излишнее внимание к неудосуженной персоне

в сеуле, в отличие от других столичных городов, можно чётко проследить, когда наступает официальная, устанавливаемая общественной прихотью, а не распоряжением погоды, зима. людям, точнее, коренным жителям кореи — приезжие и иностранцы относились к этому менее взбалмошно, склоняясь больше к особенностям менталитета — были не важны погода и вид осадков, оседающих на дорогу. они сами устанавливали сроки зимы, отталкиваясь отнюдь не от первого снега или общепринятой календарной даты. каждый год дата менялась на один-два дня, но если проанализировать результаты нескольких прошлых лет, то можно прикинуть примерное число — середина декабря или же конец ноября. всё зависело от настроя некоторых лиц, отвечающих за всю новогоднюю мишуру и подьячих. в это время поставщики привозят первые партии безделушек и продуктов с гравировками «мери крисмас» на упаковках, которые магазины на следующее утро выставляют в торговый зал. потом, будто по щелчку, с катушек слетают абсолютно все, загребая себе всевозможные индустрии, гипнотизируя их следовать чужой политике. на улицах украшают деревья, закидывая и закрепляя провода гирлянд на ветках, а снегоуборочные машины наконец заводят моторы и приступают к выполнению их прямой обязанности. тем временем люди начинают весьма неиронично высчитывать дни до конца года и уведомлять об этом людей в округе. больше всего замечают изменения работающие люди, чьё начальство высчитывает дни не ради приятного уведомления, а чтобы, гаденько хихикнув, загрузить работой по самый край, сказав, что дедлайны горят ярче, чем когда-либо, и буквально прыскают угольками, поджигая кончики чужих волос язычками пламени. работать без коньяка в кофе в этот период опасно для нервной системы — есть большой шанс лишиться некоторого количества нервных соединений, нажав не на ту клавишу на клавиатуре. их же родственники начинают донимать расспросами по типу «что подарить?» и уходят с поджатыми губами, когда в очередной раз слышат отказ в подарке. когда тебе тридцать пять, в санта-клауса как-то перестаёт вериться. тэхён сталкивается с подобным третий раз в своей жизни, если начинать считать с того дня в конце августа, когда его нога впервые ступила на платформу сеула. он прожил всю жизнь в тэгу и являлся весьма целеустремлённой личностью от природы, а переезд в столицу не стал для него тем событием, которое серьёзно изменило его жизнь, наверное, даже наоборот. он готовил себя к тому, что университет примет его документы и жизнь станет чуточку размереннее и яснее, но день прибытия стал днём разочарований. стоило увидеть в списке зачисленных не своё, а имя сына одного из чиновников, и в мировидении двадцатилетнего тэхёна что-то с глухим треском сломалось. поистерив несколько дней, он нашёл в себе силы попытать удачу в менее престижном месте, куда его, как рассуждает он сам, взяли из жалости. по приезде в сеул сменилось несколько очевидных для того времени и ситуации вещей, которые потом вклинились в его расписание, став повседневной рутиной. первое и самое ожидаемое — это толщина и размер кошелька, который должен быть из натуральной крокодиловой кожи, иначе в нём нет смысла, и быть таким, чтобы не стыдно было мерить. второе — это условия проживания. в сеуле он снял маленькую однокомнатную квартирку, платя за неё столько, что на эту сумму в том же пусане или тэгу можно купить неплохой загородный дом. финансовые стороны его студенческой жизни неприятно и резко били под дых ещё не окрепшее сознание. это был третий раз, когда его тушка и сознание вновь упали в череду подготовок к новому году, а значит, и подготовке к сессии, не щадящей никого. от неё нельзя было спрятаться, убежать, увильнуть — нужно было всего лишь смириться с тем, что вместо покупки подарков заранее, придётся учить сотни страниц текста, не спать несколько ночей, а из еды принимать в свой организм только энергетики. грустная