460 километров

15:43 Тёма: Мне серьезно не верится, что уже завтра! Завтра!!! Понимаешь?

15:44 Мэл: Ага Тём, я ещё не собрал вещи, поэтому я ушёл.

15:44 Тёма: Да, ок. Но я всё равно не понимаю — почему именно Киев? Почему ты не мог приехать ко мне?

15:44 Мэл: Давай об этом уже завтра поговорим) И да, всё, как мы договаривались  — возле библиотеки Вернадского в 9?

15:45 Тёма: Да)

***

Почему с утра в Киеве так жарко? Просто невыносимо. Артем, стоя в тени здания, нервно поглядывает на часы, но почему-то минуты идут очень медленно. Возможно, потому что Козуб пришёл к библиотеке ещё в 8:40, хотя мог ещё немного поспать, это сейчас бы ему точно не помешало. Всю ночь, с момента выезда и до конечной остановки, Артём всё думал о предстоящей встрече. Он впервые увидит своего интернет-друга в жизни, и это не только о Косте. Артем часто общался с людьми через соц.сети, но в отличие от Бочарова, он никогда с ними не виделся. Особенно переживала мама Козуба — Оксана, сколько бы сын ей не говорил, что ничего с ним не случится, что Костя хороший и искренний. Когда на дисплее светит 09:01, сердце начинает бешено стучать, а в горле застывает ком. И пока глаза вовсю ищут Мэловина среди прохожих, в голове кареглазого миллионы мыслей — он не придёт, просто не хочет со мной общаться, но он же написал сегодня утром, что приехал, он же… — Привет! — Привет! — машинально говорит Артем, и дальше вновь уходит в мысли на несколько секунд. Но когда он понимает, что перед ним Костя, то на него смотрит мэмный Майк Вазовски. — Тёма, я не понял! — протянул руку Бочаров. — А вот теперь не понял я. Я два года ждал этого дня не для того, чтобы при встрече просто пожать друг другу руки, — кареглазый притянул второго за пальцы, заключая в объятия. Козуб буквально чувствовал, как тело в его руках расслабляется, придвигается ближе. Нюховые рецепторы всё лучше улавливают парфюм Кости. Ошибся — Мэл пахнет далеко не так, представлял старший. Мэл не пахнет осенним ветром, липовым медом и немного цитрусовыми, он пахнет просто вкусно и кофе. — Куда пойдем? — спросил Артем куда-то в шею. Так не привычно, ведь они вдвоём с Костей думали, что последний ниже ростом. — Я… Я как-то и не думал об этом, — отлипая от друга, ответил Бочаров. — А куда ты хочешь? — Ну я хочу на Майдан Независимости, и пройтись по Хрещатику, и по пешеходному мосту. Знаю, что есть два крутейших арт-центра. Ещё я парочку мест заскринил. — Ем, хорошо. И куда сейчас? — Ну может поедем на метро к Майдану? Парни виделись впервые, но разговор сложился мгновенно — не было некомфортного молчания, не было «как тебе погода?» за правилами культурного общения. Костя красочно смеялся над фразами мамы Артема по поводу поездки, да и сам рассказывал о волнении своей. Артем светился глазами и улыбкой. Но в какой-то момент старший попросту остановился, слабо дёрнув Мэла за плече. — Кость, слушай, я не хочу тебя напрягать, если ты не хочешь идти куда-то, я ведь не настаиваю. Я приехал в Киев из-за тебя, чтобы пообщаться с тобой, погулять с тобой, увидеться в конце концов, и… — Всё хорошо, ты чего? — Я просто… Может… Я давлю на тебя? — медленно отлипляя взгляд от земли, почти шепотом спросил кареглазый. — Козуб, мне кажется ты офигел! Мы договорились, что если кому-то что-то не нравится, то мы говорим, а не оставляем внутри себя. Я говорил, что ты давишь? — Костя, получив в ответ краткое «неа», потянул за руку старшего. — А теперь мы едем на Майдан. Отпускать руки друг друга не хотелось совсем. Эти моменты были настолько желанными для двоих парней, шагающих к метро, что мурашки внутри бегали, как бешеные. Но получив несколько явно недоброжелательных взглядов в свою сторону, руки пришлось отпустить. — А помнишь, что мы договорились, что как только кому-то перехочется общаться, то мы тоже говорим? — Ага. Это ведь было только начало нашего общения. Я надеюсь, что ты сейчас это не вспомнил, чтобы сказать, что я тебе надоел? — прищурившись, спросил Мэл. — Угу, да. Я сюда ехал пять часов, почти полтысячи километров, чтобы сообщить тебе это.— И если ещё начало приложения Козуб усердно пытался казаться серьезным, то в конце он просто не мог не улыбнуться. Кареглазый часто жалел, что глазами нельзя сделать скрин, и сейчас, глядя на лицо друга, это «жалел» возросло в сотни раз. Костя был человеком, у которого на лице отображались все эмоции — не зря же он ходил в театральный кружок. — Ну вот смотрю сейчас на тебя, и стукнуть хочется! — всё же даря ответную улыбку, сказал Бочаров.

