мэйпл Мэнор, Чонгук, — объявляет Сокджин, когда они въезжают в тупик перед особняком. — Срань господня, — выдыхает Чонгук, немедленно выходя из машины. Усадьба, очевидно, историческая — архитектура классическая средневековая, а старый кирпич и камень, которые составляют внешний вид дома, выглядят слишком хорошо для, на вид, старого здания. Две каменные колонны обрамляют большую дубовую входную дверь. Здание дает Чонгуку ощущение чего-то знакомого, как будто он был здесь раньше, как будто он возвращается, а не просто прибывает. От этого у него волосы встают дыбом. Что-то дергает сознание Чонгука, почти как воспоминание, и он хмурит брови, когда образ белой лошади и людей в старинной средневековой одежде вспыхивает в его сознании. Он дёргает головой и отодвигает ощущение дежавю на задворки сознания. — Красиво, правда? — говорит Сокджин, вытаскивая чемоданы Чонгука из багажника своей теслы, — Я обещаю, что внутри он не такой исторический. Пойдем, я проведу тебе экскурсию. Чонгук берет один из своих чемоданов из рук Сокджина и следует за ним через дубовые двери. Они заходят в дом, и первое, что видит Чонгук — это дорогие вещи; темный деревянный пол под его ногами блестит и чист; с потолка над ним свисает люстра. Прихожая ведет в гостиную, обставленную дорогой мебелью. Старинная лестница слева ведет в открытый коридор, соединяющий две стороны дома. В середине коридора большое витражное окно, отражающее цвета на полу перед ними (Чонгук чувствует, как дежавю снова подкрадывается к нему; он игнорирует это). Чонгук пристально смотрит на витраж, пытаясь понять, какая картина на нем изображена. — Просто оставь свои сумки у двери. Мы вернемся за ними после того, как я все тебе покажу, — говорит Сокджин, сбрасывая пальто и шарф. Чонгук позволяет Сокджину взять пальто и повесить его в замысловато вырезанный деревянный шкаф у двери, а сам снимает ботинки. — Поскольку Мэйпл-Мэнор — это исторический дом, почти все комнаты были построены еще в 1800—х годах. Было несколько переделок с электрикой и сантехникой, а также перемещение кухни, но семья Намджуна сделала все возможное, чтобы сохранить историю и очарование, когда они наконец добрались до ремонта этого места. С тех пор как мы здесь, мы обновили кухню и ванные комнаты, добавили подогрев пола и сауну в подвале, — говорит Сокджин Чонгуку, когда они идут через гостиную. Сокджин смотрит в окно, которое выходит в заснеженный сад, а за ним — бесконечный лес вечнозеленых деревьев и кленов. — Как давно вы здесь? — спрашивает Чонгук, широко раскрыв глаза. — Я живу здесь почти два года, но Намджун вырос в этом доме, — отвечает Сокджин с мягкой улыбкой, — Давай перейдем на кухню. Сокджин ведет его в красивую и большую кухню. Каменные столешницы поверх старинных шкафов наводят на мысль, что эта кухня все еще средневековая, несмотря на появление современной бытовой техники. Сокджин ведет его вниз по лестнице рядом с кухней, которая ведет в комнату средних размеров с книжными шкафами на всех стенах, диваном, креслом с откидной спинкой и боковыми столиками, установленными посередине. — Библиотека, — говорит Сокджин, — Книжные шкафы- — Дайте угадаю — антиквариат? — Чонгук ухмыляется. — Ты все верно понял, — смеется Сокджин, открывая дверь справа, — Это твоя комната. Они входят в другую комнату средних размеров. Над двуспальной кроватью, стоящей в центре комнаты, висит красивая картина с изображением кленового поместья. Напротив кровати стоит еще один красивый деревянный шкаф с вырезанными на нем цветами и птицами. Дверь справа ведет в ванную комнату, а другая дверь слева ведет в сад. — Ты можешь сделать ремонт, если хочешь, и мы могли бы поставить здесь телевизор, если ты захочешь переставить мебель, — Говорит Сокджин, его голос почти нервный, как будто Чонгуку это не понравится. — Нет, это здорово, — тихо говорит Чонгук, и картина над его кроватью привлекает его внимание. Он хочет подойти поближе, чтобы получше разглядеть, но Сокджин оттаскивает его и ведет обратно на кухню. — Ты любишь печенье? — спрашивает Сокджин, вытаскивая из холодильника противень с тестом. — Гм, да? — говорит Чонгук. — Потрясающе, — отвечает Сокджин, засовывая противень в духовку, — Мы можем обсудить детали твоей работы.