и вовсе неприятная правда опустилась перед третьекурсником тэ, который раньше закрывал всё автоматами и, в отличие от своих одногруппников, уже двадцатого числа мог спать абсолютно спокойно и питаться чем-то адекватным. но это полугодие, да и год в целом, выпотрошили из него столько, сколько, как ему казалось, в нём просто не было. отчего двадцатого числа вместо двенадцатичасового сна он рылся в интернете в поисках информации и материалов для подготовки, ибо желание кушать следующий месяц превышало нервное «я не буду готовиться, и пусть делают, что хотят». эта мысль в целом была каким-то ребячеством, но когда он в очередной раз находил рефераты с содержанием не менее чем в пятьдесят страниц, она приобрела вид падения на острые шипы с огромной высоты, подогреваемая уверенностью, что и так сойдёт. в пять утра тэхён понимает, что эта фраза актуальна для всего, кроме подготовки и сдачи сессии, поэтому с тяжёлым вздохом кликает курсором мышки на сайт и усталыми глазами пялится в экран монитора. несмотря на приближение главного экзамена для студентов, им всё же поставили несколько пар, раскидав их на три идущих друг за другом дня, нервируя только сильнее, а некоторых доводя почти до ручки, потому что их план подготовки был построен за неделю до этого, и прерывание его исполнения здесь же приравнивалось к эмоциональному, физическому и психическому катарсису. тэхён снова просто смирился и продолжил открывать сайты с материалами для подготовки к разным дисциплинам, понимая, что ему поможет только шуггар дедди, который приедет и заберёт его в свой особняк, но никак не истерики. он никогда не испытывал вселенского счастья после слёз, чувствуя себя только хуже и имея желание не просыпаться ближайший век. наверное, из-за этого он всегда спокойно принимал все изменения и реагировал на новшества, лишь слегка подняв брови и заломив костяшки. пусть он был выходцем не из самой приятной семейной обстановки, но, как казалось ему, именно из-за этого во всём он старался найти покой и положительные аспекты. даже в сессии было что-то хорошее — перезарядка и перезагрузка организма вряд ли навредят кому-то, особенно перед новым годом. последний сайт он закрывает в семь утра, начиная собираться в университет, потому что опоздать на пару по истории английского — смерти подобно. преподаватели любили его за пунктуальность. кофе закидывается в себя, почти не глотая, — нет времени на посиделки за завтраком. он позволяет себе только посмотреть на сырые яйца в холодильнике и сглотнуть собравшуюся слюну, направившись одеваться. подходя к шкафу, в котором хранилась вся его одежда, начиная с самого две тысячи пятнадцатого, он улыбается. одежду он любил больше жизни, находя в ней отражение себя и своих потребностей в комфорте и удобстве, стараясь показать через неё своё душевное состояние и подчеркнуть рельефы тела. всё это приводило его почти в детский восторг. мало кто поддерживал его взгляды, поэтому встреча такого же внешнезависимого человека, пусть и на курс старше, стала спасением для его нерастраченного опыта и советов, которые сокджин слушал и черпал отнюдь неплохие и, возможно, действительно нужные. глаза тэхёна горели, когда он видел, как друг всё же начал носить, по его совету, более яркие и вычурные цвета, подходившие старшему гораздо больше, чем монохром. джин искренне не понимал, что явно разбирающийся в данной теме человек забыл на лингвистическом, имея природные способности к дизайну и сочетанию цветов между собой. сам тэхён аргументировал это тем, что душа лежит к одному, но будущая профессия и качество образования — это немного другое. сокджин понял, что ребёнка не переубедить и со вздохом смирился с чужой судьбой. по его личному, никому не интересному мнению, тэхён мог быть только дизайнером на парижских подиумах, но никак не переводчиком с самозанятостью. у тэ уходит чуть больше пятнадцати минут, чтобы он окончательно определился с