Когда ты умрёшь

      Маркус Клайсон ладонью закрывает родные карие глаза и поднимается на ноги. Ему снова пора в путь… Глупое сердце разливает боль по венам, даже не смотря на то, что он прекрасно понимает — ещё немного, и он снова встретит самого дорогого для себя человека… Блондин садится за штурвал крейсера и включает свой ПАДД… Так-так-так… Только что он умер. Кто он теперь?       Хмм… Пусть будет случайный генератор имени. «Джеймс»?.. Ну хорошо. Почему бы и нет. Пригладив золотую шевелюру, мужчина включает обучающую программу… Побудет в новой жизни самим собой. Но знания следует обновить, двадцать третий век, как-никак, технологии меняются чуть ли не с космической скоростью.

***

      Джеймс Кирк появляется как-то неожиданно… Людям кажется, что они знали его всегда, но при этом он словно чужой в этом мире. Но гений, это признают все. Этот молодой мужчина, все знают, является сыном героя Федерации!.. И он всегда улыбается и смеётся, отдавая всего себя людям вокруг. Он любит дарить чудеса людям. И он их и дарит. Даже каменное сердце Лео МакКоя открывается для этого ожившего солнца с чистыми глазами!.. Потому что одной улыбкой он дарит надежду. Надежду на то, что впереди только хорошее…       Когда Джеймс Кирк умирает от радиации за защитным стеклом, надежду теряют почти все. А потом в медотсеке Леонард МакКой наблюдает за тем, насколько гены Хана похожи на гены Джима… Да, блондин оживает. Но МакКой готов поклясться, что первое, что появилось на его лице, это усталость. А уже потом он натянул на себя улыбку… Но он откидывает свои домыслы, потому что Кирк смеётся. И его улыбка снова возвращает в этот мир свет.       Когда Джим впервые целует Спока, вся Вселенная замирает на несколько мгновений. Златовласый чувствует, как по его венам растекается жар, который он не испытывал уже слишком давно!.. Разум человека взрывается Сверхновой, увлекая в пучину безумия и его, и Спока. Они не знают, сколько времени проходит, когда они отстраняются друг от друга.       Они оба тяжело дышат, лёжа на кровати Джима, и на груди, шее, теле (кажется, везде) у Спока расцветают ярко-зелёные засосы и следы от человеческих зубов. Кирк точно так же расцветает красным. И он смеётся, глядя на этот контраст и ласково очерчивая пальцами одну из меток на теле коммандера.       — Ты собственник. — Вдруг улыбается Спок, накрывая его ладонь своей и переплетая их пальцы.       — Ещё какой. Тебе следует это помнить, когда будешь общаться с другими членами экипажа, а то я могу и ревновать начать. — Кирк лукаво сверкает голубыми глазами и устраивается поверх Спока, прижимая его своим весом. Полувулканец автоматически устраивает свои руки у него на спине, чтобы Джим не скатился вниз.       — Джим… — Выдыхает он предупреждающе, когда человек целует его в шею. — Мммм… — Голубые глаза снова сверкают лукавым голодом, и Спок не может удержаться. Через мгновение Кирк снова прижат к кровати, и на его груди расцветает ещё больше красных следов.       Когда Джим и Спок играют свадьбу на Вулканский манер, потому что они t'hy'la, Джим счастлив. Его разум сияет чистейшим золотом, и когда он соединяется с чернильной синевой разума Спока, то вспыхивает ещё ярче. Почти ослепительно. И Т’Пау после церемонии отводит его в сторону и спрашивает о его прошлом.       — Обычное прошлое, как у всех… — Он пожимает плечами и улыбается. — Просто жил на Земле. Просто поступил в школу, потом в Академию… Ничего сверхъестественного. Обычная жизнь.       Т’Пау решает не задавать ещё вопросов. Просто смотрит на то, как Джим возвращается к Споку, переплетая их пальцы, и качает головой. Что-то в этом человеке не так. Он неправильный. Слишком искренний для человека. Люди обычно так много лгут… А он сияет искренностью. Словно не видит смысла что либо скрывать…       Когда Спок думает, что Джим сейчас в плену и умирает, Кирк успокаивает его через их связь. Человек мысленно поёт песни, и Спок их слушает, ведя поисковый отряд туда, где находится их капитан. Они находят Джима в луже крови. Он лежит без сознания, но Спок продолжает слышать его пение…       «Джим?»       «Да?» — Прерывается песня.       «Ты… Почему ты не сказал мне, что потерял сознание?»       «Я его не потерял. Тело отключилось из-за потери крови, вот и всё. Дорогой, не переживай, вы успеете на корабль в любом случае. Я не умру».       