***

В течение следующих нескольких дней Чонгук входит в рутину. Сокджин помогает ему найти машину, которая в конечном итоге оказывается старым черным грузовиком, который определенно видел лучшие дни, но Чонгук все равно любит его. Поскольку на улице не так уж много работы, кроме уборки снега, Чонгук обнаруживает, что идет пешком через лес, или едет в город, или болтается с Сокджином, когда тот выходит из своего домашнего офиса. Чонгук чувствует, что Сокджин часто одинок, поэтому Чонгук делает все возможное, чтобы быть болтливым, когда он рядом. Он узнает, что Сокджин — писатель, не очень известный, но у него есть несколько преданных поклонников. Чонгуку нравится глупое чувство юмора Сокджина, и он чувствует себя более комфортно рядом с ним, когда они шутят и играют, дерутся вместе. Чонгук также узнает, что Сокджин становится смущённым и краснеет, когда говорит о Намджуне, хотя они уже давно вместе. Чонгук думает, что это очень мило — он любит слушать о любви. Чонгук редко видит Намджуна, только мельком, когда тот уходит на работу по утрам или исчезает в своем кабинете, когда возвращается домой. В ту ночь, когда Чонгук наконец-то видит Намджуна больше, чем на несколько секунд, он и Сокджин готовили на кухне — что на самом деле означает выпить две бутылки вина и поставить ассортимент замороженных закусок в духовку и почти сжечь их, пока они разговаривают. — Привет, Чонгук, я вижу, Сокджин уже плохо на тебя влияет, — поддразнивает Намджун с усталой улыбкой на лице. У него в руках несколько коробок с пиццей. — Приятно наконец познакомиться! — восклицает Чонгук, спрыгивая со стойки, на которой сидел, и забирая пиццу у Намджуна. Сокджин приказывает ему поставить её на остров посреди кухни. — Хочешь вина, Джун? — Спрашивает Сокджин Намджуна, поцеловав его в щеку. Чонгук нарочно отводит глаза, улыбаясь про себя. Они сидят на барных стульях вокруг кухонного стола, пьют дорогое вино и едят пиццу и полусгоревшие закуски. Чонгук чувствует себя немного не в своей тарелке, когда Намджун и Сокджин говорят о больнице и о том, как продвигается новая книга Сокджина. Он молча ест пиццу и смотрит в окно кухни на заснеженный сад. — Как тебе Мэйпл Мэнор, Чонгук? — спрашивает Намджун ни с того ни с сего, прерывая рассказ Сокджина о пауке, которого он убил ранее днем. Сокджин нетерпеливо направляет свое внимание на Чонгука. — Мне здесь нравится, — говорит Чонгук, игнорируя нависшее над ним чувство дежавю, и вместо этого думает о своей уютной комнате и тепле, которое дом всегда предлагает ему после долгого дня разгребания или исследования, — Это почти как шаг в сказку. — Моя бабушка всегда говорила такие вещи. Она придумывала истории о том, кто мог здесь жить, — говорит Намджун, нежно улыбаясь. Сокджин кладет голову Намджуну на плечо и Намджун обвивает рукой талию Сокджина, как будто это самая естественная вещь для него. — Что заставило тебя приехать сюда, Чонгук? Кроме удивительной возможности потусоваться со мной, очевидно, — говорит Сокджин с застенчивым подмигиванием. Чонгук пожимает плечами. — Я не был доволен своей жизнью в городе, просто нуждался в переменах. В приключениях. — И работа садовника в маленьком городке кричала тебе о приключениях? — спрашивает Намджун, поднимая бровь. — Честно говоря, не совсем, — смеется Чонгук, — но я чувствовал, что… я не знаю, как будто это то место, где я должен был быть. — Всегда следуй своей интуиции, — Сокджин кивает, поднимая бокал в сторону Чонгука, — вот так я и оказался с этим тупицей, так что, может быть — йа, Намджун! Намджун энергично щекочет бок Сокджина, заставляя его чуть не пролить вино, когда тот извивается и громко смеется. — Как вы познакомились? — спрашивает Чонгук, внезапно заинтересовавшись. Он подпирает подбородок руками и смотрит на пару широко раскрытыми глазами. Намджун перестает щекотать Сокджина и позволяет Сокджину игриво толкнуть его, прежде чем они снова обратят свое внимание на Чонгука. — Мы познакомились в университете. Я помог Намджуну сдать английскую литературу, а потом он заставил меня прочесть все бумаги, которые он должен был написать после этого, пока он не закончил медицинский, — Сокджин вздыхает и закатывает глаза, игривая улыбка все еще играет на его лице. — Ты спас меня, — усмехается Намджун, откусывая еще кусочек пиццы, — Не знаю, что бы я делал без тебя. — Это была любовь с первого взгляда? — неожиданно для себя спросил Чонгук. Он не уверен, все ли дело в вине, которое заставляет его спрашивать, или в его искреннем желании услышать реальные истории людей, влюбляющихся. Намджун и Сокджин обмениваются взглядами, а затем начинают смеяться. — Для Намджуна — возможно, но сначала я не хотел иметь с ним ничего общего, — Сокджин смеется. — Не знаю, была ли это любовь, но ты мне определенно нравился, — хихикает Намджун. — Ты веришь в любовь с первого взгляда, Чонгуки? — спрашивает Сокджин. Он подносит бокал к губам и выпивает все за один раз. — Хотелось бы думать, что да. Я имею в виду, мой отец всегда говорил мне, что он и моя мама влюбились мгновенно. Я хочу такой романтики. Я хочу встретить свою вторую половинку, услышать колокольчики и просто знать, что мне больше не нужно искать, — говорит Чонгук немного застенчиво, — Я думаю, что это может случиться со мной. Наступает тишина и Чонгук снова переводит взгляд из кухонного окна в сад. Он не чувствует себя смущенным, но он знает, что они, вероятно, думают, что он немного слабоват. Люди склонны, когда он говорит об истинной любви и вступает в зрительный контакт с кем-то и сразу понимает, что они предназначены для того, чтобы он любил их всем сердцем. — Это действительно романтично, Чонгук, — говорит Сокджин, — но я думаю, что такое бывает только в кино. — Думаю, это случится и со мной, — повторяет Чонгук, слегка улыбаясь им обоим; на самом деле он не ожидал от них другого ответа, — Я собираюсь прогуляться по саду и лечь спать. Намджун и Сокджин пожелали ему спокойной ночи, и Чонгук схватил свое пальто и ботинки у входной двери и вышел в ночь. Снег идет не переставая, и он думает о том, сколько ему придется выгребать завтра утром. Он смотрит на небо и думает, что снег похож на маленькие падающие звезды. Он чувствует, как несколько снежинок падают на его щеки и ресницы, и закрывает глаза. Если он прислушается достаточно внимательно, то услышит, как снежинки мягко падают на землю. Чонгук снова открывает глаза, обходит дом и выходит в сад. Живые изгороди и цветочные кусты покрыты снегом. Яблони и клены выглядят элегантно, их пустые ветви теперь держат снег вместо листьев. Чонгук думает, что все по-прежнему выглядит красиво. Какое-то время он бродит по садовым дорожкам, просто размышляя, удивляясь, почему это место кажется ему более родным, чем все, где он когда-либо был. Удивляется, почему лес кажется ему знакомым, когда он идет по нему, удивляется, почему он так хорошо представляет себе белую лошадь по имени Глейшер, удивляется, почему каждый раз, проходя через гостиную, он чувствует, что может вспомнить средневековую рождественскую вечеринку с большими платьями и фраками и трепещущими чувствами в груди, удивляется, почему он может представить себя держащим кого-то за руки и целующим их в павильоне на лугу так ясно, как будто это случилось с ним, как будто это воспоминание. Пальцы Чонгука онемели и покраснели, когда он добрался до двери, ведущей из сада в его комнату. Он топает ногами по земле, чтобы стряхнуть снег с ботинок, и его замерзшие пальцы возятся с ключами. Он роняет ключи, вздыхает, наклоняется и подбирает их. Выпрямляясь, он ударяется головой прямо о дно металлического старинного почтового ящика, прибитого к стене рядом с его дверью. Он снова роняет ключи, схватившись рукой за голову. — Черт, — ругается Чонгук, падая на землю под почтовым ящиком. Он откидывает голову назад и смотрит на почтовый ящик. Свет над его дверью слегка освещает, и Чонгук видит, что часть дна почтового ящика проржавела и испортилась, так что в металле остались дыры. Небольшая вмятина в том месте, куда он ударился головой, делает одну из щелей больше, и когда он прищуривается, то видит тонкий кусок чего-то торчащего из щели. Насколько он знал, этот почтовый ящик был просто украшением. Он оттолкнулся от земли, лишь слегка поскользнувшись на льду, и открыл почтовый ящик. В нём лежит маленький конверт, и когда Чонгук поднимает его, он кажется тяжелым. Конверт запечатан гербом из красного воска. Он вертит его в руках, и у него перехватывает дыхание. Извилистым почерком написано: Чон Чонгук, герцог Уинтерберри. — Герцог Уинтерберри? — бормочет Чонгук, нахмурив брови. Он быстро находит ключи и отпирает дверь, врываясь в теплую комнату. Он сбрасывает туфли и садится на кровать. Его пальцы танцуют над почерком, не решаясь открыть письмо, хотя формально оно адресовано ему. Он снова переворачивает конверт и смотрит на восковую печать. Он позволяет своему большому пальцу дразнить печать, и он немного задыхается, когда она ломается на полпути. Он смотрит на мгновение, прежде чем сломать печать до конца. Он достает из конверта толстый лист бумаги, сложенный в карточку. На фасаде — чрезвычайно замысловатая картина, изображающая заснеженный коттедж в лесу. На крыльце коттеджа стоят двое парней, смотрят друг на друга, их руки протянуты друг к другу, почти соприкасаясь. Сердце Чонгука наполняется тоской, когда он смотрит на картину. Он подносит картину поближе к лицу, пытаясь получше разглядеть парня с более длинными и растрепанными волосами. Лица двух немного размыты, и Чонгук не может разглядеть никаких определяющих черт. Он открывает карточку, и маленький листок бумаги падает ему на колени. Сердце Чонгука подпрыгивает от волнения, когда он смотрит на рождественскую открытку: Желаю тебе счастливого Рождества, Искренне, Лорд Мин Юнги Чонгук смотрит на подпись. Лорд Мин Юнги? Как письмо королевской особы оказалось в старом почтовом ящике? Чонгук в замешательстве качает головой. Он берет маленький листок бумаги, гадая, даст ли он ему какие-нибудь подсказки о том, для кого это на самом деле предназначалось. Он разворачивает, широко раскрыв глаза: Со стола Лорда Мин Юнги 16 декабря 1850 года Мой дорогой Чонгук, Я глубоко сожалею о том, как мы расстались, когда виделись в последний раз. Я был напуган и не уверен, что смогу жить той жизнью, которую вы хотите для нас, и оставить ответственность, которую я несу здесь. Я сказал вам такие вещи, которые не соответствуют действительности. Я не имел в виду их. Я трус, и мне очень жаль. Теперь я знаю, почему вы попросили меня бежать с вами, и я поздравил бы вас с помолвкой, если бы мое сердце не болело от этой новости. Чонгук, я люблю вас. Если вы искренне желаете, чтобы мы были вместе, я проглочу свой страх и убегу с вами. Придите ко мне, пожалуйста. Со всей любовью, Юнги Чонгук чувствует, как горят его щеки, когда он продолжает смотреть на письмо — любовное письмо — в замешательстве. Он не знает ни одного Юнги, не говоря уже о Лорде Мин Юнги, и он определенно никого не просил бежать с ним, и он определенно не помолвлен! Чонгук перечитывает письмо снова и снова, пытаясь осмыслить его в своей голове. Может быть, у него просто было общее имя с другим, более важным Чон Чонгуком? Как это письмо вообще оказалось в старом почтовом ящике, а не у ворот Мэйпл Мэнора? Неужели Сокджин просто положил это в старый почтовый ящик, предполагая, что Чонгук будет искать там свою почту? Это была какая-то странная шутка? Чонгук вздыхает — должно быть, так. Это просто шутка. Чонгук хватает листок бумаги и ручку. Забавная шутка, Сокджин, пишет он, у тебя дикое воображение. Он складывает листок бумаги и, приготовившись к холоду, открывает дверь и опускает записку в старый почтовый ящик.

***

— Доброе утро, Чонгуки! Хочешь кофе? — Сокджин поет песни, когда Чонгук входит на кухню. Чонгук передаёт рождественскую открытку через стол. — Что это? — спрашивает Сокджин, открывая карточку. Чонгук наблюдает за его лицом, пока он читает карточку. Сокджин поднимает бровь, а затем переходит к листку бумаги. Его глаза расширяются, а уши краснеют, — Чонгук… что— ты помолвлен? Чонгук ухмыляется. — Я написал тебе ответную записку. Это странная шутка, хен, но — — Шутка? От кого, от этого Мин Юнги? Лорда Мин Юнги? — спрашивает Сокджин, рассматривая рождественскую открытку. Чонгук моргает. — От тебя, хён? Сокджин недоуменно смотрит на Чонгука. — Чонгук, я этого не писал. Чонгук выхватывает записку и карточку из рук Сокджина, яростно краснея. — Что ты имеешь в виду... кто еще мог это сделать?.. — Я имею в виду, ты знаешь кого-то по имени Мин Юнги? — Сокджин спрашивает, — Кого ты мог попросить убежать с тобой? Чонгук качает головой. — Нет, я… я нашёл это в старом почтовом ящике. — Странно, — говорит Сокджин, хмуря брови, — я могу спросить об этом Намджуна, но я почти уверен, что этой старой вещью не пользовались целую вечность. Мы собирались его снять. Может быть, ты можешь добавить это в свой список дел? — Да, конечно, я просто… Я имею в виду, что открытка и записка были адресованы мне или кому-то с моим именем.… — озадаченно говорит Чонгук. — Как я уже сказал, этим старым почтовым ящиком не пользовались целую вечность.… может быть, его просто оставили там, и это совпадение, что у вас одинаковые имена, — Сокджин пожимает плечами и протягивает Чонгуку кружку с кофе, — Хреново, что ответ так и не послали этому Мин Юнги. Чонгук кивает, но думает, что это слишком большое совпадение; он не может избавиться от ощущения, что открытка и записка действительно предназначались ему.

