Даже Дьявол хочет Домой (с)

      Когда Хлоя Декер в расстроенных чувствах вышла на парковку, то услышала знакомый голос.       Не улыбнуться она не могла, хоть лично ей особо радоваться было нечему. Но в этом заключалась сверхспособность её консультанта: кроме дочери, во всём мире только он мог заставить её улыбаться, когда Декер этого совершенно не хотелось.       Остановившись в тени, у самой лестницы, она прислушалась. Не слежки ради — Хлоя уловила в голосе Люцифера напряжение, почти гнев, и ей бы не хотелось, чтобы напарник решил, что она за ним следила — он специально ушёл чуть пораньше, чтобы совершить этот звонок, значит, это было что-то личное. Правда, Люцифер выбрал довольно странное место и время для разговора — так что некоторое любопытство у Хлои всё-таки проснулось.       — Вам самим не лень заниматься бумажками под Рождество? —расслышала Декер. Приподняла брови. — Почему я должен всё бросать и лететь к вам? У некоторых, вообще-то, есть работа! — тут девушка улыбнулась, узнав саму себя в этих словах. — Нет, — после небольшой паузы и немного тише сказал Денница. — Нет, мне не сложно. Я же собираюсь потратить на это целое состояние, вы думаете, для меня большая проблема — добраться до вас? Нет! Я просто… — и тут он слегка понизил голос, словно озираясь. — Я не хотел уезжать так рано. Ладно. Я понял. Ждите, — гулкое эхо отразило едва слышный щелчок блокировки на его телефоне, и Хлоя поняла, что разговор был окончен. Подтвердило её догадку и движение возле дальней стены, где стоял корвет Люцифера — тогда девушка, выждав несколько секунд для приличия, громко топнула возле лестницы и гораздо спокойнее зашагала вперёд.       Её напарник, опёршись на капот своей машины, сидел к ней спиной. Похоже, она всё-таки ошиблась — он всё ещё смотрел на телефон, что-то листал. Наконец, пробормотал:       — М-м-мать их сзади, —и вот теперь уже точно погасил экран мобильника, сунул его куда-то себе в карман.       — Я надеюсь, ты ни над кем не собираешься надругаться? — хмыкнула Хлоя. Люцифер вздрогнул, оборачиваясь к ней — похоже, и правда был слишком увлечён своими проблемами.       — Уверяю тебя, детектив, — он привычно улыбнулся, хоть и несколько напряжённо, — эти люди заслужили и худшего. Но — нет, всё будет в рамках закона, — Декер фыркнула, его улыбка стала светлее, более расслабленной — напарник скользнул по ней взглядом, собрался сказать что-то ещё, но вдруг умолк, прищурившись. Что-то почувствовал. — Что случилось?       — Ничего, — попыталась соврать Хлоя. Изобразила улыбку — получилось натянуто, Люцифер ей не поверил. Девушка бросила эту затею и глубоко вздохнула. Деланой весёлости как не бывало. — Всё в порядке, — он почти укоризненно склонил голову набок, хмурясь. — Ну, то есть… Я не хочу тебя грузить, Люцифер. Я же вижу, что у тебя и у самого проблем навалом.       — Малоприятное ощущение, — согласился Денница. — Но ты ведь знаешь, детектив: я всегда готов выслушать тебя. И помочь тебе.       — Не думаю, что ты можешь помочь мне с этим, —тут же отказалась Декер. И заметила, как её напарник вздрогнул, словно от удара — закусила губу, вспомнив, что точно такие же слова сказала ему перед тем, как начала разбираться с делом своего отца. Именно Люцифер и Дэн тогда раскрутили его— не побоялись сунуться в логово к русской мафии, и вряд ли нормально спали, пока не закрыли убийцу. Пусть и ненадолго. Он её не подвёл после обидной брошенной фразы — и она снова наступила на те же грабли. Денница заметно расстроился, чуть отступил, опуская глаза — и совесть дала Хлое мощный пинок. — Нет, не в этом смысле! Слушай, просто ты… можешь не так меня понять.       Лучше не стало. Люцифер поднял на неё взгляд — и в нём было сплошное обиженное недоумение.       — Я подводил тебя, детектив, — сказал он, — но разве когда разочаровал, если ты мне доверилась?       — Мне… нужно время, чтобы всё переварить, — попыталась выкрутиться Декер. Её напарник чуть смягчился. — Может, лучше ты расскажешь, что тебя так тревожит?       — Только если ты сделаешь это после меня, — он дёрнул уголком губ. Хлоя качнула головой.       — Идёт. Давай.       Люцифер глубоко вздохнул:       — Эти идиоты, — он неопределённо указал куда-то в сторону, — заставляют меня лично присутствовать в Нью-Йорке для решения вопросов, связанных с постройкой второго Люкса. Бумаги все можно подписать и здесь, но им для чего-то нужно, чтобы именно я посмотрел на всё, что они собираются мне подсунуть — я бы отправил Мэйз, но… — тут Люцифер замолчал — заметил, видимо, как изменилась в лице Хлоя.       — Ты что, ты… — она вдруг почувствовала себя на секунду жутко потерянной, — хочешь уехать? То есть… — Денница приподнял брови, а Декер закусила губу, думая о том, что даже это крошечное движение напарника вдруг стало намного ценнее, когда она поняла, что может его потерять, — то есть, насовсем?..— собравшись с силами, спросила она.       — Нет, конечно! —тут же успокоил её Люцифер. — Конечно же, нет, детектив. Это всего лишь расширение сети. Шарлотта подсказала мне, как выгоднее вложить деньги, и я подумал, что лишний ночной клуб не помешает… — у Декер дрогнули губы — да, это было в его стиле. Самое построение фразы — «лишний ночной клуб» было насквозь люциферским. Заметив её лёгкую улыбку, он поддразнил девушку: — Особенно, если он будет на другом конце страны. Как «дача» у Робинзона Крузо. Читала?       — Читала, — кивнула она. — Но я случайно слышала… ты говорил, что не хотел уезжать «так рано». То есть…       — То есть, я не хотел уезжать, пока не пройдут рождественские праздники. В смысле, наша работа… Было бы несправедливо бросить тебя тут одну и уехать, верно? Мы же это уже проходили. Нам обоим не понравилось, —он шутливо подтолкнул её. Хлоя хмыкнула. — А если бы тебя вызвали на убийство во время праздников, разве было бы честно, что ты работаешь одна? — взгляд его был таким прямым и будто бы слегка наивным, что Декер не сдержала смеха. Но долго смеяться не вышло — собственные проблемы напомнили о себе, куснули, запрещая радоваться.       Люцифер мягко коснулся её руки.       — Твоя очередь, детектив, — девушка покачала головой. — А как же наша сделка? Сделку с дьяволом нельзя разорвать, особенно, если он уже выполнил свою часть, — он надеялся заставить её улыбнуться, но Хлоя этого не сделала. Она молчала, словно боролась сама с собой — тогда Денница решил взять инициативу в свои руки: — Ладно. Если ты не хочешь говорить мне сейчас — предлагаю поехать домой, глотнуть жидкой отваги и поговорить там, — он отступил назад, обошёл девушку, галантно распахнул перед ней дверцу корвета. Декер замялась, глядя на сидение — и Люцифер коротко кивнул, подталкивая её к правильному решению. — Вперёд, детектив. Я лучше других знаю, насколько целебна грохочущая в Люксе музыка, — и, поддавшись этой мягкой улыбке и тёплым рукам, девушка всё же села в машину.       Чуть прохладный ветерок трепал её волосы, пока они ехали по вечернему Лос-Анджелесу. Люцифер не приставал с расспросами, не раздражал собственной болтовнёй — редкость для него, — и даже музыку включил довольно тихо. Он словно делал всё это для неё — нет, не «словно», так и было. Денница хотел остаться в городе только из-за Хлои — не для того, чтобы самому весело справить праздники, а затем, чтобы помочь ей, если её выдернут с рождественского отпуска. Он повёз её к себе для того, чтобы она расслабилась, выпила, доверила ему свои проблемы — а если не захочет этого делать, Люцифер уступит. Люцифер, на самом деле, всегда уступал —она просто слишком редко это замечала.       И, наверное, он не осудил бы её за то, что она пыталась сделать сегодня вечером. Скорее всего — он бы единственный её не осудил из всех… или, по крайней мере, очень многих её знакомых.       — Я ходила к Пирсу, — сказала, наконец, Хлоя, когда они остановились на очередном перекрёстке. Напарник взглянул на неё — вопросительно, словно спрашивал — готова ли она договорить. Девушка была готова. — Я ходила к Пирсу, чтобы… попросить его выдать мне мои отпускные заранее. Я взяла отпуск на пару недель, ты же знаешь? — он кивнул — да, точно он знал, ведь иначе не сказал бы «вызвали на убийство». В Рождество мало кто хотел работать — все отлынивали. Все, кроме неё. Она бы вышла, если бы могла. И Люцифер об этом был прекрасно осведомлён. — В общем, я взяла его, потому что бабуля, которая живёт в Нью-Йорке, потребовала приехать к ней. И всё нормально, у меня уже есть подарки, которые я хотела отправить, мама и Трикси будут счастливы встретить праздники там, но…       — Что «но»?       Хлоя вздохнула ещё раз. Ей не нравился этот разговор — но она уже решила совершить прыжок веры, так что должна была продолжить:       — Мэйз уехала на охоту и не выслала вовремя свою долю аренды. Я оплатила полностью, и всё хорошо, она вернёт, я знаю… Но мне теперь не хватает на билеты до Нью-Йорка и обратно. Я просила Пирса дать мне отпускные заранее, но он отказал, да ещё и едва не накричал. Я выглядела там, как побирающаяся на улице девчонка, — Хлоя опустила глаза, кусая губы. Чувство было отвратительным — и сейчас, разговаривая с Люцифером, она переживала всё это заново. Отстой.       — Детектив, — Денница быстро бросил на неё взгляд, сбрасывая скорость, чтобы вписаться в поворот, — ты же знаешь, что для меня это не проблема. Я могу купить тебе эти билеты, тебе нужно было просто попросить.       — Нет, Люцифер. Мне неудобно. Понимаешь, я думала об этом, но… какая разница, ты или Пирс? Я ведь выглядела бы точно так же, — Денница уже открыл рот, чтобы как-то возразить, но Хлоя воспользовалась тем, что ему нужно было следить за дорогой, и продолжила: — Понимаешь, в случае с Пирсом — я хотя бы заработала эти деньги. Я их честно заработала, и просто впервые попросила чуть-чуть раньше, чем положено.       — Ладно, — поворот был позади, и они снова застряли на светофоре. Люцифер посмотрел на неё, и Хлоя с трудом удержалась от того, чтобы не отвести взгляд. — Если ты не хотела просить у меня, и не хотела идти к этому говнюку, — Декер с трудом сдержала улыбку, когда услышала последнее слово, — почему ты вообще к нему пошла? Разве у твоей матери, или у той же бабушки — нет денег взаймы?       — Мама уже давно не снималась, — покачала головой Хлоя. — Только недавно подписала контракт на съёмки в каком-то очередном ремейке, или, там, продолжении, чёрт его знает…       — Я не знаю, — тут же заверил её Люцифер. Декер засмеялась.       — В общем, нет. Просить у мамы — не вариант.       — Отвратительная идея?       — Отвратительная. А у бабули… я не буду. Просто не буду, даже не предлагай.       — Дэниэл? — предположил Денница. Хлоя хмыкнула:       — Смеёшься?       — Ну да… — протянул Люцифер, медленно трогаясь с места под зелёный сигнал светофора. — Но почему ты так не хочешь обратиться к бабушке? Она готова встретить твоего несносного отпрыска, мать, и тебя. Значит, у неё явно не одна комната в трущобах, — сказал он. Как можно осторожнее, чтобы не разозлить Декер — и та приняла эту осторожность, пожала плечами:       — Нет. У неё есть дом.       — Его нужно на что-то содержать, — заметил Люцифер. Хлоя кивнула:       — У бабули есть деньги. Но просить у неё… Если попросить, начнётся то, что я терпеть не могу. Бабуля узнает, что я развелась, переехала, начнутся расспросы и упрёки, и вообще… Нет, она классная. У неё всегда лучшее Рождество, рассчитано по секундам, всё идеально подготовлено — настолько, что в детстве от этого аж тошнило. Но когда я подумаю о том, как она посмотрит на меня, что скажет, я… — снова вздох. Больше сказать было нечего.       Люцифер молчал с минуту. Потом взглянул на неё, губы у него дрогнули. Неожиданно, совершенно неподходяще к ситуации, он рассмеялся.       — Что не так? — спросила Декер. Чуть напряглась — неужели, напарник её всё же не понял? Неужели, смеётся над ней?       — Ты хочешь сказать, — весело улыбаясь, заговорил Денница, — что у нас обоих сейчас проблемы из-за того, — смех вырывался из его груди, и это звучало настолько забавно, что Хлоя невольно сама начинала улыбаться — ловила себя, одёргивала, но не поддаться, не заразиться было невозможно, — что мы должны лететь на Рождество в Нью-Йорк на малоприятные сборища людей? — улыбка его была неподдельной, Хлоя с облегчением выдохнула—смеялись не над ней. Над дурацкой ситуацией, о которой она совершенно забыла, поглощённая своими бедами — а ведь и правда. Они должны были лететь в Нью-Йорк, оба, и оба не хотели друг другу об этом рассказывать.       — Точно, — она всё же «заразилась» — едва заметно улыбнулась, когда подумала об этом. Люцифер лихо завернул к своему клубу, остановился, подумал, кивнул своим мыслям.       — Значит, будем считать, мы — товарищи по несчастью, — Хлое не нужно было объяснять, о чём думает её напарник. Она прекрасно это понимала — и ей это не нравилось.       — Люцифер… — попыталась она заговорить, но теперь уже Денница ей не позволил продолжить фразу:       — На частном самолёте ты полететь откажешься, — вслух рассудил он, — значит, полетим, как простые смертные. Три билета в бизнес-классе в обе стороны обойдутся гораздо дешевле, чем частный рейс для меня одного. Будем считать, я начинаю экономить, —он продолжал говорить, пока выходил из машины, обходил её, открывал дверцу Хлое, — а ты — мой финансовый наставник.       Декер покачала головой, глядя на его протянутую руку. Совесть грызла её — она должна была справиться сама. Достучаться до Мэйз — но соседка могла исчезать на недели, и потом — неизменно появляться, гасить все долги. Уж в чём в чём, но в этом на неё можно было положиться — она всегда отдавала Хлое свою долю оплаты за жильё, если той приходилось платить за них обеих. И она могла бы ждать, но…       Какого чёрта? Пускай это будет рождественский подарок от Люцифера.       — Скорее уж, нахлебник, — сказала она, протягивая свою руку в ответ.       Денница тепло улыбнулся.

***

      Тем вечером они сошлись на том, чтобы Трикси летела всё-таки эконом-классом. Хлое, несмотря на её решение принять от Люцифера подарок, было жутко неудобно просить два дорогих билета — и она пыталась убедить напарника взять для них с дочерью места в экономе. Но он отказался: поставил условие — Хлоя должна была сидеть с ним. Её дочь Денница восемь часов точно бы не выдержал.       — Мне не сложно, — сказал он, собираясь взять три билета в бизнес-классе. Совесть Хлою куснула ещё раз — она бы лучше сэкономила на себе, чем на дочери. Но деваться было некуда — и ей пришлось сделать выбор. В конце концов, если бы у неё самой были бы деньги на билеты, они в любом случае сидели бы в экономе. Люциферу своё решение она аргументировала тем, что Трикси и без того крайне редко куда-то летала, и она всё равно будет в восторге — да, старая отмазка родителей из «Один дома».       