***

Солнце уже потихоньку садилось за горизонт, небо немного темнело, и слава всему, чему можно, ведь на улице становилось прохладнее. Если конечно +28°С можно считать за «прохладнее». На берегу какого-то маленького мелкого озера в тени деревьев сидели люди. Их было немного — около 10 на целый «пляж», что и не удивительно, ведь место не и туристическое, а Мэл и Артем забрели туда случайно. Сидя на большом камне, которые смотрелись немного нелепо на берегу озера, в тишине, ведь шум Киева уже порядком поднадоел за день, им было просто хорошо. Пусть каждый уже не один раз пожалел, что встретились они именно в столице, а не возле моря. Ведь сейчас так хотелось нырнуть в воду, желательно прохладную. — Ты знаешь куда мы забрели? — спросил кареглазый. — Понятия не имею, — ответил Костя, сталкиваясь с удивленним взглядом напротив. — И не смотри на меня так! То, что я был в Киеве три раза, не значит, что я знаю его. В этом районе я вообще впервые. — Да ладно, Гугл карты в помощь. И как люди раньше жили? — опираясь спиной на дерево, сказал Артем. — А как люди жили без интернет-друзей? — А как люди ориентировались в городах? — По картах, — предположил Мэловин. — А как они узнавали где продаются карты? — продолжил задавать глупые вопросы кареглазый. — Наверное, спрашивали у прохожих. — А социофобы? — Хм, а вот тут не знаю. Наверное, всё-таки подходили к людям и спрашивали, — вновь и вновь размышлял Костя. — Бедные социофобы XIX века. — И большей половины XX. — Ты знаешь когда изобрели Интернет? — удивился младший. — Мне просто стало интересно. Да и дата лёгкая — 1 января 1983 года. — Может ты ещё знаешь сеть? — О нет, мне было лень читать. — Хоть в чём-то ты не идеален, — следуя за старшим, Бочаров так же упёрся об тоже дерево. — Если я усну, разбуди. — Есть вероятность, что мы уснем вместе. Хотя спать с тобой при первой встрече не входило в мои планы, — быстро проговорил Козуб. — Артем, тебе, с твоей то ангельской внешностью, просто запрещено говорить такие пошлые вещи. — Это у меня ангельская внешность? Тебе зеркало подарить что-ли? — но Костя в ответ лишь фыркнул. Людей на пляже становилось всё меньше и меньше, вечер окутывал своей атмосферой всё больше. Два парня также сидели на берегу озера, на одном большом камне, под деревьями, но не в тени, ведь солнце уже низко. Они молчали вдвоём, но тишина не напрягала, и никто не знает сколько они так сидели. Оба были с закрытыми глазами, лишь иногда открывали их, чтобы проверить — не сон ли? Ведь как сложно поверить, что человек, который годами был так близко ментально, жил за 460 километров от тебя, сейчас рядом. Рядом — даже не за 5 или 2 километра, а так, что можешь дотронуться, можешь почувствовать запах, можешь смотреть на него не через дисплей. — Кать, смотри! — шепотом. — Они пара? — Он лежит на его плече, то как ты думаешь? — съязвила вторая. — Но они и правда милые. «Я реально на его плече? Черт, видимо немного сполз. Ну и что? Девочки по дружбе целуются в засос — и это дружба, а я просто лежу на плече — и всё, пара?!» — перестав опираться на Артема, размышлял Костя. — «Да, мы договорились не встречаться с другими, но и сами мы не встречаемся. И вообще, какое «встречаемся»? Я Артема вижу впервые, и не важно, что… И я не против, но… Блин!» — Громко думаешь, — тихо сказал Козуб, будто боясь спугнуть. — Я думал, что ты реально уснул. — Нет, я думал. — И что надумал? — всё же оборачиваясь к собеседнику, спросил Мэл. — Вот что  — я не знаю где ты живёшь. — Ем, Тём, с тобой всё нормально? —  Старший вроде никогда не говорил, что у него есть проблемы с памятью, или Бочаров забыл. Но на поставленный вопрос — в ответ лишь кивок. — В Одессе. — Да, я знаю. Здесь ты где живёшь? — А уже подумал — не рехнулся ли ты от этой жары. А здесь в гостинице… Господи, дай мне памяти. Sky House, вроде. А ты? — Ахах, немного похоже — Sky Home, но… — Стоп, стоп, стоп, я перепутал, — тут же перебил Костя. — Я тоже в Sky Home'е. — Круто. Но где? — Что где? — Где именно? — Артем, ну в Киеве! — Козуб сделал глубокий вдох, доставая телефон с кармана. — Конкретика — наше всё. Один есть на Позняках, а второй — на Науки. — Я на Науки, а ты? Там вид с окна такой красивый! — Видимо, мы вдвоём купились на этот вид. Я, когда нашёл этот отель, подумал, что нужно тебе скинуть, но ты уже тогда забронировал номер.