***

Сокджин держит Чонгука занятым в течение следующей недели украшением поместья к Рождеству (что является более серьезной работой, чем первоначально думал Чонгук. Сокджин, кажется, любит экстравагантность и странно придирчив к баннерам и гирляндам). Он рубит и приносит настоящую рождественскую елку, сгребает нескончаемый снег и очищает старые подвалы, чтобы подготовиться к следующим нескольким ремонтным работам. Чонгук все еще чувствует странное чувство дежавю, которое он испытывал с тех пор, как приехал в Мэйпл Мэнор, но у него нет ни времени, ни сил, чтобы долго размышлять об этом. То есть до тех пор, пока Сокджин не объявит, что идет в продуктовый магазин в выходной день Чонгука, и Чонгук не провожает его до входной двери. Он машет Сокджину, когда тот уезжает, осторожно закрывает входную дверь, чтобы она не захлопнулась, и оборачивается. Его взгляд сразу же падает на замысловатое витражное окно на втором этаже открытого коридора. Чонгук слегка вздрагивает, все его волосы внезапно встают дыбом. Он смотрит в окно, пытаясь убедить себя, что ему не нужно подходить ближе, пока он идет к лестнице. Деревянная лестница скрипит под ногами Чонгука, когда он поднимается на второй уровень, его глаза сосредоточены на витражном окне. Он мягко выдыхает, и встаёт напротив окна, он позволяет своим рукам касаться перил. Цвета от света, просачивающегося сквозь стекло, падают на его руки и туловище. Он смотрит на стекло, его глаза танцуют над замысловатыми узорами растений и цветов, птиц и голубого неба. Что-то дергается в его голове, что-то, что он едва может вспомнить, как будто это на кончике его языка. Чонгук вздыхает, и смотрит вниз на свои руки. Он закрывает глаза, погружается в себя, ищет. Секунда пустоты, а затем призрак образа в его сознании: он сам, стоящий перед витражным окном, и еще один человек, чья рука накрывает его через перила. Его лицо расплывается, но Чонгук чувствует, как его сердце подпрыгивает в груди при воспоминании или мысли о нем. Чонгук вдруг вспоминает запах цитрусов и корицы. Он открывает глаза, и все исчезает. Он опускается на пол, все еще держась руками за перила, не сводя глаз с витражного окна. — Что происходит? — шепчет себе под нос Чонгук. Он дает себе минуту на размышление, а затем быстро встает. Чонгук пробегает через дом, спускается в свою комнату и выходит в сад. Он с минуту смотрит на почтовый ящик, пытаясь убедить себя, что он не сумасшедший. Он открывает почтовый ящик и лезет в него. Его пальцы сжимают листок бумаги. Чонгук закрывает глаза и вытаскивает его. — Пожалуйста, будь моей… — шепчет он. Чонгук открывает глаза. Это не его бумажка. Эта бумага выглядит и ощущается как бумага записки от Лорда Мин Юнги. Сердце Чонгука проваливается в желудок, и он сглатывает комок в горле. Он осторожно разворачивает бумагу. Я не знаю, кто это, но могу заверить вас, что меня зовут не Сокджин, и мое письмо — не шутка. Доставь мое письмо Чон Чонгуку, герцогу Уинтерберри, или будешь страдать от последствий. Лорд Мин Юнги Чонгук почти смеется над враждебной ноткой, но вопрос о том, что происходит, останавливает смех, превращая его в нечто большее, чем гримаса. Он смотрит на записку, не зная, что делать. Единственное логичное объяснение — это то, что это шутка, но если это не Сокджин шутит с ним, он не знает, кто еще это может быть. Но чем больше он думает об этом, тем больше ему кажется, что это не шутка и что эти странные почти-воспоминания происходят не просто так. Он хмурит брови при мысли: Какая же это может быть причина? В голове у Чонгука начинает формироваться теория, и он думает, что, возможно, сошел с ума, даже подумав об этом. Он хватает со стола блокнот, вырывает из него страницу и пишет: Если ты действительно из 1850 года, когда было последнее затмение? JK Он опускает его в почтовый ящик, и сердце его тревожно подпрыгивает.

***

На следующее утро Чонгук скатывается с кровати и первым делом проверяет старый почтовый ящик. Внутри он находит ответ: Я не впечатлен этой глупой игрой. Последнее затмение было в этом году, 7 августа. Когда я узнаю, кто из слуг возится с моей почтой, вы будете немедленно уволены. Лорд Мин Юнги Чонгук прикусывает губу; ответ на вопрос правильный, но он все еще не убежден. Он бросается обратно в дом и пишет: Я клянусь, что я не слуга. Однако я не верю, что ты из 1850 года. Расскажи мне что—нибудь о Мейпл Мэноре, что-нибудь такое, чего никто другой не знает. JK Чонгук опускает записку в почтовый ящик, его мысли бегут со скоростью мили в минуту.