Но что ей оставалось делать?       Впрочем, когда Денница что-то шепнул кому-то в аэропорту, с загадочным видом скользнул где-то своей картой, зачем-то отвёл в сторону Трикси, чтобы поговорить, Хлоя поняла — скучно её дочери в экономе не будет.       От него останется одно название.       Но вот, наконец, все проблемы и муки выбора остались позади. И они оторвались от земли — забытое, честно говоря, ощущение. В детстве, пока её мама блистала на экранах в вампирской саге, Хлоя много летала: то к ней на площадку, то в Европу на какие-нибудь конвенции — да, было время. Но потом умер отец, а Пенелопа вдруг оказалась не при делах, пока студии боролись за права на фильмы — и полёты прекратились.       Хлоя с наслаждением откинулась в кресле, закрывая глаза. Мало кому нравился этот перепад давления, пока самолёт только набирал высоту, но сейчас даже это её радовало — старое, знакомое ощущение из детства, когда всё было хорошо. Вряд ли кто-то мог тосковать по заложенным ушам — но, как выяснилось, она могла.       Ей нравилось даже давление ремня безопасности. Особый вид мазохизма, может быть, но Декер устраивало.       А вот Люцифер…       Люцифер тихо дрожал, кусая нижнюю губу едва ли не до крови. Ему было не по себе — неподходящее выражение, нет, ему было плохо. Он закрыл глаза, когда самолёт только оторвался от земли, попытался скрыть свои чувства от напарницы, чтобы не мешать ей — по горящим глазам и рассеянной улыбке было видно, как ей всё это нравится. Он думал, что прилив странных, необъяснимых чувств скоро прекратится, всё встанет на свои места, но…       Нет. Страх медленно, но верно полз от бешено стучащего сердца ледяными струйками по всему телу. Перед закрытыми глазами всплывали картинки из прошлого — и не самые приятные.       Самые страшные. За спиной у него не были распахнуты крылья, но он поднимался всё выше и выше — умом Люцифер понимал, что находится в самолёте, что это машина набирает высоту, но страху он приказать не мог, как и собственной памяти: перед его глазами возникли его родные братья. Майкл и Аменадиил. Майкл — со сломанным крылом, перекошенной спиной, имея личные счёты, он хотел изгнать брата-близнеца сам — но не справился бы с Люцифером, даже таким израненным и измотанным, каким он тогда был. Аменадиил — могучий, крепкий, первенец Господа. Тот, кто должен был исполнить Его приказ.       Они вдвоём тащили его на самую вершину. У Денницы едва ли хватало сил отбиваться, вырываться — двоим ангелам почти при полной их силе, да ещё и закованный в цепи, Люцифер ничего не мог сделать. Кто-то заломил ему руки так, что мир вокруг потемнел, изредка мелькая вокруг яркими искрами.       Больно. Но их нельзя было остановить — они тащили его наверх, чтобы сбросить вниз. Цепи, верёвки, чем там были обмотаны его руки и крылья — жутко напоминал ремень безопасности, который нельзя было отстегнуть, пока самолёт не выровняется.       Самолёт… Нет, он не в руках у братьев. Прошло много тысяч лет. Для него — ещё больше. Он должен с этим справиться. Должен…       Открыть глаза. Но это не помогло — стоило Люциферу поднять веки, как ослепительная белизна и глубокая синева наполнили всё его сознание. Он был так высоко, что видел облака сверху. Когда это было с ним последний раз? Денница никогда не должен был оказаться здесь, на такой высоте — он сам отказался от своих крыльев. Сам отказался целых семь лет назад — и вот, эта дикая тоска по небу снова охватывает его. Душит, мешая свободно вздохнуть, и ему становится так сложно сдержать слёзы — но он старается, он помнит отдалённым уголком разума, что находится не один.       Причудливое облако вдалеке озарено лучами солнца. Люцифер не видел этого миллионы лет. Даже выбираясь на Землю из Ада, он, скорее, просто телепортировался, перемещался где-то в плоскости человеческих построек, но никогда не смел подниматься выше.       А ведь когда-то он так любил летать. С таким восторгом смотрел на Аменадиила, волоча свои белые крылышки по траве в Саду, путаясь в цветах, лианах — так долго просил брата научить его трюкам в воздухе. Именно Аменадиил был тем, кто поставил Люцифера «на крыло», и сам Люцифер был тем, кто научил летать младших братьев и сестёр, например, Рэй-Рэй…       А теперь?       Они все его бросили.       Аменадиил был рядом, но из желания вернуться домой. Если бы он не видел в младшем брате освобождения от наказания, которое сам себе выдумал, то вряд ли бы выдумал все эти сказки о семье и помощи. Хоть Люциферу и хотелось верить в то, что это не так — в глубине души он всё равно всё понимал.       Но Аменадиил хотя бы был здесь. Будь они моложе, может, оба могли бы поплакать в обнимку, когда их Мать ушла в другое измерение. Брат помогал ему, иногда нехотя, но всё чаще — вовремя и уместно.       Но ведь их больше. Их намного больше. Есть кое-кто, кто намного ближе ему, кого он хотел бы ещё раз увидеть и обнять, но… похоже, всё, что ему останется от семьи — это воспоминания о том, как он падал, как рухнул в Аду, который получился как кратер от его приземления.       