***

— Я просто забыл позвонить, прости. — сказал Артем, выслушивая нотации от своей мамы.— Да, всё хорошо. Не переживай. Угу, папе привет. — Родители? Парни всё также сидели возле озера, только людей рядом уже не было. За разговорами ни о чем пролетели часы, и на улице была почти ночь. — Да, я обещал позвонить, когда прийду в отель. — Но… мы ведь ещё не в отеле? — Так я обещал уже в одиннадцать вечера быть в отеле. — А сейчас сколько? — удивился Мэл. — Пол двенадцатого. — Чего? — Ага, я сам в шоке. Так что идём? Здесь недалеко, — пожал плечами Козуб. — Идём. Но Господи, как же здесь красиво, — всматриваясь в огни домов, многоэтажек, сказал голубоглазый. — Очень красиво, прыгай! — Эмм, что? — Извини, я пересмотрел Тик-Ток, — Артем поднял руки, мол сдаюсь. — У тебя странные рекомендации, — в ответ лишь кивки, словно он болванчик. Костя поднялся, ожидая пока встанет старший, но прошло около 30 секунд, а рядом никого. Но оборачиваясь, голубоглазый увидел всё так же сидящего Козуба, который протягивал ему руку. — Артем Георгиевич, я понимаю, что вы старше меня, но тебе все лишь 18, а не 81, — но несмотря на свои слова, Мэл помог подняться. Но Артем не отпустил руку, а притянул ближе, обвивая своими руками талию Бочарова. — Такое чувство, что у меня дежавю, — Костя положил подбородок на плече друга. — Хм, и почему же? — Один молодой человек, уже второй раз за день проворачивает со мной фокусы, чтобы обнять. Я ведь больше не поведусь. — Кого ты обманываешь? — спросил старший, когда Мэл положил свои руки на плечи Артема.  — We would say anything just to hear what we want. Right or wrong Then we lie to be forgiven, — пропел голубоглазый. — Так тебе всё же понравилась песня? — Ну если ты за два года не заметил, что у нас немного похожи вкусы в музыке… — У меня с логикой не сложилось. — Слушай, ну здесь уже сложно это не заметить, — посмотрев в глаза, сказал Мэловин.— Тебе вроде как нравится мои песни, да и познакомились мы именно именно через музыку. — Так сказать, «Музыка нас связала»? — Ага, тайною нашей стала, — тихое жужжание в кармане Кости заставило его отлипнуть от Козуба. — Прости. Да, мам! Артём вопросительно кивнул в сторону дороги, на что получил утвердительное «угу». На улице не было фонарей, поэтому старший включил его на своем телефоне, услышав ответное тихое «спасибо, нет, мам не тебе». И пока Мэл говорил с родными и рассказывал им о столице, Артем вбил адрес отеля в те самые Гугл карты, благодаря тех, кто придумал их. Кареглазый шёл с впечатлениями, что видит эти здания впервые. И наверное так и было, ведь по дороге к озеру, он совершенно не смотрел по сторонам, а полностью погрузился в разговор. Пройдя ещё несколько минут, Козуб пожалел, что они не ушли от водоема раньше, ведь идти в новом для себя городе с фонариком на телефоне, даже не зная нормально улицы это очень… переживательно. Набережный переулок, как утверждал GPS, встретил парней шумом машин и слепящими фарами. «Нет, мам, всё ок, мы просто недалеко от дороги. Спокойной ночи вам» услышал Артём после десятков «ага» и «класно». — Прости, это родители. Сам понимаешь, — пожал плечами Костя. — Понимаю, мои вообще сейчас думают, что я сплю. Даже как-то стыдно. — Ну… у каждого разные родители, и мы поступаем в меру необходимости.