***

Как вы думаете, в каком году вы живете, если не в 1850? Я жду доказательств. В комнате Лорда в Мэйпл Мэноре есть потайная лестница, ведущая в кухню, и задняя дверь в парадный сад. Я попросил архитектора добавить их в планы, когда строилось поместье, чтобы я мог приходить и уходить, когда захочу, и никто из гостей не заметил, что я вышел. Письмо, которое я послал Чон Чонгуку, чрезвычайно важно. Если вы собираетесь продолжать играть в игры, пожалуйста, скажите мне, находится ли письмо на пути к нему. Лорд Мин Юнги Чонгук чувствует знакомый рывок на задворках своего сознания, как будто почти-воспоминание снова появляется. Он закрывает глаза и сосредотачивается; образ сильной, жилистой руки, сжатой в его руке, ведущей его вверх по темной лестнице, слабый запах свежеиспеченного хлеба прямо за ним. Чонгук задыхается и открывает глаза. Он мчится через свою комнату, мимо библиотеки, вверх по лестнице на кухню, вверх по лестнице на второй этаж и мимо витражного окна, и врывается в дверь кабинета Сокджина. — Какая комната раньше была спальней Лорда? — Чонгук задыхается, тяжело дыша. Сокджин, который в панике вскочил со стула, когда Чонгук ворвался в дверь, схватился за грудь. — Я-я не знаю, Чонгук — — У вас есть старые поэтажные планы дома? Кто-нибудь упоминал о потайной двери, ведущей из хозяйской спальни в мою комнату, которая раньше была кухней? — настойчиво спрашивает Чонгук. Сокджин смотрит на Чонгука широко раскрытыми глазами и разинутым ртом. — Я имею в виду, что у нас есть несколько старых планов этажей, и Намджун знает об этом доме больше, чем я- — Ты можешь показать мне самые старые чертежи, которые есть? — перебивает его Чонгук. — Ну, да.… они находятся в библиотеке. Я покажу тебе, — говорит Сокджин, поднимая бровь, — все в порядке? — Ага, — говорит Чонгук, поворачиваясь на каблуках и направляясь обратно через дом. — Что происходит? — спрашивает Сокджин, когда они спускаются по лестнице из кухни в маленькую библиотеку, которая примыкает к комнате Чонгука. — Я скажу тебе позже, если я прав насчет этого, — говорит Чонгук. Сокджин настороженно смотрит на него, прежде чем обыскать книжные шкафы в поисках того, что ищет Чонгук. — Сколько лет планам, которые ты ищешь? — спрашивает Сокджин. — Самый старый из тех, что у тебя есть, — отвечает Чонгук. Он переминается с ноги на ногу, тревожное предвкушение наполняет его грудь. — Самые старые из них относятся к 1901 году, до того, как дом был впервые отремонтирован в 1902 году, — говорит Сокджин, вытаскивая большую папку, — но мы не знаем, был ли сделан какой-либо ремонт до этого. — Пятьдесят один год спустя, — бормочет себе под нос Чонгук, наблюдая, как Сокджин открывает папку. — Что? — спрашивает Сокджин, садясь на пол и кладя папку между ними. — Ничего, — говорит Чонгук, плюхаясь на пол напротив Сокджина и открывая папку. Страницы внутри пожелтели от времени, несмотря на то, что были заключены в пластик. Кое-какие бумаги разорваны, на чертеже планы и заметки остались нетронутыми. Чонгук переворачивает страницы, пока не находит ту, на которой написано «первый этаж». Он возбужденно постукивает по странице, когда находит то, что ищет, и поворачивает план к Сокджину. — Видишь? Вся эта территория раньше была кухней. И видишь это? Дверь раньше вела примерно туда, где стоит моя кровать, плюс-минус несколько футов, и видишь эти знаки? Это означает лестница, — объясняет Чонгук. Сокджин кивает, но на его лице появляется озадаченное выражение. — Ладно? — Так куда же вела эта лестница? — Чонгук возвращается назад к планам третьего этажа, — Это спальня Лорда, видишь? Еще одна дверь и лестница. Когда-то здесь была потайная дверь, ведущая в мою комнату, которая раньше была частью кухни. — Круто, — говорит Сокджин, кивая и все еще выглядя озадаченным, — Что это значит? Чонгук игнорирует Сокджина, предпочитая читать заметки, написанные на полях страницы. — Чонгук?.. — Просто… подожди, — говорит Чонгук, водя пальцем по записям, прежде чем, — Видишь, здесь говорится, что двери были обнаружены, когда они создавали эти записи, и что это был старый книжный шкаф, а тот, что в моей комнате э-э-э, на кухне, тогда был кладовкой для метел. Они не знают, почему его так построили, но я знаю. — Хорошо, — Сокджин секунду смотрит на Чонгука, — тогда почему они построили всё так? — Потому что Лорд Мин Юнги любил уходить из дома незаметно, поэтому, когда они строили этот дом, он попросил их добавить способ, чтобы он мог уходить тайно, — отвечает Чонгук. Сокджин смотрит на него. — Лорд Мин Юнги, как в письме, что ты нашёл? — Да! — Чонгук говорит, подпрыгивая от волнения, — Я не знаю, но моя теория может быть верной, мне просто нужно хотя бы попытаться найти — — Чонгук, какого хрена ты несешь? Тебе нужно немного полежать? — спрашивает Сокджин, его лицо выглядит все более и более обеспокоенным с каждой секундой. — Нет, нет, мне нужно написать письмо, прямо сейчас, — выдыхает Чонгук, врываясь в свою комнату. Сокджин осторожно следует за ним. Он наклоняется над плечом Чонгука и тот пишет: Лорд Мин Юнги, я живу в 2020 году. Я добавил объект из будущего. Это пластиковый пакет. Можешь оставить его себе, если хочешь. — Ты якобы пишешь кому-то в прошлом и собираешься послать ему пластиковый пакет, — невозмутимо произносит Сокджин, — Это самая захватывающая вещь в будущем, о которой ты можешь думать? — Ну и что ты предлагаешь? Я не собираюсь посылать ему что-то электронное, у него будет инсульт! — Чонгук фыркает. Сокджин хватает годовой планировщик Чонгука и вырывает спред на декабрь 2020 года. — Эй! — Чонгук протестует. — Я думаю, что календарь более убедителен, чем пластиковый пакет, Чонгук, — говорит Сокджин. Чонгук полагает, что он прав. Он продолжает: Я также добавил небольшой календарь с этого месяца, который ты также можешь сохранить. Твоё письмо было отправлено Чон Чонгуку (мне), но не Чон Чонгуку, герцогу Уинтерберри в 1850 году. Каким-то образом, и по какой-то причине, почтовый ящик за дверью в сад создаёт искривление времени между нашими временными линиями. Я знаю, это звучит безумно, но попытайся мне поверить. Я думаю, что если в моей временной шкале есть Чон Чонгук, то должен быть и Мин Юнги. И если твой герцог Чон Чонгук тоже пишет тебе письма, то, возможно, Мин Юнги из 2020 получает эти письма вместо тебя. И может быть, если я найду Мин Юнги из 2020, и если герцог напишет тебе письма, и если мы обменяемся письмами и поместим их в наши соответствующие места искривления времени, вы оба, наконец, получите письма друг друга и, надеюсь, сможете помешать герцогу жениться. Я знаю, в это трудно поверить, но с тех пор, как я поселился в Мэйпл Мэноре, у меня появились странные воспоминания. У герцога есть белая лошадь, и ее зовут Глейшер. Вы познакомились на рождественской вечеринке, вероятно, около года назад в 1849 году. Ты протащил его в поместье через потайную дверь в кладовке для метел. Вы часто встречались в павильоне на лугах — там он признался и там ты впервые поцеловал его. Пожалуйста, поверь мне. Чон Чонгук из 2020 — Похоже, ты совсем спятил, — говорит Сокджин, следуя за Чонгуком через дверь в сад и наблюдая, как он кладет письмо и страницы из ежедневника в пластиковый пакет для сэндвичей. — Я знаю, — говорит Чонгук, убирая вещи в старый почтовый ящик, — но, может быть, это должно было случиться, чтобы я мог помочь другой версии себя быть с его настоящей любовью — с большой буквы Н, с большой буквы Л. — У тебя действительно были эти воспоминания? — спрашивает Сокджин, теребя нижнюю губу. — Да, в основном с тех пор, как я здесь. Я имею в виду, сначала я думал, что мне это кажется, но это похоже на воспоминание, которое я просто забыл, — объясняет Чонгук. — Хорошо, но если Лорд Мин Юнги хочет заполучить Чонгука 1850 года, почему бы ему просто не навестить его? — спрашивает Сокджин. — Не знаю, мне и в голову не пришло спросить. Если он мне поверит, мы спросим его об этом в следующем письме, — говорит Чонгук. — Ты посылал ему письма? — спрашивает Сокджин. — Да, смотри, — Чонгук достает из кармана пальто последние три записки от Лорда Мин Юнги, а также рождественскую открытку и первое письмо. Сокджин скрещивает руки на груди и вздыхает. — Чонгук, у тебя есть психическое заболевание, о котором я не знаю? Ты меня немного пугаешь. — О боже, нет! Из старого почтового ящика доносится тихий свист, лязг. Сокджин и Чонгук замерли, затаив дыхание и глядя друг на друга. — Открой почтовый ящик, хен, — мягко говорит Чонгук. Сокджин медленно подходит к почтовому ящику и открывает крышку, как будто боится, что что-то выскочит на него. Он протягивает руку и вытаскивает лист бумаги, который выглядит точно так же, как и другие, которые только что показал ему Чонгук. — О мой гребаный Бог, — Сокджин дышит, почти испуганно глядя на листок бумаги. Чонгук выхватывает его из его рук и разворачивает. Почерк более дрожащий, и записка, очевидно, была написана быстро: Я верю вам, однако, я не могу понять, как это происходит. Все это чрезвычайно сбивает меня с толку. Свадьба моего Чонгука назначена на Рождество, и если мое письмо не дойдет до него, боюсь, я никогда не прощу себе, что позволил моей единственной любви выскользнуть из моих пальцев. Если бы я мог пойти к нему сейчас, я бы пошёл. Однако путешествие в Уинтерберри займет больше шести дней; к тому времени он женится. Если вы сможете найти Лорда Мин Юнги 2020 года и это «искривление времени» таково, как вы думаете, то вы можете передать ему сообщение, чтобы он встретил меня на полпути между нашими городами. Это моя единственная надежда, Чон Чонгук из 2020 года. Лорд Мин Юнги — Я не могу поверить, что это реально, — говорит Сокджин, забирая записку у Чонгука и перечитывая ее во второй раз. Чонгук достает телефон из заднего кармана и нажимает большим пальцем на экран. Дата — 21 декабря 2020 года. Это означает, что у них есть пять дней, чтобы выследить Мин Юнги и надеяться, что письма герцога попали к нему в руки. — Ты должен помочь мне найти Мин Юнги, — говорит Чонгук, дергая Сокджина за руку, — Хен, пожалуйста, помоги мне, даже если ты думаешь, что я сумасшедший, просто помоги мне найти его- — Неужели ты думал, что я позволю тебе отправиться в это приключение одному? Тебе нужна моя помощь, ты ничего не знаешь об этом районе, — усмехается Сокджин, стряхивая руки Чонгука, — Давай, нам нужно выяснить, где Уинтерберри.