образом и застегнул ремень на штанах в качестве завершения. он накидывает утеплённое пальто на плечи и несколько секунд поправляет берет на голове, прежде чем окончательно выходит из квартиры, захлопнув дверь. день обещает быть интересным, потому что погода оставляет желать лучшего, предпочитая вывалить на горожан весь снег, припрятанный в её арсенале, доставив этим решением некоторые неудобства, на которые ей откровенно плевать. сапоги тэхёна почти утопают в новоиспечённых сугробах, пока он старается дойти хотя бы до станции метро. путь к университету всегда лежал через дом сокджина, но чаще всего старший добирался сам, не желая иметь компанию в передвижении по городу, поэтому тэ не заморачивается, когда нужный поезд подходит к станции и машинист давит по тормозам. в вагоне, как и всегда, за одно место борются десять человек, так что тэ остаётся стоять, желая мирно ехать, а не мешать другим, не менее уставшим пассажирам своими разборками за сиденье. дорога проходит без каких-либо жертв, и в конце концов он высаживается на нужной ему станции, находящейся ближе всего к универу, начиная резво пробираться через наваливший за время его езды снег, понимая, что до начала первой и единственной пары в расписании осталось чуть меньше десяти минут, а значит, он не успеет забежать в гардероб и сдать верхнюю одежду, что значительно ухудшило его состояние на ближайший час. переступив через личные неудобства и наконец забежав в здание, тэ еле успевает стряхнуть налипший снег с сапог, после чего, переступая через несколько ступенек сразу, он добегает до второго этажа, почти что врываясь в аудиторию. быстро метнув взгляд на настенные часы, он запыханно дышит — не опоздал. стрелки показывают победные пять минут до восьми, а преподавательница жестом руки приглашает его войти. его потное от быстрой ходьбы и едва заметного волнения тело оседает на стуле, пока его лёгкие всячески стараются прийти в привычную спокойную функциональность. после пары, на которой было больше лекционного материала, чем семинарной деятельности, тэ надеется пойти домой и продолжить готовиться к кусающей за пятки сессии, но сокджин обрывает все его планы, потому что, цитата: «мы обязаны обсудить этот показ, потому что такой безвкусицы я не видел с того момента, как мы начали общаться, тэ!». обсуждение показа в милане было бы уместнее некуда, если бы не те восемь дисциплин, сдав которые он сможет законно отдохнуть и закрыться в собственной квартире до самой середины января. но расстраивать друга, у которого дисциплин почти в два раза больше и сдать их нужно раньше, было бы нелогично, пусть он и понимает, что несколько рефератов, которые он успел бы просмотреть за время этой встречи, придётся рассматривать по пути к сокджину и всё время, пока он будет ехать домой. он успокаивает себя тем, что, в отличие от некоторых, у него всё под контролем. хилым, шатким, но контролем. в пустых мыслях он проводит всю поездку от универа до чужой квартиры, пропустив своё же обещание о просмотре найденного реферата мимо ушей, что не сильно ранит его. он чувствует себя немного странно — ничего не случилось оттого, что он не открыл нужную ссылку. мир не разрушился здесь же, а его план подготовки не прекратил своё существование. ему всего лишь нужно будет потратить лишние полчаса вечером, прежде чем приступить к следующей, не менее значимой дисциплине. он ненавидит не выполнять данные себе же обещания, потому что это сразу расслабляет его волю, которую он тренирует каждый подобный случай, чтобы в конце концов не потерять то, ради чего он это и делает. раз за разом всё шло как по линеечке, но сегодня что-то пошло не плану. сокджин просто позвал его в гости, а его воля и характер дали слабину. он чувствует себя моральным слабаком, когда звонит в чужую дверь. он впервые в жизни расстроился из-за того, что не сделал что-то, что себе пообещал. себе же можно пообещать очень много, ведь так? тогда