***

— Слушай, а может купим чай или кофе? — кивнул в сторону заправки Костя. — Не думаю, что где-то рядом работает ещё что-то круглосуточное. — А круглосуточное кафе «В номере Артема» тебя устраивает? — У тебя есть кофе и чай? — сомневаясь, что понял правильно, переспросил младший. — Конечно. Я ведь кофейный наркоман. — Да ты святой человек! — Странная фраза, после слов «Я наркоман». Так что, идём ко мне в номер? — открывая двери гостиницы, сказал Артем. — Да. За стойкой регистрации стояла девушка, натянуто улыбаясь: — Доброй ночи! Добро пожаловать в наш отель. — Здравствуйте, — парни сказали это так синхронно, словно всю жизнь репетировали. — Хотите взять номера? — Нет, мы уже заселились. До свидания, — быстро проговорил Костя, явно не желая уделять больше внимания девушке. — Постой, — Козуб потянулся рукой к младшему, останавливая, а потом повернулся к менеджеру. — А где у вас кухня? — Последняя дверь. — Спасибо. Спокойной ночи. — Тёма, какой номер? — отойдя на два шага от рецепшина, спросил Мэл. — Тём? — Прости, немного завис, — старший и правду подзавис, размышляя, что Костя назвал его так впервые за день — Тёма. — Третий. Отыскав ключ, Козуб открыл двери, жестом приглашая Мэла заходить. Стоило Артему закрыть за собой двери, как младший обвил его спину своими руками, утыкаясь носом в шею. — Кость? — обнимая Бочарова за плечи, тихо сказал кареглазый. — Ммм? — Что случилось? — Просто… Мне сложно показывать свои эмоции при людях, или на улице, а сейчас впервые за день мы остались по-настоящему одни. Вдвоём, — последнее слово голубоглазый сказал совсем тихо, будто это тайна, огромный секрет. — Вдвоём, — ещё тише повторил Артем, после чего в комнате повисла тишина, которую лишь иногда разбавляли звуки с улицы и дыхание. Двое парней стояли в гостиничном номере, обнимались, и просто наслаждались присутствием друг друга. — Так что, мы чай не пьём? — Добрый день, с какой это радости? — отходя на несколько шагов назад, спросил Мэл. — Бери чай и пошли. — Слышишь, печенье брать? — доставая с рюкзака маленькие баночки с чаем и кофе, сказал Артем. — Козуб, ты мне напоминаешь бабку, в которой в сумке всегда есть всякие вкусняшки, и она их раздаёт детям во дворе. — Ладно, сделаем и вернёмся сюда. Ей, кто ещё из нас двоих бабка? — старший толкнул локтем Костю. — Кто все 10 минут по дороге сюда спрашивал сколько ещё идти, где уже этот отель, и нет ли более короткого пути? Открой дверь, пожалуйста. — Ой ладно. В коридоре парни не проронили ни слова, ведь в номерах спят люди, уже давно перевалило за полночь. Они пытались передвигаться максимально тихо, но смазывать дверь кухни не было одним из того, о чем заботился отель. И пока Козуб делал Косте чай, а себе некрепкий кофе, ночь как-никак, голубоглазый устроился за столом и наблюдал. Он не раз хотел увидеть Артема у себя дома, такого домашнего, родного, своего. Но желание преодолевает, и Бочаров подходит к тому самому человеку, уже который раз за день обнимая. Голубоглазый провел по шеё Козуба своим аккуратным носиком с горбинкой, обжигая кожу своим дыханием, от чего та покрылась мурашками. — Мне сейчас кажется, что это всё лишь очередной сон. Кажется, что я сейчас проснусь, открою