***

Вернувшись в кабинет Сокджина, Чонгук помогает Сокджину убрать все со стола, чтобы освободить место для них, чтобы разложить несколько карт городов в окрестностях и отметить Мэйпл Мэнор на местной карте. Сокджин включает свой компьютер из своего нового дома на полу. — Итак, мой дорогой Чонгуки, каковы факты? — спрашивает Сокджин, открывая Google. — Ну… герцог живет в Уинтерберри, — говорит Чонгук, садясь на колени рядом с Сокджином. Он наблюдает, как Сокджин набирает Winterberry в строке поиска. Сразу же появился сайт под названием VisitWinterberry, а затем несколько статей из Winterberry Post, которая, кажется, является местной интернет-газетой. — Это было проще, чем ожидалось, — говорит Сокджин, нажимая на веб-сайт VisitWinterberry. Чонгук встает и просматривает карты, разложенные на столе. — Нашел! Это в горах, — говорит Чонгук, подтаскивая карту к Сокджину и указывая на большие буквы УИНТЕРБЕРРИ, — это довольно далеко отсюда. Сокджин напевает, вытаскивая онлайн-карту и подключая название города Уинтерберри и адрес Мэйпл Мэнор. — Примерно в шести с половиной часах езды отсюда, — говорит Сокджин, — я не могу себе представить, как можно пройти через горную местность в 1850 году, особенно со снегом. — Без шуток, — соглашается Чонгук. Он прогоняет Сокджина от компьютера и набирает Мин Юнги, Уинтерберри . Он практически чувствует, как Сокджин задерживает дыхание, когда страница загружается. — Ничего, — Чонгук вздыхает, погружаясь в себя. — Нет, это было бы слишком просто, — Сокджин вздыхает, подтягивая к себе компьютер и набирая несколько слов, — Интересно, был ли Уинтерберри раньше больше, чем сейчас. Я думаю, у нас в библиотеке есть несколько старых карт, не мог бы ты пойти и поискать их? Они должны быть где-то со всеми старыми планами поместья. Чонгук возвращается в библиотеку и начинает рыться в папках в поисках старых карт. Их немного, и ни дна из них не относится к 1850 году, но он берет их и возвращается наверх. — Не знаю, помогут они или нет, — говорит Чонгук, складывая карты на стол Сокджина поверх всех остальных. — Я нашел несколько Мин Юнги в других маленьких городках, окружающих Уинтерберри, — говорит Сокджин, держа в руках блокнот с записанными на нем адресами. Глаза Чонгука расширяются, и он бросается к Сокджину. — Что, правда? Как? — Я немного покопался в истории Уинтерберри и обнаружил, что был прав. Уинтерберри раньше был намного больше, чем сегодня, и на одном из сайтов было приблизительное представление о том, насколько большим он был раньше, поэтому я сделал еще несколько раскопок и нашел трёх более возможных Мин Юнги в трех разных местах и несколько других менее возможных Мин Юнги, — объясняет Сокджин, указывая на разные адреса в блокноте. — О боже, это потрясающе! — восклицает Чонгук, прыгая вверх и вниз немного от возбуждения, — У нас осталось всего пять дней, чтобы найти его, так что нам нужно идти — — Три дня, на самом деле. Мне нужно вернуться к Сочельнику на ежегодные Рождественские праздники с нашими друзьями. Мы принимаем всех на Рождество, и Намджуни нельзя доверять, чтобы сделать это место презентабельным, — говорит Сокджин, — поэтому нам нужно уйти, например, сейчас.

***

После короткого спора о том, какую машину взять — Сокджин презирает грузовик Чонгука — Чонгук сидит на пассажирском сиденье теслы Сокджина, прижав телефон к уху, и слушает гудок. Предвкушение скручивается в его груди, когда глубокий голос говорит: Привет, это Мин Юнги, чем я могу вам помочь? — Привет, Меня зовут… хм, Ким Сокджин, — говорит Чонгук, слова звучат неестественно и неловко. Сокджин фыркает и легонько шлепает его по животу. — Привет, — говорит Мин Юнги. — Мне интересно, получили ли вы или нашли какие-нибудь письма от кого-то по имени Чон Чонгук? — спрашивает Чонгук, — И они могут выглядеть немного старыми? В трубке повисла долгая пауза, и Чонгук отвел телефон от лица, чтобы проверить, не повесил ли трубку Мин Юнги. Он слышит тихий ответ прежде, чем успевает поднести трубку к уху. — Простите, что? — Спрашивает Чонгук. — Я не получал никаких писем от Чон Чонгука, ни старых, ни новых, — говорит Мин Юнги, его голос звучит скучающе от разговора. — Ладно, спасибо, что уделили мне время, — говорит Чонгук, прежде чем повесить трубку. Он вычеркивает первый номер из списка в блокноте Сокджина. — Почему ты назвался моим именем? — спрашивает Сокджин, слегка смеясь. — Я подумал, что если представлюсь Чонгуком и спрошу, получали ли они от меня письма, то вопрос прозвучит еще более странно, чем сейчас, — отвечает Чонгук, уже набирая следующий номер. Он смотрит в окно на проплывающий мимо пейзаж, ожидая, когда Мин Юнги возьмет трубку. Час спустя почти все телефонные номера в списке вычеркнуты; те, которые все еще остались, потому что Чонгук не смог дозвониться. — Попробуй еще раз завтра, Чонгуки, — предлагает Сокджин, когда Чонгук стонет от разочарования, когда он снова безуспешно пытается набрать другой номер, — У нас еще есть время. — Меня убивает бездействие, — вздыхает Чонгук, кладя телефон в подстаканник между ними. Сокджин сочувственно похлопывает его по бедру. — Еще четыре с половиной часа, и мы сможем постучать в какие-нибудь двери. Чонгук кивает и решает включить радио, чтобы отвлечься.

***

Два часа спустя они застряли в пробке, не двигаясь. На улице метель, и по радио передают, что примерно в трех милях впереди на мосту произошла крупная автомобильная авария, которая теперь тоже закрыта из-за аварии и метели. Сокджин и Чонгук поменялись местами час назад, и Чонгук мягко стучит головой о руль в отчаянии. — Не волнуйся, Чонгуки, у нас еще есть время, — говорит Сокджин, хотя его голос заметно более взволнован, чем в прошлый раз, когда он произносил эти слова. К тому времени, как движение возобновляется, уже десять часов вечера, и они оба голодны. Они находят ресторан быстрого питания, где можно поужинать, а потом едут дальше. Два часа спустя Сокджин регистрирует их в мотеле, расположенном в часе езды от Уинтерберри, где начнется их поиск. — Следующий Мин Юнги работает неподалеку, и другие тоже не так далеко, — говорит Сокджин, — Один из них должен быть тем, кого мы ищем. — Да, конечно, — говорит Чонгук, но он не может перестать думать, что, возможно, он ошибается, и что они делают это напрасно. Может быть, искривление времени — просто совпадение, и даже если Чонгуку удастся найти Мин Юнги, это не будет иметь значения, или у него не будет последних писем Чонгука.

***

Сокджин ждет в машине, пока Чонгук идет к первому дому, крепко сжимая в руке рождественскую открытку Лорда Юнги. Это хороший дом, в хорошем районе, и Чонгук немного нервничает, когда стучит в дверь. Дверь открывает пожилая дама в красной шали, заколотой в тугой пучок. — Привет, я хотел узнать, здесь ли живет Мин Юнги? — спрашивает Чонгук. — Раньше жил, а что? — спрашивает дама, прищурившись. — О, ну, я просто хотел спросить, могу ли я поговорить с ним о некоторых возможных старых письмах, которые он мог найти или получить недавно, — объясняет Чонгук, нервно переминаясь с ноги на ногу, — но если его здесь нет… — Если вы хотите спросить, знаю ли я, где он, то он умер в прошлом месяце. Если хотите, я могу показать вам дорогу к его могиле, — холодно говорит дама. — О боже, я так сожалею о вашей потере, — выдыхает Чонгук. Он чувствует, как его лицо краснеет с каждой секундой. — Вам еще что-нибудь нужно? — спрашивает дама, уже закрывая дверь. — Подождите… я просто… вы не знаете, он когда-нибудь находил или получал письмо от кого-то по имени Чон Чонгук в последнее время? — в отчаянии спрашивает Чонгук. Леди делает паузу, и ее лицо слегка смягчается, когда она думает. — Нет, я не припоминаю никаких писем от Чон Чонгука. — Вы уверены? — Я заботилась обо всей его почте, когда он был нездоров. — Хорошо, спасибо. Чонгук возвращается к тесле, качая головой. — Дальше, — говорит Сокджин, отъезжая, пока Чонгук пристегивает ремень. Чонгук достает свой телефон и начинает просматривать список Мин Юнги, которые вчера не отвечали на звонки.

***

Следующий Мин Юнги живет в Уинтерберри, и из-за этого у Чонгука больше всего надежд на это. Через полтора часа они въезжают в довольно новый пригородный район, надежда медленно угасает. — Не думаю, что это тот самый, дома слишком новые, — вздыхает Чонгук, но все равно выходит из машины и стучит в дверь. — Нет, я никогда ничего не получал от Чон Чонгука, — говорит Мин Юнги №2, с подпрыгивающим на бедре кричащим ребенком, — извини, но мне действительно нужно идти. Чонгук благодарит его и уходит. — Следующий тоже из Уинтерберри, еще несколько часов, — говорит Сокджин, нажимая GO на своем телефоне GPS, уже подключив следующий адрес. — И еще два телефонных номера, — вздыхает Чонгук, вытаскивая телефон и набирая один из телефонных номеров, кажется, в сотый раз. — Давай пообедаем, прежде чем двинемся дальше, — предлагает Сокджин, — это такой милый маленький городок, я не хочу уезжать так скоро. Чонгук предпочел бы идти дальше, чем тратить время, но он кивает в знак согласия, когда его желудок издает особенно громкое рычание.