Люцифер дёрнулся, освобождаясь от ремней безопасности. Его колотило, он не мог справиться со всем этим — и, честно, ему было уже плевать, кто находится рядом. Ему было сложно сделать вдох, не то, что думать — он даже приоткрыл рот, жадно глотая воздух. Воздуха не хватало. Страх овладевал всем телом, нельзя было оттолкнуть его назад, запихать в клетку давних воспоминаний, которая открывалась лишь иногда, одинокими ночами.       — Люцифер? — услышал он знакомый голос. Изученный, как голоса всех, кто был ему когда-то дорог. Челюсть позорно задрожала. Послышался ещё щелчок, и человек придвинулся ближе, осторожно коснулся его плеча. — Что с тобой? — в голосе была тревога, забота. Денница молча помотал головой, пряча глаза.       Молчание. Декер пнула бы саму себя — она настолько увлеклась своими радостями, восторгами по поводу полёта, что не сразу заметила состояние её напарника. Он дрожал, нет, не просто дрожал — его била крупная дрожь, на лбу у него выступил холодный пот, он задыхался.       — Люцифер? — беспомощно позвала она ещё раз, мягко прикасаясь к его плечу, поглаживая. Денница, наконец, пошевелился. — Ты что, ты… боишься летать? — высказала догадку Хлоя.       — Нет, — хриплым, едва знакомым голосом ответил он. Сглотнул, не открывая глаз, попытался обхватить собственные плечи, будто обнять сам себя, скрыться от всего этого, — я боюсь падать.       И после этих слов что-то болезненное, потаённое хлынуло наружу, ничем не сдерживаемое. На его странное поведение начали обращать внимание, оборачиваться пассажиры, кто-то недовольно цокал, кто-то — сочувственно хмурился, оглядывался в поисках бортпроводника. Но у тех была своя сверхъестественная чуйка на происходящее — Хлое не пришлось даже никого звать. Буквально спустя полминуты рядом оказалась девушка в форме. Она участливо склонилась над ними, попыталась привлечь внимание Люцифера — иначе его нельзя было бы успокоить. Девушка была спокойна — конечно, не каждый день, но она наверняка с таким сталкивалась.       — Добрый день. Что случилось? — дежурным тоном, преувеличенно-вежливым спросила она.       — Я не знаю, — вполголоса ответила Декер. Бортпроводница приподняла брови, окидывая её взглядом — да, одета была Хлоя не ахти, особенно на фоне Люцифера в его неизменном костюме, но она сидела рядом — и какая разница, кто она ему? Уж ей наверняка лучше знать своего напарника, чем какой-то…       Ладно, Декер, не заводись.       —Похоже, у него паническая атака. Вы пара? — уточнила девушка. Хлою задел этот вопрос — как и то, что бортпроводница цепко осмотрела её руки на предмет кольца. Но она понимала, что должна ответить — случайной соседке вряд ли позволили бы что-то советовать, верно?       — Мы вместе работаем. Почти одна семья, — прибавила Декер. Просто потому что — пошла-ка бы эта девушка, извините, куда подальше. Она тратила слишком много времени на расспросы о семейном положении красавчика-пассажира вместо помощи.       — Как его зовут? — не теряя лица, спросила та.       — Люцифер Денница, — Хлоя была бы готова устроить этой дамочке проблемы, если бы та хоть слегка удивилась, услышав имя её напарника. Но этого не потребовалось — девушка весьма профессионально отодвинула свои личные интересы в сторону и склонилась над Люцифером.       Заговорила с ним. Денница, пряча лицо в ладонях, мотал головой, отказывался отвечать на вопросы — всё было бесполезно. Дрожь его, правда, слегка утихла —но, когда девушка коснулась его рук, мягко попытавшись убрать их, Хлоя сама вздрогнула — раздался рык, почти звериный. Люцифер рывком поднял голову — и бортпроводница, увидев что-то, шарахнулась назад. Тихо пискнула и немедленно ретировалась — а Денница остался неподвижен, глядя пустым взглядом на то место, где только что был человек, что пытался ему помочь.       — Точно так же, — пробормотал он, — все ушли, когда увидели, во что я превратился, — Люцифер медленно опустил веки. Декер закусила губу, увидев, как увлажнились его длинные, почти девичьи ресницы. Он чуть повернулся к иллюминатору, не открывая глаз — и на лицо его упали солнечные лучи. Денница выдохнул почти со стоном.       — Люцифер, что с тобой? — задала Хлоя абсолютно бесполезный вопрос. Но она не знала, что ей делать —её напарнику было плохо, почти физически, и он не говорил ей, в чём проблема. Он страдал аэрофобией и не сказал ей? Может, думал, что справится с этим? Или Денница что-то принял перед полётом и теперь это сказывалось на его состоянии? Нет, они же с самого утра были вместе — он долго ворчал, что им придётся ехать в одной машине с Трикси, он же тащил чемоданы к багажнику — поднял их почти все разом удивительно легко, словно они ничего не весили. Она бы заметила, выпей её напарник какие-то таблетки. — Ты можешь мне рассказать?       — Я просто хочу домой, — тихо сказал он. Хлоя рискнула коснуться его руки — и Люцифер не оттолкнул её, как ту девушку. Хотя, кстати, она не видела, чтобы напарник это делал— когда Денница поднял лицо и посмотрел на бортпроводницу, та будто бы что-то увидела в его глазах. И испугалась этого.       Как сама Хлоя перед тем, как выстрелила ему в ногу. Мог ли он…       Денница тихо выдохнул, будто бесшумно всхлипнул, и Декер обо всём забыла. Нет, не мог.       —Мы… не скоро будем дома, Люцифер. Я понятия не имела, что тебе так тяжело даются перелёты… я бы сама занялась вопросами постройки твоего клуба, если бы ты мне позволил. Мне так жаль, что я заставила тебя лететь с нами… — он не сказал, из-за чего его вдруг без видимой причины накрыло панической атакой, так что Хлоя решила придерживаться самого очевидного варианта из всех возможных.       — Нет… Я никогда там больше не окажусь, — он поднял веки, и у Декер болезненно сжалось сердце. Глаза у него были влажными. — Но хочу… я так хочу домой…       — Что бы тебе ни мешало, — до неё, наконец, дошло — он говорил не о Лос-Анджелесе. Он говорил о том доме, откуда был родом, откуда бежал или был изгнан, после чего взял себе такое странное имя. Девушка всегда подозревала, что за этим стоит сложная трагичная история — но понятия не имела, насколько больно её напарнику вспоминать об этом. — Что бы тебе ни мешало, я помогу тебе туда вернуться. Я помогу тебе попасть домой, Люцифер.       По щекам у него скатились слёзы. Пара, ещё одна — Хлоя не могла смотреть на него такого, беспомощного, потерявшего надежду. Она хотела сделать что-нибудь, что угодно — но он молчал, и девушка не знала, чем ему помочь.       — Меня там убьют, — наконец, почти шёпотом сказал Денница. Декер моргнула, не веря в то, что слышит. — Меня там… все ненавидят. Они снова изобьют меня… снова выгонят. Отец убьёт, если я вернусь, он… — речь его ускорялась, ему не хватало воздуха на слова, он часто облизывал будто обветренные губы — и Хлоя пожалела, что вовремя не попросила у бортпроводницы стакана воды. — Он сказал… когда изгнал… что примет меня назад только мёртвым. Только моё тело, — попытка сдержать всхлип стала похожей на быстрый выдох и новый вдох. Декер распахнула глаза — это звучало невероятно жестоко. Что за нравы были у его семейки? Почему он вообще вырос более-менее адекватным человеком? Да, когда они встретились, Люцифер был жутким разгильдяем, нарциссом-гедонистом, но подо всем этим пряталось доброе сердце — и что он мог такого натворить, чтобы заслужить подобных слов от родного отца?       Чёрт, он имел полное моральное право оставаться тем, кем был, если это помогало ему забыть ужасы, которые его заставили пережить.       — Я бы хотел умереть там, — тоскливо и хрипло сказал он. Кто-то на передних сидениях вздрогнул, кажется, услышав эти слова, и хотел было обернуться — но люди зашушукались и передумали это делать. — Если бы мне разрешили… сделать последний вздох в Саду. Дома.       Дома…       Однажды он выкрикнул в лицо матери, что его дом — Земля. Что Небеса стали Адом, когда семья развалилась. Когда он мечтал о любви родителей, об их внимании, и его братья и сёстры отвергли его. И отчасти это была правда — нет, это целиком была правда. Это был его персональный Ад. Люцифер так любил свой прежний дом, где было место доверию, святости— где было невыносимо скучно, чёрт возьми, но этого не чувствовалось из-за того, что всё вокруг было наполнено любовью. Это был его дом — все эти родные ему существа.       А сейчас, прямо сейчас, где-то тут, совсем рядом, если сравнить с Землёй, его братья и сёстры продолжают заниматься своими делами. И среди них остался этот свет — но не для него. Он изгой. Он ненавистен им. Один приказ от Отца — и они наверняка придут убить его, забыв всё, что их связывало.       В этой Вселенной его больше никто по-настоящему не считает ни сыном, ни братом. Каждый был согласен с его наказанием, с изгнанием, и это означало только одно — Люцифер больше никогда не увидит от них любви.       — Послушай… это ведь ненормально. Подумай хорошо. Может быть, тебе очень страшно, но… что, если я всё-таки могу тебе помочь? — Денница тихо застонал, будто от боли, качая головой.       — Никто не может помочь, детектив… Никто никогда не сможет помочь мне попасть домой живым.       — Но почему?       — Так сказал Отец.       — Тогда… — это было опасно советовать, и Линда наверняка осудила бы её, но Декер было безумно обидно за её напарника. Она сейчас видела в нём мальчика, которого выгнали из дома, и который мечтал хоть одним глазком заглянуть в окна комнаты, некогда ему принадлежавшей. Она знала его, кто бы там что ни думал — и не верила, что он может этого заслуживать. Нет, ни за что. — Тогда забудь их, Люцифер. Отвергни их, как они отвергли тебя. Это мало поможет поначалу, это может вовсе не получиться, но… Тебе должно стать легче. Ты — не их продолжение. Ты — отдельная личность. Понимаешь? — она замолкла, увидев взгляд напарника. Он смотрел на неё устало, в глазах была невыраженная ещё всеми пролитыми слезами боль, почти разочарование.       