Барные эпизоды

Маэдрос слегка хмурился от терпкого «Химринга». Финрод подозревал, что старший сын Феанора, во-первых, изобрёл этот коктейль, во-вторых, дал ему столь неизобретательное имя и, в-третьих, был единственным, кто готов был пить эту крепкую смесь травяной терпкой горечи. Финрод также знал наверняка, что в программу автомата в «Трёх сильмарилях» этот коктейль не занесён, зато его рецепт был доставлен лично Финроду лично Маэдросом с настоятельной просьбой повторить всё в точности. Первый раз Финрод повторил всё в точности, но потом, всё более смелея, он вносил небольшие изменения в рецепт, то смягчая горечь, то делая вкус не таким терпким, то подсаливая, то, наоборот, делал ещё более пряным. — В этот раз всё, как надо? — спросил Финрод, имея в виду коктейль, потому что Маэдрос явно был не «как надо». Финрод догадывался о причинах, потому что до него — как и до всех, в общем-то — дошли наконец сплетни о том, что случилось на лыжной базе «Льды Хэлькараксэ», которую так расхваливал Феанор и куда, вдохновившись, отправилась целая толпа под предводительством Финголфина. Кататься на лыжах там оказалось невозможно, но это полбеды: на второй же вечер базу занесло снегом так, что отключились электричество, вода и отопление, а также отрезало все пути назад. Все в итоге грелись как могли. И, возможно, Маэдроса это могло огорчить. А Финроду не нравилось, когда кто-то огорчается молча. — Горечи достаточно, — ответил он каким-то странным тоном. — Я о коктейле, — осторожно уточнил Финрод. — А, — ответил Маэдрос и замолчал. Финрод отвлёкся на другого клиента, а когда снова повернулся к Маэдросу, тот едва ли два глотка отпил. — Могу предложить другой коктейль, — сказал Финрод, чувствуя почему-то лёгкие уколы совести, которые ему очень не понравились. — Мне нравится «Химринг», — мрачно сказал Маэдрос. Финрод неплохо знал своего старшего кузена, да и то на мгновение задумался, не планирует ли он чьё-то убийство. Но нет, конечно, ничьего убийства Маэдрос не планировал. Ему просто было грустно, а кровожадное выражение было единственным известным Маэдросу способом эту грусть выразить. — Мой брат… — начал было Финрод, но умолк, не решившись продолжить. Маэдрос сделал ещё пару глотков и нахмурился ещё сильней. Возможно, он даже тихо зарычал, хотя в этом Финрод не был уверен. — Обычно ты делаешь его просто терпким, а не терпко-горьким, — продолжил Маэдрос то, что, видимо, считал светской беседой. — Хм, мне казалось, я нашёл нужный баланс, — отозвался Финрод. — Нужный баланс у меня в рецепте. Внезапно Маэдрос вздохнул. И Финрод — поскольку уколы совести стали совсем уж неприятными — попытался зайти с другой стороны: — В обстоятельствах, когда наша жизнь висит на волоске, мы часто принимаем решения… — И солишь ты зря, кстати, — не позволял себя отвлечь Маэдрос. — То есть выходит хорошо, ты не подумай, но это не «Химринг». Можешь дать солёному варианту своё название и включить в коктейльную карту «Струй Нарога». Возможно, тогда к тебе станут ходить и за коктейлями, а не за нытьём. Никто ещё в «Струях Нарога» не обсуждал коктейли доброжелательно и с таким кровожадным видом одновременно. Финрод вздохнул. Ему было очень жалко Маэдроса. И потому он попытался ещё раз: — Фингон… — Финрод, я прихожу сюда выпить коктейль, а не говорить о своих горестях! — не выдержал Маэдрос. «Вот и шёл бы в «Три сильмариля»!» — раздражённо подумал Финрод, но сдержался. Вместо этого он тактично и дружелюбно сказал: — Следующий бокал будет точно по твоему рецепту, — и отвернулся к соседу Маэдроса. — Что ты начал говорить о брате? — услышал Финрод за спиной. Маэдрос, кажется, собрался с духом. — Этот случай на базе, — повернулся Финрод. — Ты же о нём знаешь? — Догадываюсь, — глядя в уже пустой бокал ответил Маэдрос. — Рассказывай уже. Кажется, тебе очень надо об этом поговорить.