***

Они прибывают в дом Мин Юнги №3 сразу после пяти. Дома в этом районе немного старше, но ни один из них не похож на дом герцога. Чонгук стучит в дверь и скрещивает пальцы в кармане пальто. Девушка открывает дверь и осторожно улыбается Чонгуку. — Привет, — тихо говорит она. — Привет, я хотел узнать, здесь ли живет Мин Юнги? — Спрашивает Чонгук. Девушка хмурит брови. — Я Мин Юнджи. Вы это имели в виду? — Хм, я так не думаю, — качает головой Чонгук. — Ну, здесь нет Юнги, — говорит Юнджи, пожимая плечами. — Ну что ж… — Чонгук вздыхает, — Ты не получала никаких писем от Чон Чонгука, не так ли? — Нет, извини, — говорит Юнджи, качая головой. Чонгук закусывает губу. Он чувствует, что может плакать. — Ладно, спасибо. Извини, что побеспокоил. Он медленно возвращается к машине Сокджина, стараясь придать своему лицу хоть немного менее печальное выражение. — Не тот? — спрашивает Сокджин, хотя выглядит так, будто уже знает ответ. — Она даже не была Юнги, ее зовут Мин Юнджи, — бормочет Чонгук. — Черт, правда? Должно быть, я ошибся, — говорит Сокджин, его брови исчезают под челкой. Чонгук кивает, достает телефон и набирает один из двух номеров, которые еще не ответили на его звонки. Звонок раздается на втором гудке, и Чонгук чуть не вскакивает со своего места. — Мне не нужно то, что вы продаете, пожалуйста, перестаньте звонить по этому номеру, — говорит грубый, раздраженный голос. — Подождите! Я ничего не продаю, это Мин Юнги? — спрашивает Чонгук. — Э-э, да? — отвечает Мин Юнги. — Вы, случайно, не получали писем от Чон Чонгука? — быстро спрашивает Чонгук. — Нет, извини. Никогда о нем не слышал, — говорит Мин Юнги. — Вы не находили никаких старых писем от герцога Уинтерберри по имени Чон Чонгук? — снова спрашивает Чонгук, и его сердце замирает. — Определенно нет. И это все? — Да, это все. Сокджин и Чонгук сидят в разочарованном молчании в течение нескольких минут, прежде чем Сокджин снова садится за руль. — Давай переночуем здесь. Может быть, последний Мин Юнги наконец ответит на чертов звонок, — Сокджин вздыхает. Чонгук прислоняется лбом к окну и смотрит на проплывающий мимо пейзаж.

***

Чонгук набирает последний номер в десятый раз за это утро. Звонок снова переходит на голосовую почту, и Чонгук вешает трубку и немедленно звонит снова. — Думаю, пора сдаваться, Чонгук, — вздыхает Сокджин. Звонок переходит на голосовую почту, и Чонгук звонит снова. — Может быть, он позвонит нам по дороге, и мы сможем вернуться, если это он. Или ты можешь приехать сюда в ближайшие два дня, — предлагает Сокджин. Чонгук кивает и слушает, как звонок переходит на голосовую почту. На этот раз он не вешает трубку. — Привет, меня зовут Ким Сокджин. Я звоню, чтобы спросить, нашли ли вы или получили какие-нибудь письма от кого-то по имени Чон Чонгук, это срочно. Пожалуйста, перезвоните мне по этому номеру как можно скорее. — Готов отправиться домой? — мягко спрашивает Сокджин. Чонгук кивает и пытается не выглядеть слишком несчастным, когда Сокджин выезжает с парковки мотеля. — Почему ты так упорно ищешь его? — мягко спрашивает Сокджин несколько минут спустя. Чонгук вздыхает и устремляет взгляд в окно, глядя на заснеженные дома, здания и деревья снаружи. — Не знаю, я просто… … они любили друг друга, и, вероятно, до сих пор любят, и их письма не отправляются друг другу, и это трагично, хен. И если герцог чем-то похож на меня, то, скорее всего, это была любовь с первого взгляда. Я хочу помочь им быть вместе всеми возможными способами. — О, Чонгуки, — говорит Сокджин, протягивая руку, чтобы взъерошить волосы Чонгука, — наш чемпион по истинной любви. Чонгук немного смеется и убирает руку Сокджина с его головы, и приглаживает волосы, снова глядя в окно, когда они снова погружаются в тишину. — Знаешь, может быть, это войдет в мою следующую книгу. У меня был небольшой писательский перерыв, но теперь я снова чувствую вдохновение. Я уже могу представить себе сюжетную линию…- Сокджин начинает рассуждать о том, как он мог бы использовать элементы всего, что произошло за последние несколько дней, приукрашивая некоторые детали здесь и там. Через некоторое время Чонгук перестаёт слушать, просто смотрит в окно и думает о Мин Юнги, о том, где он может быть, и как он выглядит. Будет ли Чонгук любить его и в этой временной шкале? Полюбит ли Юнги Чонгука? Чонгук начинает дремать, пока Сокджин продолжает болтать об идеях для своей следующей серии книг, не замечая, что Чонгук на самом деле вообще не слушает его. Он позволяет своим глазам закрываться на несколько минут, в конце концов впадая в беспокойный, полусонный сон. Он просыпается, когда машина Сокджина наезжает на огромную кочку на дороге, и он открывает глаза, чтобы увидеть, что прошло уже два с половиной часа. — Извини, — смеется Сокджин, — не хотел тебя будить. — Все в порядке, — говорит Чонгук, потягиваясь. Он смотрит в окно и замечает коттедж посреди леса, рядом с шоссе. Он замолкает, его сердце внезапно падает в желудок, когда он вспоминает, как подъезжал к коттеджу верхом на лошади, руки Лорда Юнги обнимали его за талию.… — Стой! — кричит Чонгук, когда Сокджин проезжает мимо коттеджа, прижимая руку к окну, стараясь не потерять его из виду, как будто оно исчезнет, если он перестанет на него смотреть. Сокджин вздрагивает на своем сиденье и жмёт на тормоза, машина скользит по снегу. Сокджин быстро выпрямляет её и позволяет ей затормозить. — Господи, Чонгук! Не кричи на меня так, пока я за рулем! — кричит Сокджин, его руки крепко сжимают руль. — Извини, — говорит Чонгук, но уже вылезает из машины и мчится к коттеджу. — Чонгук! Чонгук, подожди меня! На тебе даже пальто нет! — зовет Сокджин, но Чонгук игнорирует его. Он добирается туда в рекордно короткие сроки, перепрыгивая через две ступеньки и стуча в парадную дверь. — Привет! Алло, есть кто-нибудь дома? — кричит Чонгук, а потом снова стучит в дверь. Когда никто не отвечает, он кладет руки на одно из окон рядом с дверью и заглядывает в причудливую гостиную. — Чон… гук… ты не можешь просто… сделать это! — Сокджин тяжело дышит, поднимаясь по лестнице в коттедж. Чонгук поворачивается к Сокджину, достает из кармана рождественскую открытку и протягивает ему. — Вот оно, хен. Он должен жить здесь, здание выглядит точно также, как коттедж Лорда Юнги, нарисованный на открытке. Я-я вспомнил это. Сокджин смотрит на коттедж, все еще тяжело дыша. — Я не думаю, что он дома, Чонгуки. — Я знаю, — говорит Чонгук, — поэтому мы подождем. — Хорошо, — кивнул Сокджин, — но давай подождем в машине. Сокджин заставляет Чонгука надеть пальто. Чонгук то и дело оглядывается на коттедж, ему хочется посидеть на крыльце и подождать, когда Юнги вернется домой. Он знает, что это было бы странно, поэтому он сидит в машине Сокджина и смотрит на коттедж, в то время как Сокджин достает блокнот и начинает писать.

***

Сокджин будет Чонгука в шесть на следующее утро. — Он здесь? — спрашивает Чонгук, садясь. — Я так не думаю, но нам нужно ехать. — Сокджин вздыхает. — Дай-ка я проверю, — говорит Чонгук, открывая дверцу машины, прежде чем Сокджин успевает возразить. На этот раз он идет между деревьями, позволяя Сокджину догнать его. Коттедж выглядит волшебно в раннем утреннем свете, и Чонгук уверен, что это то самое место, почти чувствует вкус воспоминаний, терзающих его разум. На этот раз он спокойно (но все еще громко) стучит в парадную дверь и ждет минуту. Во второй раз он стучит дольше, надеясь, что Юнги просто спит внутри. — Привет! Мин Юнги! Пожалуйста, откройте дверь! Это Чон Чонгук, пожалуйста, — кричит Чонгук через дверь. Он снова заглядывает в окно, но внутри все так же, как и вчера. Он стучит в третий раз, сильнее ударяя кулаком по двери, пока та не сотрясается на петлях. — Чонгуки, — говорит Сокджин тихим голосом. Чонгук останавливается, слезы наполняют его глаза. Он проносится мимо Сокджина по ступенькам коттеджа, останавливаясь внизу, где стоит старый, гниющий деревянный почтовый ящик. Чонгук открывает ее и заглядывает внутрь. Ничего. Он достает из кармана пальто рождественскую открытку и кладет ее внутрь. — Ты думаешь, он ее получит? — тихо спрашивает Сокджин. — Он должен, — шмыгает носом Чонгук, пытаясь казаться уверенным, хотя на самом деле не уверен, что герцог получит открытку, — Он должен быть здесь, во временной шкале Лорда Юнги. Это мой единственный вариант. Они молча идут обратно к машине, и сердце Чонгука разрывается, и, возможно, так оно и есть. Сокджин делает вид, что не замечает, когда Чонгук плачет, пока тот не засыпает.