Весь обратный путь голос Джима всё ещё поёт, и Спок цепляется за это. Стоит Леонарду взяться за лечение, у полувулканца словно камень с души падает. Потому что Джим в его голове комментирует, что теперь хотя бы чувствует своё тело… С этого дня Спок просто обожает, когда Джим поёт — у человека красивый голос, а возможность петь у него сохраняется лишь при твёрдом рассудке.       Когда Джиму почти пятьдесят, Спок впервые думает о том, что он странный. Он почти не изменился с того момента, как они познакомились. Лишь шрамы прибавлялись, да едва заметные лучики вокруг глаз, потому что Джим улыбается всегда. Для самого Спока не стареть было нормально — Вулканцы порой живут и до трёхсот лет, и он доживёт как минимум до ста пятидесяти. Но Джим — человек, и Спок понимал это. Скоро Джим должен будет как минимум уйти с корабля из-за физических показаний…       Но показания Джеймса Кирка выше всяких похвал! Не у каждого двадцатилетнего теперь бывают такие показатели. МакКой уже несколько лет как ушёл на пенсию, и новый доктор никак не мог понять, что с капитаном «Энтерпрайз» такого особенного… Да и Кирк его как-то сторонился. Не нравился ему новый доктор. Ой не нравился. Блондин смотрел на него, как на врага народа…       — Джим, у меня к тебе серьёзный разговор. — Обратился к нему Спок в один из вечеров. — Во-первых, хватит пугать корабельного доктора своими взглядами. Он из медотсека выйти боится! А когда тебя туда приносят — зайти.       — Он мне не нравится. — Джим щурит голубые глаза и стягивает с кровати одеяло, закутываясь в него и устраиваясь на кресле. Вздохнув, Спок взял из репликатора кружку с чаем и дал её мужу. — Спасибо. Так вот, я не люблю посторонних. Он для меня — посторонний! И пусть даже не думает прикасаться ко мне. Пусть меня лучше медсёстры лечат, они ещё у Боунса учились, им я доверяю.       — Джим. Хватит. Мне тоже не нравится, что доктор МакКой ушёл, но всем приходит время покинуть корабли. Даже ты когда-нибудь уйдёшь с «Энтерпрайз».       — Ну нет! Если я и сдохну, то только на моей красотке! — Джим надувается, но Спок знает, что после этого он станет мягче по отношению к молодому парню. Ничего, медсёстры учились у МакКоя, а он поучится у медсестёр. — Ладно, всё, закрыли тему. Это было во-первых. А во-вторых?       — А во-вторых, как раз насчёт твоего будущего. Ты ведь понимаешь, что я буду дееспособен дольше? И я не знаю, покину ли Звёздный Флот вместе с тобой.       — Спок. — Джим печально ему улыбнулся. — Давай не будем загадывать так далеко. Кто знает, что будет дальше. С моим-то везением. Вот когда я решу уйти, тогда и поговорим. — Споку приходится согласиться, потому что этот тон капитана знаком каждому. Таким Джеймс Кирк говорит только тогда, когда включает режим упрямого барана. Переспорить его не удастся в любом случае. Поэтому Спок просто целует его и уходит загружать в репликатор чай уже для себя.       Когда Джеймсу Кирку почти девяносто, Спок уже извёл себя. Златовласый просто не изменялся. Никак. Но Джим лишь показывал язык, не желая ничего объяснять, да и в разуме у него Спок не мог ничего такого найти… Потому они просто продолжали быть лучшей командой И в одну из миссий им встретился народ, видящий прошлые жизни… Девушка, встретившая их, рассказала Споку о том, что в каждой из его жизней его партнёр выглядел совершенно одинаково. Как Джим. А когда посмотрела на Джима…       — Простите… Я не вижу Вашей предыдущей жизни… — Нахмурилась девушка. Джим рассмеялся.       — Что? Такое вообще возможно?       — Ну, чисто теоретически, Ваша душа может быть… Чистой. Возможно, что это Ваша первая жизнь. Удивительно. Очень редко когда встретишь чистую душу!.. Вам крайне повезло, мистер Спок. Те, в кого влюбляется чистая душа, особенные.       После они это не обсуждают. Чистая душа… Джим ночью встаёт и смотрит на себя в зеркало, вспоминая всё, что с ним произошло… Да уж. Его душу чистой назвать нельзя. Она вся в грязных пятнах прошлого… И ему даже жаль, что их никто не видит. Тогда на него не обращали бы внимания. Он искренне устал, и когда-нибудь он прекратит делать хоть что-либо…       С кровати доносится тихое ворчание, и Джим решает, что «когда-нибудь» наступит ещё не скоро. Он возвращается в кровать с улыбкой и крепко обнимает Спока. Пока с ним рядом есть Спок, всё будет хорошо…       Когда Джиму сто сорок лет, умирает его супруг, Спок. Джим плавно отпускает нити его разума, позволяя Споку уйти, и тихо поёт. Полувулканец уже почти мёртв. Последнее, что он слышит, это тихий голос его самого любимого человека.       — Я ведь говорил, я не умру… Спи, любовь моя. Мы встретимся снова. Клянусь.

