Истории в пледе. Королева-северянка

Эадайя Ардел, старшая дочь барона Оркела, была некрасива. Очень некрасива, с этим спорить не приходилось. Тонкогубый широкий рот, блеклые глаза навыкате, бесцветные волосы, которые приходилось прятать по часу под нагромождением цветов в причёске. Природа вволю отдохнула на дочери первой красавицы королевства, наградив вдобавок ко всему ростом осадной башни, отсутствием груди и выпирающими локтями и коленями. – Бедная моя, – всхлипывала мать. Однако отношение в семье к Эадайе было достаточно неплохим, если учитывать, что она не могла принести роду выгодной партии в браке или хотя бы роли музы одного из поэтов или художников. Избавиться от уродливой дочери, сплавив в провинцию, родители не пытались; в башне не запирали, даже на балы вывозили. Кроме того, отец тихонько шепнул ей, что если вдруг на Эадайю кто взглянет на балу и увлечет за портьеру, а там и сладится "шорох поднятой юбки", то отец дочернего позора не заметит. – Вдруг да и поможет, – сказал он, отводя глаза. – Что на мне после такого протрезвевший аристократ женится? – усмехнулась Эадайя. А вот характер ей достался от отца, искристый, задиристый. В положении Эадайи было лишь два выхода: замкнуться в себе и тихо дожидаться, вдруг какой престарелый придворный соблазнится на молодую кровь, или же попытаться отстоять себя и вырвать силой хоть что-то у мира. Она выбрала второй. Решила брать умом, начитанностью и умением вести беседы. В конце концов, на умных тоже женятся. – Да чтоб тебя, дочь, – рассердился отец. – Я про то, что кобыла ты у меня застоявшаяся. Баронский титул бравому вояке был пожалован за спасение жизни второго принца, которого однажды он, тогда еще городской стражник, отбил у уличных бандитов. Принцу восхотелось узнать простой жизни, вот и познал так, что королевские лекари потом ахали и твердили, что минутой бы позже… Городской стражник стал бароном, выше подниматься не захотел, получил кусок земли на самой окраине столицы и поместье в богатой виноградниками южной провинции, принц остепенился и приналег на изучение фехтования. И жизнь потекла дальше. Принц стал королем, потом отцом-королем, уступив трон сыну. Барон взял в жены незаконнорожденную графскую дочь – все сочли, что для обоих это выгодная партия, – в браке родилось две дочери и двое сыновей. Но в разговоре с Эадайей нет-нет да и проскальзывали в речи барона прежние повадки. – Фррр, папенька, фррр. Только из стойла абы на какого жеребца не сорвусь, – Эадайя вскинула голову. Однако поговорить ещё им не удалось, в дверь кабинета постучали. – Отец, сестра, – весело позвала Мирайя, младшая дочь барона. – К нам гости. Граф Элеан пожаловал. Свататься! Барон с Эадайей бросились в гостиную. Барон хмурился, Эадайя негодовала. Диагор Орваль, граф Элеан, при дворе слыл первым дуэлянтом, прожженным негодяем и завзятым любителем королевских вин. Совершенно не та партия, которой барон желал бы для дочери. Для любой, неизвестно, к кому из них собирается свататься граф. По пути к ним присоединились мать и брат. Семья сплотилась перед лицом неведомого. – Добрый день, – граф при входе баронского семейства в гостиную подскочил с кресла, отвесил низкий поклон. – Прошу прощения за столь неожиданный визит, однако дело мое не терпит отлагательств. Барон Оркел, я прошу у вас руки вашей очаровательной дочери Эадайи. Эадайя замерла, ощущая, как на глаза наворачиваются слезы негодования. Как бы она ни пыталась храбриться, но такая шутка была чересчур злой. – Ее ум и познания в географии поразили меня в самое сердце. Я желал бы видеть свою супругу именно такой: волевой, умной, знающей. Это заставило слезы высохнуть. Граф говорил искренне. Или так казалось. – Это будет обоюдная выгода для нас обоих, леди Эадайя, – обратился он непосредственно к невесте. – Я получу ваш ум, вы получите выгодного мужа. К вашей сестре начнут свататься, чтобы заполучить кусочек моего состояния, ваш брат сможет выбрать в жены любую аристократку, хоть принцессу крови. Со всех сторон сплошное удовольствие. – При дворе немало умных женщин, – Эадайя нахмурилась. – Можем