почему он чувствует себя опущеннее некуда, а в груди что-то оседает тяжёлым грузом. небольшой приступ паники охватывает не всё его сознание, но этого достаточно, чтобы он засомневался в своём адекватном отношении к невыполненным делам. мысли запутаны, хотя, с другой стороны, он чувствует, будто старается убежать от чего-то слишком оправданного и кристально чистого. он не хочет этих догонялок, но в то же время прекрасно понимает, что подобными рассуждениями только глубже закапывает себя в яму. ему двадцать три, он ничего не хочет менять, его всё полностью устраивает. всё, кроме своего отношения к собственному внешнему виду, своей оценки выполненных заданий и, пожалуй, излишней внимательности к вещам. всё это переходит грань дозволенного и кому-то кажется чем-то типа фанатизма, но для самого тэ — это абсолютно нормальная рутина. потратить десять минут на выбор верхней части одежды, заметить пятнышко на ботинках и почувствовать себя от этого некомфортно, тратить часы на выбор украшений в ювелирных магазинах, доводя консультантов до нервных срывов, ибо «оно не настолько серебряное, насколько я хотел», почти корить себя за опоздания и вынужденный пропуск приёмов пищи или сна. эту гиперопекаемость он обеспечил себе восемь лет назад, когда кто-то сказал ему, что ему больше идёт аккуратность и идеальность, нежели характерность и выделение из толпы. с тех пор он слишком внимательный и почти что дёрганый. время с сокджином проходит смазано. тэ не в силах сфокусироваться на видео с показа и полноценно анализировать что-то — это не остаётся незамеченным. сокджин по-доброму интересуется, что случилось, но тэ отмахивается от него. не хватало ещё, чтобы друг беспокоился о его самочувствии и лез в одному ему понятные мысли и рассуждения. того, что он показывает на лице, достаточно, чтобы сделать анализ и вынести вердикт по поводу его самочувствия. он, несмотря на желание друга посидеть подольше, довольно быстро уходит из чужой квартиры, понимая, что подобными посиделками только гробит себя и свой план по подготовке, который был довольно лояльным — расписанным не по часам и минутам, но имеющий вид адекватного распределения обязанностей на текущую неделю. сидя в такси, которое так любезно заказал ему сокджин, он всё же открывает злополучную ссылку на материал, а видя число страниц, лишь тихо вздыхает. вечер и ночка будут весёлыми, ибо дисциплина не настолько важна, но материалов по ней больше, чем по основным предметам по его направлению. тем не менее, несмотря на ненависть к огромному пласту информации, он всё же прочитывает несколько страниц и замечает понижение настроения, что естественно при подготовке к философии. абзац за абзацем идёт всё нуднее, а его глаза постепенно начинают закрываться, превращаясь в две щёлки, медленно бегающие по экрану смартфона. домой он приезжает вымотанный — нельзя спать, особенно сейчас, когда времени с каждым часом всё меньше, а желания сдать всё и уйти на законные каникулы с каждой минутой всё больше. нарастающее чувство сонливости и тревоги одновременно надувается в его груди огромным шариком, дотронувшись до которого, есть возможность испугаться от громкого хлопка. он осознаёт, что сейчас — на данном этапе его некогда размеренной жизни — сложнее всего оставаться в трезвом уме и здравой памяти. из-за чего он даже не думает пить, считая употребление пива признаком аристократии, тем временем относя себя к крестьянам. он не помнит, чтобы ложился спать, но отчего-то — видимо, слишком засидевшись за ноутбуком — продирает глаза в двенадцатом часу утра. он закрывает их на несколько минут, благодаря составителя расписания за поставленную пару в среду, а не во вторник, и хочет вновь лечь спать, но неожиданно вспоминает про одну из пяти главных дисциплин и с громким кряхтением поднимается с кровати. честно, он даже не помнит, как очутился на ней, но подушка под его головой помята. он брызгает себе в лицо холодной водой в надежде, что это хоть как-то спасёт ситуацию, после чего открывает браузер. в пятнадцать там было несколько вкладок с порно, готовые домашние задания и несколько соц.