***

— Чонгуки, проснись, — говорит Сокджин, нежно поглаживая волосы Чонгука. — Хм? — бормочет Чонгук, протирая воспаленные глаза. — Мы почти дома, я только что заехал в город, чтобы зайти в мой любимый художественный магазин и поздороваться с другом. Ты хочешь пойти? — спрашивает Сокджин. — Ничего лучше не остается, — говорит Чонгук, выходя из машины и следуя за Сокджином в магазин. Его сердце все еще болит в груди, но он пытается не обращать на это внимания. — Хен! Я все думал, когда же ты вернешься, — кричит со своего места за кассой парень с яркой улыбкой в форме сердечка. — Эй, Хосок! Это Чонгук, наш новый садов... наш друг, — исправляется Сокджин, тепло улыбаясь Чонгуку. Чонгук улыбается в ответ, и на сердце у него становится немного легче. — Приятно познакомиться! Не стесняйся просматривать — у нас есть произведения искусства от кучки местных художников и фотографов, — говорит Хосок, лучезарно улыбаясь Чонгуку. Чонгук кивает и начинает ходить по магазину, в то время как Сокджин начинает обсуждать рождественские вечеринки с Хосоком. Чонгук медленно ходит по комнатам, время от времени просматривая несколько гравюр, если находит понравившегося художника. — Чонгук, ты готов идти? — через несколько минут звонит Сокджин. — Иду! — кричит в ответ Чонгук, отрывая взгляд от фотографий белых медведей, которые он просматривал. Он оборачивается и чуть не опрокидывает мольберт с чрезвычайно замысловатой картиной, изображающей заснеженный коттедж в лесу. Он придерживает мольберт, и его глаза снова скользят по картине. И тогда он останавливается как вкопанный, и снова смотрит на картину. Заснеженный коттедж в лесу, двое парней стоят на крыльце, смотрят друг на друга, их руки почти соприкасаются, чувство тоски друг по другу — совсем как на рождественской открытке. Единственное отличие — буквы MYG в правом нижнем углу, окрашенные в серый цвет, тонко контрастирующий со снегом на земле. У Чонгука перехватило дыхание, он схватил картину с мольберта и бросился к выходу из магазина. — Ты знаешь, кто это нарисовал? — спрашивает Чонгук, толкая картину перед лицом Хосока. — О, да! Это от Мин Юнги, он новый местный художник, он переехал сюда в этом месяце, — говорит Хосок, беря картину из рук Чонгука, — Он живет частично в деревне, а частично здесь, в городе. На самом деле он только вчера завез это! Я убедил его прийти сегодня вечером на рождественскую вечеринку к Чимину и Тэ, чтобы он мог познакомиться со всеми и завести больше друзей в городе. Эй, ты тоже должен пойти, Чонгук! Ты хочешь это купить? Сердце Чонгука бешено колотится в груди, и он едва может дышать. Он смотрит на Сокджина, чей рот открыт, а глаза широко раскрыты. Хосок растерянно переводит взгляд с одного на другого, и улыбка немного исчезает с его лица. — Что-то не так? — спрашивает Хосок. — О, э-э… нет, все в порядке, — говорит Сокджин, немного запоздало, — заверни её для меня, я покупаю её для Чонгука на Рождество. Хосок радостно визжит и Сокджин платит, когда Чонгук прижимает картину к груди. — Я не могу поверить, что это только что произошло, — смеется Сокджин, когда они садятся в его машину. — Я тоже, — выдыхает Чонгук, и на его лице появляется улыбка, — в конце концов, Лорд и Герцог могут получить счастливый конец.

***

Уже стемнело, когда Намджун, Сокджин и Чонгук подъезжают к дому Чимина и Тэхена. Окрестности мерцают рождественскими огнями, и идет легкий снег. Все выглядит теплым и праздничным, и, несмотря на все это, желудок Чонгука сжимается и переворачивается при мысли о том, что он наконец-то встретится с Мин Юнги. Сокджин не переставал говорить об этом с тех пор, как они приехали домой и объяснили все Намджуну, у которого был экзистенциальный кризис из-за альтернативных временных линий в течение последних нескольких часов. — Ты готов, Чонгуки? — взволнованно спрашивает Сокджин. — Да, конечно, — врет Чонгук, гадая, слышит ли кто-нибудь еще его сердцебиение, и выходит из машины вслед за Намджуном и Сокджином. Сокджин хватает Чонгука за голову и надевает ему на голову повязку из оленьих рогов, украшенную колокольчиками, пока они ждут, когда кто-нибудь откроет дверь. Чонгук сердито смотрит на него, но Сокджин делает вид, что не замечает. Через секунду дверь открывает высокий парень, его лицо расплывается в широкой улыбке. — Эй! Рад вас видеть, ребята, заходите! — Привет, Тэхен! Это наш новый друг, Чонгук, — говорит Намджун, когда они входят в дом и снимают обувь. — Привет, приятно познакомиться. Ты умеешь строить пряничные домики? — спрашивает Тэхен. — Я посредственный, — пожимает плечами Чонгук, слегка смеясь. — Я прикидываю, кого бы я хотел видеть в своей команде на соревновании, которое мы проведем чуть позже, — подмигивает Тэхен, ведя их дальше вглубь вечеринки. Дом довольно большой, но на вечеринке так много людей, что он кажется немного тесным. Чонгук получает кружку глинтвейна, сунутую ему в руки Чимином, который находится на кухне в окружении различных видов печенья, линия маленьких детей украшает их и хихикает. Сокджин исчезает на мгновение и возвращается с двумя тарелками еды (одна из которых также попадает в руки Чонгука), и Хосок на буксире, который громко смеется над чем-то, что сказал Сокджин. Чонгук держится рядом с Сокджином, чувствуя себя застенчивым — он никогда не был хорош в общении, но Сокджин вовлекает его в разговоры и знакомит с гораздо большим количеством людей, которых Чонгук знает, что он не будет помнить. Он осматривает каждую комнату в поисках Мин Юнги, надеясь, что вдруг вспомнит расплывчатое лицо, которое не может разглядеть в почти-воспоминаниях. В конце концов Тэхен кричит через весь дом, что конкурс пряничных домиков вот-вот начнется. Сокджин тащит его через комнаты и обратно на кухню, где он входит в команду с Тэхеном и Сокджином. — Это традиция, мы всегда участвуем впятером, — объясняет Сокджин, когда они осторожно распаковывают свой пряничный домик, — Теперь, когда ты здесь, у нас могут быть даже команды. Чонгук пытается не улыбаться, но его сердце слишком теплое и полное, чтобы остановить его застенчивую улыбку. — Мы определенно выиграем в этом году, пока Юнги хен не приехал! — чирикает Хосок, проходя мимо них с пакетами для глазури в руках. — Когда он должен приехать? Чонгуки очень хочет встретиться с ним, — зовет Сокджин, но Хосок только пожимает плечами. Чонгук краснеет и грубо толкает Сокджина в плечо. — Что? Так и есть, — поддразнивает Сокджин, шевеля бровями в сторону Чонгука. — Мы можем сосредоточиться, пожалуйста? Я должен сохранить своё победное место, — упрекает Тэхен, — мы можем поговорить о парнях позже. Чонгук чувствует, что его щеки снова горят, но он принимается за работу, пытаясь помочь собрать пряничный домик. Очень быстро становится ясно, что соревнования по пряничному домику — это в основном спорт. Есть люди, которые смотрят и подбадривают их, когда они работают, и противоборствующим командам часто приходится бороться друг с другом за различные виды конфет и глазури на столе ингредиентов. Чонгук даже щекочет Намджуна, чтобы тот уронил леденцы, которые Тэхен велел ему достать. Там также много криков и воплей, когда дом команды разваливается, или если кто-то умудряется пролить целый бутылку чего-то на пол (каким-то образом Намджун открыл бутылку вверх дном? Никто толком не знает, как это произошло). В конце часа изготовления пряничного домика все участники вечеринки идут и голосуют за лучший, который будет объявлен в конце вечера. Команда Чонгука представляет кровавое место преступления, Санта — убийца. Команда Чимина выбрала более элегантный подход — пряничный домик больше похож на замок, чем на дом, и кто-то каким-то образом нарисовал Мону Лизу на крыше в глазури, а впереди Санта женился на снежной леди, сделанной из зефира. — Я не уверен, что мы выиграем этот бой, — говорит Чонгук Сокджину. — Нет, выиграем. Большинству больше нравятся смешные, уродливые, — уверенно говорит Сокджин. — Тэхен, там кто-то у двери! — кричит Чимин из кухни. Он что-то смешивает в миске, и Чонгук думает, что это гоголь-моголь и ром, что кажется сомнительным. Тэхен протискивается мимо всех, чтобы схватиться за дверь, Хосок следует за ним. Чонгук берет еще одну кружку глинтвейна и садится на диван в гостиной, чувствуя себя социально истощенным, но в то же время довольно счастливым. Именно сейчас он, наконец, вспоминает Юнги и то, как он должен был быть здесь. Чонгук уставился на свои колени, его сердце немного упало в груди. Ему с трудом верится, что он забыл о Юнги, и об искривлении времени, и о том, что до Рождества осталось так мало времени.… — Эй, Чонгук! Кажется, ты хотел с кем-то встретиться? Чонгук быстро поднимает глаза на голос Тэхена, а затем на человека, стоящего рядом с ним, и внезапно весь мир Чонгука останавливается. Чонгук слышит звон колокольчиков, когда их глаза встречаются, и у него перехватывает дыхание. Это самый красивый мужчина, которого когда-либо видел Чонгук — острые глаза, пухлые губы, мягкие щеки, блестящие каштановые волосы, испачканные краской руки и кончики пальцев. Чонгук хочет узнать его, хочет увидеть все, что он может предложить, и он хочет любить его за это, и он хочет быть любимым им. — Мин Юнги, это Чон Чонгук. Он тоже переехал сюда только в этом месяце. Глаза Мин Юнги расширились при упоминании имени Чонгука, его щеки порозовели. — Привет, — мягко говорит Чонгук, наконец-то вставая с дивана, хотя ноги под ним словно желе. — Чон Чонгук, — говорит Мин Юнги, подходя чуть ближе, — Ты присылал мне письма. — Ты посылал мне письма, — говорит Чонгук, и его сердце трепещет в груди. — Я? Как странно, — говорит Юнги, не сводя глаз с Чонгука. — Я искал тебя, — говорит Чонгук, — это… — Искривление времени, — заканчивает Юнги, кивая и протягивая руку Чонгуку, — и я думаю, нам пора. Чонгук хватает Юнги за руку и позволяет ему быстро вывести его из дома. — Но ты же только что приехал! — Хосок скулит, когда они проносятся мимо него. — Мы вернемся, нам просто нужно кое-что сделать! — кричит Юнги через плечо, выхватывая ключи от машины из кармана пальто, когда они уходят.