мы поговорить наедине? Барон попытался было вмешаться, однако Эадайя кивнула. – Идёмте, граф. – Можете звать меня по имени, – покладисто сказал граф, следуя за невестой. Эадайя привела его в беседку в саду, откуда хорошо просматривалось все окружающее пространство, так что можно было не опасаться того, что их подслушают. – Каковы ваши истинные мотивы? – прямо спросила она. – Я должен жениться до истечения года. Тогда получу наследство, неплохое наследство, часть которого отойдет вашей семье. Я обещаю уважать вас. Не ограничивать ни в чем. К графине Элеан начнут подбираться с ухаживаниями многие, так что я буду носить рога горделивей трехлетнего оленя. Эадайя рассмеялась. – Думаете, я стану изменять вам налево и направо? – Для пользы тела достаточно и одного любовника. Я, к сожалению, в этом плане бесполезен. Эадайя замерла. Граф криво улыбнулся. – Я сдал все карты, Эадайя. В вашей власти теперь меня погубить или спасти. Но вы умны, я надеюсь, что выбор все же будет взвешенным. – Диагор… У меня будет условие. Граф кивнул. – Вы поможете найти мужа для Мирайи. Хорошего мужа. – Самого лучшего. Что ещё? Эадайя покраснела, пытаясь выговорить то, что никак не хотело слетать с губ. – Первая брачная… – Я бесполезен как будущий отец и как любовник, – граф развел руками. – Но мы сможем обняться и уснуть. Эадайя задумалась, взвешивая все за и против. Было кое-что, что тревожило ее в последнее время. Она чересчур пристально поглядывала в декольте придворных дам. Те расценивали это как зависть к их формам и выпячивали вперёд лёгкую нежную плоть в обрамлении кружев, ничего не сдерживающих. А Эадайя сгорала от желания зарыться туда лицом. – Скажите… А какие женщины вам нравятся? – сказала она первое нейтральное, что пришло на ум. – Они мне не нравятся, – признался граф, блеснув глазами. – А мне – очень… Эадайя и сама не заметила, как произнесла это, залилась румянцем, ругая себя: хороша же одна из умных придворных дам. Граф приподнял бровь, обдумывая ее реплику, затем кивнул. – Когда вы отправитесь выбирать материю для свадебного платья, моя невеста? Мне потребуется время для подбора к нему украшений, – деловито поинтересовался он. Эадайя вздохнула поглубже, затем улыбнулась, стараясь оставаться беспечной. – Думаю, что пришлю вам образец завтра к вечеру, мой будущий супруг. Вот и все, дело сделано. Она выйдет замуж, партия будет идеальной. Разве не об этом она мечтала, робко надеясь, что хоть кто-нибудь обратит на нее внимание. Эадайя с трудом удержалась от того, чтобы торжествующе улыбнуться. – А что насчёт наследника? – спохватилась она. – Ваша сестра, ваш брат… Варианты имеются. Итак, можно сообщить вашим родителям, что вскоре для нас звенят свадебные колокола? Эадайя вложила пальцы в руку графа. Тот поцеловал их, улыбнулся. – А у вас есть… – Эадайя зарделась ещё больше. – Есть, но вы с ним не встретитесь, обещаю. Я не посмею осквернить супружеский кров. Вы будете единственной властительницей поместья. Со своей стороны я рассчитываю, что и вы ответите тем же. Эадайя грустно улыбнулась. – Не столь быстро, Диагор, прошу вас. Дайте мне привыкнуть хотя бы к мысли, что я рискнула признаться… Граф покорно умолк. Затем все же рискнул уточнить: – Моя дражайшая невеста, а есть ли среди придворных дам та, на ком ваш взгляд… Чаще всего останавливается? Эадайя опустила голову и кивнула. – Она молода, красива и незамужем? Она будет вашей, даю вам слово, – уверил ее граф. – Я в хороших отношениях с их величествами, более того, по человеческой линии родства я кузен королевского фаворита. – Она замужем, Диагор. Она замужем за… возлюбленным вашего родича. Граф моргнул, осмысливая услышанное, потом уставился на невесту. С восторгом в глазах. – Эадайя, я в вас только что влюбился. Платонически, – счастливо сказал он. – Вы прекрасны и амбициозны. Любить – так королеву. И я не отступлюсь от своих слов. Клянусь вам, сделаю все, что в моих силах, чтобы королева-северянка открыла вам в ночи дверь спальни. А теперь идемте к вашим родителям… И граф издал еще один смешок, переваривая признания, свалившиеся на его голову.