Но, исходя из его слов, не в ней — а в себе самом:       — Проблема в том, — медленно сказал Денница, — что я люблю Его. И всех в своей семье. Любил тогда и люблю до сих пор, — по тому, как дрожала его рука, которую девушка так и не выпустила, было понятно, как тяжело ему давалось это откровение. — И я не могу, — голос впервые сорвался, — не могу перестать их любить.       Хлоя стиснула его ладонь. Люцифер выдохнул остатки воздуха, будто застрявшие в его груди. Горло у него саднило, глаза горели, словно в них насыпали песка.       — Неужели, — как можно мягче спросила Декер, — нет никого, кто помог бы тебе вернуться?       — Нет, — голос стал почти чужим, Денница сам слышал его словно издалека. — Я никому не нужен.       — Так зачем возвращаться туда, где ты никому не нужен?       — Потому что они нужны мне, — и он зажмурился. Силы иссякли. В нём как будто кончились слова, он пытался съёжиться, словно хотел сжаться в кресле — ему было холодно, одиноко, пусто от этих слов, и…       Время пропало.       Тёплые прикосновения на своей шее и висках Люцифер ощутил не сразу. Не сразу до него дошло и то, что он в странной позе полулежит, почти положив голову на живот Хлое, чуть откинувшейся в кресле назад. С трудом он понял и то, что именно она гладит его по волосам, щекам, и…       Понимание пришло вместе с кристально чистым сознанием. Он только что рыдал на руках у Декер, как человеческий мальчишка. Он только что рассказал ей больше, чем за все сеансы — своему психотерапевту. Как ему теперь на неё смотреть? Как видеть в её глазах жалость? Почему она всё это время молчала, терпеливо выжидая, пока ему не станет легче?       Кто так осторожно вытащил из его нагрудного кармана платок и сунул ему в руки?       — Может, хочешь умыться? — предложила Декер, когда он медленно отстранился от неё. Люцифер опустил глаза. Да, точно — на кого он сейчас похож? Плевать, что о нём подумают другие пассажиры, пока он будет идти по салону, но вот детектив…       Ему не хватало только того, чтобы красный от слёз нос пищал при нажатии на него. Получился бы чистый клоун. Именно за него, видимо, теперь она и будет его держать — но никак не за самоуверенного крутого самца, образ которого он выстраивал годами.       Денница тихо, молча покинул своё место. Хлоя уступила ему, дав пройти — и сама пересела туда, где должен был сидеть он. Будто заметила его реакцию на облака, будто не хотела больше их ему показывать — он так отвратительно слаб, о, Папа, как ему выдержать ещё несколько часов полёта? Как не впасть в очередную позорную истерику, когда они начнут снижаться?       Прохладная вода — или это он был чертовски горячим после этого подобия лихорадки? — немного его успокоила. Освежила, можно сказать — ему удалось привести себя в порядок.       Люцифер вернулся так же тихо, как и ушёл. Хлоя хотела было с ним заговорить, но он всем своим видом показал, что к разговору не готов — опустил глаза, достал телефон, подключил его к зарядке, что-то открыл. Декер, похоже, видела, что ничем таким серьёзным Денница там не занят — но уступила ему. Не стала его трогать — лишь пододвинула стакан с водой, когда заметила, как он снова облизывает пересохшие губы.       На самом деле, она смотрела на него ещё довольно долго. Он не замечал — или она хорошо скрывалась, или Люцифер действительно не хотел начинать разговор. Иногда Хлоя замечала, как у него будто бы слезились глаза —и задерживала на нём взгляд. Мысли её были далеко от этого срыва, что бы там Денница себе ни выдумал — нет, она думала лишь о том, каким же он был… настрадавшимся, что ли. Ей было сложно представить, что с ним сделали, если уж в самолёте у него началась паническая атака — что могло спровоцировать её? Не выкинули же его из окна, верно?       Где-то маленьким противным колокольчиком звенели закрадывающиеся мысли о божественном. Но Хлоя понимала, что это бред — её напарник не мог быть Тем Самым Люцифером. Что бы там ни увидела нагловатая бортпроводница, что бы ей самой ни померещилось пару лет назад — такого быть не могло. Дьявол по призванию не мог быть настолько человечным, и явно не мог бы подделать такие настоящие, искренние эмоции —это не про Денницу, нет.       Её напарнику была нужна помощь. Он не говорил ей, где собирается жить в Нью-Йорке, лишь сказал, что дождётся её, чтобы улететь вместе — и у Декер возникла идея. Может, немного вдохновлённая вопросами всё той же девушки, может — слегка эгоистичная, но это было лучшим, что она могла бы сделать для него.       …такого милого, хоть и вымотанного нервным срывом, тихо посапывающего в соседнем кресле последние три часа до посадки.       