наш чат и напишу тебе об этом, со всеми деталями, которые ещё не забыл. А потом получу от тебя в ответ «Жаль, что не реальность». — Реальность, — прошептал младший, всё ещё обнимая. — Тём, чайник закипел. — Угу. Бери свою чашку, и пошли в номер, — кивнул Козуб, на уже залитый горячей водой чай. И вновь скрипучая дверь, белый коридор и уже знакомая комната. Светлые стены, светлый столик возле стен, светлая двуспальная кровать, укрытая темно фиолетовым пледом. Поставив напитки на прикроватные тумбочки, парни уселись на кровати, просматривая фотки за сегодня. Это на Крещатике, это в каком-то парке, это на закате, а это просто ещё десятки фото Мэла, сделанных Артемом, от которых хочется сказать «Вау!». Кадр за кадром, одна шутка за другой, смех и тактильный контакт. Пока Костя не откинул свой телефон на край кровати, поворачивая голову смотря на губы напротив. Сложно не понять, не так ли? Вот и Козуб понимает, придвигаясь ближе, что между лицами остаются миллиметры. А потом губы соединились, так по-детски, так невинно. Но сердце будто вот-вот выпрыгнет, а мозг на оборот — перестает работать. И пока Костя хочет поцеловать по-настоящему, кареглазый отстраняется. — Я не умею целоваться, — признался Артем, пока младший раздумывал, что сделал не так. — Я тоже не умею. Получается, что так и будем сидеть? — проскользнув ладонью по шеё Козуба, сказал Мэл. — У меня есть другой вариант — научиться. И целуются вновь, наслаждаясь вкусом друг друга, теряясь в пространстве от ощущений. Костя мягко проводит языком по шершавой нижней губе, будто спрашивая разрешения, и получает его. Он проскальзывает в рот старшего, обводя ряд его зубов. Мурашки идут по коже у двоих, когда их языки соприкасаются. Они целовались, пока организм не потребовал хотя бы немного воздуха. И пока тяжелое дыхание заполнило комнату, Артем перебрался на колени Кости, получив в ответ ухмылку. — У меня странное… как бабочки, — тихо сказал Бочаров, упираясь своим лбом в лоб кареглазого. — А я читал, учёные твердят, словно такие «бабочки» это знак мозга, что это не то чего нужно организму. — Мне плевать на этих учёных, я лучше знаю что нужно, а что нет. И сейчас мне нужно, чтобы ты замолчал и мы целовались, — фыркнул Мэл, притягивая Козуба к себе.

***

Комната залитая солнечным светом, чуть ли не ослепила Артема. Он аккуратно потянулся рукой к вибрирующему телефону на прикроватной тумбочке, чтобы не разбудить спящего на его груди Мэла. — Да, мам! Доброе утро, — шепотом. — Нет, все хорошо. Как вы там? Просто Костя спит. Так получилось. Какое-то невнятное мычание издал младший, после того, как услышал своё имя. Бочаров мягко, по его мнению, укусил кареглазого за ребро через футболку, из-за чего последний зашипел. — Ничем, всё хорошо. Давай, папе и Антону передавай привет, — запуская свои пальцы в волосы Мэла, который так же лежал на нем. — Кость, а мама ведь явно что-то не то подумала. — Ну это уже твои проблемы, — сказал младший, поднявшись и утыкаясь носом в шею Козуба. — Ненавижу тебя. — А я тебя обожаю. У них есть ещё два дня, чтобы побыть друг с другом, насладиться друг другом, ведь никто не знает когда будет их следующая встреча. Но она определенно будет.