***

Поездка в Мэйпл Мэнор наполнена тем, что они оба обмениваются историями и почти воспоминаниями, а также общей надеждой, что еще не слишком поздно спасти настоящую любовь. — Как ты догадался, что это искривление времени? — спрашивает Чонгук. — Я был убежден, что кто-то пытается сыграть какую-то сложную шутку. В конце концов я упомянул в одном из своих писем то, чего еще не было, и он был так смущен. Я думал, что сошел с ума, думая, что это может быть что-то вроде искривления времени, поэтому я не был полностью уверен, пока… ты, — объясняет Юнги. То, как он говорит, очень деловито и прямо, но все же мягко и доброжелательно. Чонгук не может отвести от него взгляда, пока они продолжают говорить, и он даже не пытается это скрыть. — Ты искал меня? — с любопытством спрашивает Чонгук, рассказав Юнги о своих поисках подходящего Мин Юнги. — Немного, но я думал, что мы скоро встретимся, и я не хотел форсировать это, — тихо говорит Юнги, когда они подъезжают к поместью. — Я знал, что взял их с собой по уважительной причине, — говорит Юнги, вытаскивая пачку писем из бардачка, и они бегут в заднюю часть поместья, через сады к старому почтовому ящику. — Я оставил рождественскую открытку для герцога в твоем коттедже, но не уверен, что он ее получил, — говорит Чонгук, открывая почтовый ящик. Юнги складывает письма Герцога в аккуратную стопку, прежде чем протянуть руку, а затем останавливается. — Чонгук, здесь что-то есть, — говорит Юнги, вытаскивая конверт. — Неужели? — ахает Чонгук, заглядывая через плечо Юнги. На обороте конверта торопливым почерком написано: Чон Чонгуку из 2020 Юнги передает его Чонгуку. Чонгук бесцеремонно вскрывает его, дрожащими руками вытаскивает слегка помятую рождественскую открытку. На фасаде — чрезвычайно замысловатая картина, изображающая заснеженный коттедж в лесу, а на крыльце коттеджа стоят двое парней, глядя друг на друга, их руки протянуты друг к другу, почти соприкасаясь. — Я нарисовал это всего несколько дней назад, — шепчет потрясенный Юнги, касаясь пальцами края открытки. — Я знаю, — говорит Чонгук, открывая карточку и почти роняя сложенную записку внутрь. — Что? — Спрашивает Юнги, отрывая взгляд от карты и глядя на Чонгука. — Сокджин купил твою картину сегодня, потому что это была та же самая картина на карточке, — говорит Чонгук. Юнги смотрит на Чонгука, когда тот разворачивает записку. Они прочитали вместе: Чонгук этой временной линии прибыл несколько минут назад верхом. Он остался в своем летнем доме в надежде избежать встречи с семьей и остаться рядом со мной на случай, если я передумаю. Он начал путешествие, чтобы попытаться убедить меня снова сбежать с ним сегодня рано утром, когда он нашел эту рождественскую открытку в своем почтовом ящике. Мы немедленно уезжаем. Все так, как должно быть. Спасибо. Лорд Мин Юнги — Сработало, — выдыхает Чонгук, прижимая открытку и записку к груди. — Безумие, — хихикает Юнги, — я никогда не думал, что такое возможно. — Да, — соглашается Чонгук. — Ты хочешь прочесть свои письма? — Юнги спрашивает, — Мы могли бы поменяться. Чонгук отпирает садовую дверь и ведет Юнги через его комнату в библиотеку, где они сидят на диване и обмениваются письмами. Чонгук хочет остановиться, прочитав всего несколько, потому что герцог Чон Чонгук из Уинтерберри был очень страстным человеком, который писал красивые и длинные любовные письма Лорду Юнги, а Чонгук не может сидеть и читать то, что чувствует его собственное сердце перед Юнги. — Он определенно не был застенчивым, — смеется Юнги, взъерошивая волосы Чонгука, а затем обнимая его за плечи, — Мне нравится, как прошлый я угрожал смертью из-за любовного письма. — Это была не смерть, — хихикает Чонгук, заглядывая через плечо Юнги. — Может быть, и так, — говорит Юнги, — Я также не могу поверить, что ты убедил его, что ты из будущего. Я не смог убедить герцога ни в чем, кроме того, что он не посылал свои письма нужному Мин Юнги. — Честно говоря, я удивлен, что он мне поверил, — говорит Чонгук, придвигаясь на сантиметр ближе к Юнги. Он пахнет пряно и сладко, как палочки корицы и апельсина. Сердце Чонгука впервые за долгое время чувствует себя полным. Юнги меняет тему разговора и спрашивает Чонгука о его жизни. Чонгук говорит, говорит и говорит, и ему так легко рассказать Юнги все о себе, как будто они знают друг друга дольше, чем несколько часов. И Юнги тоже говорит, рассказывая Чонгуку о своем искусстве и своей семье, и Чонгук думает, что он звучит как тот же самый Юнги в письмах, но он намного мягче в жизни, и он задается вопросом, думает ли Юнги то же самое о нем. Чонгук смотрит на часы и с удивлением обнаруживает, что уже половина первого. Разговор переходит в молчание, ни один из них не хочет оставлять другого, теперь, когда они вместе. — Ты думаешь, нам суждено встретиться в каждой временной линии? Снова и снова? — спрашивает Чонгук после минуты молчания. Юнги смотрит на него, их глаза встречаются, и Чонгук уже не в первый раз за эту ночь думает, что он, возможно, влюблен. — Я не знаю, но я думаю, что мы должны были встретиться здесь, в этой временной линии, — говорит Юнги, глядя на Чонгука нежными глазами и сладкой улыбкой. — Я тоже так думаю, — говорит Чонгук, глядя на письма, сложенные у него на коленях, он должен знать, чувствует ли Юнги то же самое, тихо и застенчиво, он спрашивает: — Ты веришь в любовь с первого взгляда? Юнги снова смотрит на Чонгука, сладкая улыбка все еще играет на его губах. — Чон Чонгук, мне кажется, я любил тебя еще до того, как встретил. — О, — выдыхает Чонгук, глядя на губы Юнги. — Хосок убьет нас за то, что мы не вернулись на вечеринку, — говорит Юнги, наклоняясь ближе к Чонгуку. — Переживёт, — шепчет Чонгук. — Да, — соглашается Юнги, соприкасаясь с ним носами. Чонгук закрывает глаза, когда их губы встречаются, мягкие, теплые и совершенные.

***

— Не могу поверить, что ты не вернулся! — Не могу поверить, что они трахались до первого свидания. — Мы этого не делали- — Чонгуки, я знаю, что ты влюблен, но это не даёт тебе права- — Итак, если вам суждено встретиться в каждой временной линии, значит ли это, что вы родственные души? У каждого ли есть родственная душа? Сокджин — моя родственная душа? Являются ли Тэхен и Чимин родственными душами? Где родственная душа Хосока? — О боже, пожалуйста, не думай слишком много об этом прямо сейчас. Сегодня Рождество. — Чонгук-а, я люблю тебя.