***

      Карие глаза окончательно закрываются, и последние нити сознания Спока угасают. Блондин, державший его голову на коленях, осторожно встаёт. Тело полувулканца Спока будет передано на Новый Вулкан. Джим об этом уже позаботился. Вздохнув, мужчина садится в небольшой крейсер и вылетает с этой звёздной базы. Он ещё не знает, куда летит, но…       Пальцы давно не молодого (внутренне, внешность у него не менялась уже много, много, много лет) капитана порхают над клавиатурой, создавая ему новую личность. Только что на Богом и Федерацией забытой планете родился мальчик с голубыми глазами и золотыми волосами. По документам. Следующие двадцать лет ему придётся лететь по космосу, монтируя записи из «своего» детства и юности, и только потом он появится на самом деле. Как всегда.       Джеймс Кирк достаёт из взломанного репликатора маленький серебряный кулон с фотографией Спока внутри, а из кармана — цепочку. Она увешана десятками таких же кулончиков с фотографиями. И на каждой — кареглазый брюнет с бледной кожей. В разные времена, разных видов… Но это всегда он. Улыбнувшись, Кирк застёгивает кулон на цепочке и снова убирает её. Это его личное сокровище, прошедшее с ним многие столетия…       Больше Джеймс Тиберий Кирк не существует. По документам он умер там, вместе со своим мужем, и вместе с ним же был отправлен на Новый Вулкан, где его захоронят. Златовласый откидывается на спинку кресла и закрывает глаза. Что же. У него есть двадцать лет, чтобы выбрать, чем будет заниматься в этой Вселенной его новая личность… Как насчёт доктора? В честь Леонарда МакКоя. А фамилия?.. Хотя… Есть кандидатура… Отлично.       — Моё имя Леонард Грейсон. — Сообщает он своему ПАДДу, и это имя присваивается «рождённому» несколько минут назад младенцу. Как и системам крейсера. Никто не сможет получить сюда доступ, кроме него. А корабельный компьютер уже загружает для него всё, что знает современная медицина. Новая жизнь, новая работа…       Когда молодой Леонард Грейсон поступает на новейший корабль Федерации на роль главного доктора, через три года туда же назначают нового энсина в инженерный отдел. Кареглазый брюнет по имени Джеймс… Блондин хохочет почти полчаса, заперевшись в своей каюте. У Вселенной невероятное чувство юмора!..       Лео знакомится с этим энсином, и золотые нити его разума привычно касаются чужой чернильной синевы… В этот раз его любимый не сможет почувствовать их связи, значит, он может связать их сам уже сейчас. Заранее. Ведь ничего страшного не случится? Ещё никогда раньше не случалось.       — Ты Джеймс, да? — Усмехается златовласый, подпирая плечом стену инженерного отдела и смотря на брюнета сверху вниз. На этот раз он выше… Ну что же, так тому и быть. — Лео Грейсон. — Он протягивает руку, и энсин её пожимает.       — Джеймс Хайт. — Представляется парень в ответ, когда получается забрать руку. У брюнета внутри всё горит и полыхает!.. Как?! Как можно быть очарованным человеком, который сказал тебе едва ли два предложения?!       — Красивое имечко. Тебе идёт. У тебя ж смена уже закончилась? Пойдём, покажу тебе эту детку. — Лео ласково хлопает по стене корабля USS «Автоклав», и Джим, как зачарованный, идёт за ним.       Главный корабельный доктор рассказывает своему «новому знакомому» и о корабле, и заводит разговор о системах, с которыми тот работает (Лео признаётся потом, что «дополнительно, интереса ради, взял себе инженерный курс»), и даже умудряется немного показать медицинские лаборатории… Брюнет в искреннем восторге. Этот Лео едва ли старше него, а так много знает!.. Полностью очарованный, он возвращается в свою каюту на три часа позже положенного, и всю ночь ему снится златовласый доктор.       Лео же сегодня в каюту не возвращается. Всю ночь он проводит в тренировочном зале, избивая манекены и стреляя из фазера. Те, кто следил за камерами в эту ночь, ничего не посмели ему сказать про режим. За три года работы этого блондина на корабле все запомнили: он милый и добрый, всегда поможет, почти всегда смеётся… У него даже несанкционированное лекарство от похмелья можно взять по дружбе, если не лезть в его личное время. Потому что едва смена заканчивается, всё, что делает он, это исключительно его личное желание. Хочет — остаётся на сверхурочные, хочет — развлекается с молодыми энсинами, подкалывая старших коллег, хочет — пьёт с кем-то из своих друзей (в список которых входили капитан, старший помощник и главный инженер, просто потому что)… В общем, все к этому привыкли.       Когда Лео Грейсон впервые целует Джима Хайта, вся Вселенная замирает на несколько мгновений, а ещё им аплодирует весь корабль. Главный доктор, показав капитану язык, утаскивает своего любимого брюнета в каюту. Им многое предстоит… Всё началось заново. Новый виток их отношений на просторах Вселенной… Ну что же… Кажется, «когда-нибудь» для конкретно этого голубоглазого чуда не наступит никогда. Потому что каждый раз он только и будет, что ждать новой встречи с любимым.