сетей. в двадцать три, за неделю до сессии, там несколько вкладок с различными рефератами, видео-объяснениями и прочей откровенной парашей, которая ему никогда, кроме как в следующий понедельник, не пригодится. он устало трёт шею — впереди несколько часов интенсивного заучивания, пропустив которые он окончательно разочаруется в себе, как в целеустремлённом человеке, и по ощущениям скатиться на дно от эмоционального стресса. вдруг на сайте появляется реклама веб-кама, и он грустно ухмыляется. несколько показов обнажённого тела — и получаемая за это некоторая сумма даже близко не стоит со стипендией в универе и количеством потраченных нервных клеток на подготовку к главному экзамену. он с иронией читает дальше — студенческая жизнь заставила задуматься о проституции. отлично

***

следующий момент, который он осознанно помнит, практически пропав из вторника и утра среды, случается после отсиженной пары, когда он, окрылённый желанием свалить из данного здания как можно скорее, спускается, нет, сбегает по лестнице навстречу станции метро и докладу на сто пятьдесят проклятых страниц, читать которые он начнёт там же, и натыкается взглядом на одного из заместителей клуба активистов универа, в котором он некогда состоял. парень утыкается в него жадным взглядом и делает довольно быстрые и длинные шаги навстречу тэхёну, пока тот не подозревает, что, собственно, может сейчас случиться. парнишка останавливается около него и, хватая за рукав, смотрит почти горящими глазами, произнося одно единственное: — я нашёл тебя, и ты очень нужен нашей команде. тэ не успевает среагировать, поэтому, не осмелившись перечить, идёт за вроде бы знакомым ему парнем, тянущим его в сторону совета. глаза тэ постепенно расширяются. — ты можешь объяснять, куда ты меня тащишь? — в конце концов спрашивает ким, попытавшись выдернуть свою руку из чужой цепкой хватки. парень смотрит на него остервенело и, облизнув губы, почти безумно отвечает: — конечно. тебя назначили ответственным за подготовку проекта в рамках рождества, — тем временем он ради приличия стукает костяшками по двери, после чего входит сам, продолжая тащить тэхёна за собой. — не беспокойся, назначили не только тебя, но и… он не успевает договорить, ибо взору тэ является едва знакомый ему парень, облокотившийся на стену, жующий жвачку и по виду ни капли не заинтересованный в происходящем вокруг. в нём нет ничего примечательного, потому что своей внешностью, а именно немного отросшими волосами, ровными чертами лица и круглыми глазёнками, смотрящими на мир из-под едва убранной чёлки, он не кажется тэхёну выделяющимся. единственный цвет, представленный в его стиле, — чёрный, что гармонирует с чужим цветом волос, но не более. даже цепи, кажущиеся слишком массивными, не привлекают взгляд тэ — таких, как этот парень, он встречает на каждом шагу, выходя из подъезда своего дома, поэтому он отнюдь не вычурный. привычный и симпатичный эмо-бой. девочкам такие нравятся. — чон чонгука, — возобновляет свою речь притащивший его сюда парень, оглядываясь на представленную персону. чонгук выглядит максимально отстранённым и уставшим примерно на уровне человека, работающего несколько дней без продыху. либо же он всего лишь хочет таким казаться. привлечь внимание своими чёрными, покрашенными явно своей собственной — не набитой и неумелой — рукой, ногтями получается скудно, ибо такое сейчас не редкость. это раньше считалось протестом гендерным стереотипам, но в современном обществе это не новая зверушка, привлекающая взгляд, посмотрев на которую сразу захочешь такую же. — если что, парни, это не я так решил. все свои недовольства выскажите главному из совета, а не мне, хорошо? — сказав это, он медленно кивает и скрывается за обратной стороной двери. тэ тихо вздыхает. — будем знакомы, я… — я знаю, кто ты, — быстро бросает чонгук, не считая нужным даже просто посмотреть на тэхёна. — ты тот чувак, стиль которого пытаются повторить мои одногруппницы. весьма провально, между прочим. — я несказанно рад, что ты знаешь обо мне в подобном свете, но это никак не освобождает нас от того, что нам вместе нужно хотя бы ознакомиться с тематикой проекта и составить план дальнейших действий, — спокойно отвечает тэхён в надежде перехватить чужой взгляд. — тематика рождества. нам нужно украсить холл около первого входа, как сказал мне один из участников совета: «совместить несовместимое». иронично то, что именно нам двоим дали этот проект. ты, кстати, как вообще попал во всю эту активность? тэхён несколько секунд молчит, думая над ответом. — вполне осознанно. мне нравилось то, чем они занимаются, и как это преподносят другим. я участвовал почти во всех мероприятиях, проводил конкурсы, выступал на межинституцких играх. я ушёл отсюда, потому что мне стало не хватать времени, чтобы совмещать учёбу с дополнительными курсами, я боялся, что моя успеваемость понизится и это плохо скажется на моей подготовленности. именно поэтому я сейчас немного удивлён, что нас с тобой поставили работать над этим проектом. чон в итоге поднимает длинный взгляд на него, смотря поверх чёлки и едва заметно кивает, удовлетворённый ответом. сам он попал сюда крайне неохотно и изначально не хотел помогать, но угрозы о плохой характеристике буквально затащили его в кабинет совета и прислонили к стенке, заставив слушать чужие желания по поводу украшения куска стены. по его виду можно понять, что он не собирается портить всё, но и прилагать огромные усилия тоже не входит в его планы. — так что, — тэ смотрит на наручные часы, понимая, что опоздал на нужный поезд, а следующий прибудет не меньше, чем через пятнадцать минут. — какие у нас планы? — у нас? ты думаешь, я заинтересован в этом? тэхён обречённо стонет. мало того, что они выдернули у него полчаса его законного времени, которое он мог потратить на дорогу домой и подготовку, так ему ещё приходится слушать чужие сопротивления, больше похожие на подростковый митинг. — честно, мне всё равно, заинтересован ты, не заинтересован, но сделать мы это должны, как я предполагаю, к пятнице, поэтому, будь добр, отыщи в своём мега забитом графике час времени, который тебе не жалко потратить на меня и указы администрации, хорошо, чонгук? — голос тэ приобретает раздражённые нотки, поэтому студент тушуется, не осмеливаясь поднять взгляд. — у меня есть пара идей… знаешь, что такое софт-грандж? тэ хочет запустить в него степлером, лежащим на столе, ибо этот парень умело раздражает его — вроде бы спокойную и неконфликтную — натуру. неужели так сложно сказать понятным языком, не придумывая странные, едва понятные термины для определения чего-то, как кажется ему, простого. — ты можешь не пудрить мне мозги, а сказать нормально… — дай свой номер, я покидаю тебе примеров, — спокойно отвечает чонгук, не замечая чужого всплеска, одновременно перебивая невысказанную претензию. он разворачивается всем корпусом и подходит к тэ, протягивая руку, чтобы получить чужой телефон. — это всё? всё, что от меня нужно было? — тэ хлопает глазами, понимая, что он не вовремя набросился на парня с негативом, тем самым начиная чувствовать себя неловко. — да. в следующий раз помни, что никто не любит агрессию, — вкидывает чонгук и, развернувшись, пропадает за дверью. тэ остаётся со своим телефоном в руках, неожиданно осознавая, что чонгук прав. никто не любит агрессию. когда он оказывается дома, он анализирует случившееся. за половину недели он успел подготовиться к четырём дисциплинам, поспать чуть больше пятнадцати часов, два раза съездить в универ, один раз сходить к сокджину и заиметь новый номер, отображаемый в контактах как «чон чонгук». в целом, предпоследняя неделя года проходит неплохо.