Наверное, впервые в жизни, стоя с Люцифером с чемоданами и ожидая Трикси, которая где-то задерживалась, Хлоя была рада, что дочери рядом не было. Её она любила, разумеется, но сейчас маленький вечно счастливый моторчик вряд ли бы расшевелил Денницу, который стоял, понурив голову, что в отдалении, и не смел заговорить с ней вот уже который час.       Впрочем, может быть, именно этого безумно активного чуда им сейчас и не хватало.       Декер пыталась подобрать слова, чтобы предложить Люциферу свою идею —привлечь его в эту праздничную семейную суету, —и отчего-то пока не могла. Денница до хруста стискивал подлокотники кресла, когда проснулся, почувствовав, что самолёт снижается. До хруста— то есть, хреновины, которые, в теории, должны были пережить падение и взрыв самолёта, действительно хрустели в его хватке. Но самолёт сел прежде, чем Люцифер успел что-нибудь угробить — например, себя. И теперь он молчал, видимо, считая, что Хлоя и так слишком много сегодня о нём узнала.       Ему было стыдно? Как вообще можно стыдиться своих ран?       — Люцифер… — наконец, заговорила Декер. Но не успела хоть что-то предложить — Денница прервал её:       — Прости, детектив, — тихо сказал он. — Я вернусь домой. В Лос-Анджелес. Это была ошибка.       — Что? — девушке показалось, что она ослышалась. Вернуться домой? Он сейчас серьёзно? — Но как же…       — Я оставлю вам с отпрыском билеты. Не волнуйся.       — Меня сейчас меньше всего волнуют мои билеты, Люцифер! — вспыхнула Декер. — Меня беспокоишь ты!       — Поэтому я и отправлюсь домой. Закончу свои дела здесь ещё до Рождества, и…       — Ты полетишь обратно? Один? Через всю страну?       — Я разберусь с этим, — ещё тише ответил Денница, пожимая плечами. Будь там, где они получали багаж, чуть менее людно, и Хлою бы смутил странный шорох за его спиной ещё больше.       — Ну, уж нет, — решительно сказала она. Люцифер поднял на неё изумлённый взгляд. — Может, твоей семье ты и не нужен — но они сами не знают, кого потеряли.       — Они это слишком хорошо знают, — где-то глубоко под этим удивлением и наносным спокойствием застыла его старая боль, и теперь Хлоя отчётливо это понимала.       — Нет, — снова качнула она головой. — Из того, что я выучила с тобой, Люцифер Денница — я поняла, что мало кто вообще знает тебя настоящего. Даже ты.       Он молчал несколько секунд, не отрывая от неё взгляда. На мгновение закусил губу, будто подумал о чём-то запретном и вовремя себя одёрнул.       —Хлоя, — от одного этого слова, столь редко произносимого им, люди вокруг словно стали тише — нет, это Декер сама «выкрутила» их почти в ноль, прислушиваясь лишь к самым важным для неё словам. — Они правы. Я чудовище, — это прозвучало почти как приговор, который он отрицал слишком долго. Плечи его опустились, и Хлоя вдруг поняла — нет, он не спал в самолёте. Всего лишь закрыл глаза, чтобы обдумать всё произошедшее. А может, тихо страдал от неизвестных ей, тайных эпизодов из жизни, что не давали покоя его памяти. Он это умел — тихо страдать.       А она умела быть бесчувственным тупым бревном, которое не понимает, что происходит с человеком рядом с ней.       Но сейчас Декер нужно было это изменить. Люцифер был слишком важен для неё — и она никогда не хотела, чтобы важные, близкие ей люди страдали. Пусть она не может дать ему то, чего он так хочет — возвращения домой, но в её силах подарить ему многое другое. Отплатить за всё, что он для неё сделал. Поэтому:       — Покажи мне это, — спокойно сказала она.       — Я не могу, — Люцифер коснулся кончиками пальцев своего лица. Колючая щетина, мягкая кожа, волосы, на которые уходило до черта лосьона и прочих средств для укладки. У него отняли даже его дьявольское лицо — то, чем наказали, когда ветер в полёте стесал его кожу, а Адское пламя опалило оставшееся. Он шарахнулся от самого себя, когда собрался при помощи демонов— практически по кускам, —и посмотрел на себя в какое-то подобие зеркала.       Ему дали крылья — но для чего? Люцифер ведь знал, что ему никогда не подняться больше наверх. От лица теперь хотя бы была польза — а от крыльев? Что он мог с их помощью сделать? Улететь с Хлоей, если вовремя среагирует и увидит снайпера? Или использовать их, как живой щит для неё?       Но Денница бы и сам подставился под выстрелы. Ему не впервой. Едва наступил бы момент его последнего вздоха, явился бы Аменадиил, получивший вновь все свои силы, и унёс бы его наверх — как когда-то хотел унести его крылья, просто потому, что они были созданы их Отцом.       Ну, или послали бы кого-то ещё. Не такая уж сложная миссия — забрать тело изгнанника, чтобы люди не сошли с ума, попытавшись его вскрыть.       — Покажи, — продолжала настаивать девушка. — Ударь меня.       Люцифер вздрогнул, отвлекаясь от своих самоуничижительных мыслей:       — Что?       — Чудовище бы плюнуло на мои чувства и не боялось бы причинить боль. Ну же, Люцифер, ударь меня.       — Я-я не…       — Ударь вон ту женщину, — Хлоя указала пальцем, — с грудой подарков. Или, — палец ткнул ещё куда-то, и Денница зачем-то проследил, куда она указывает, — того мальчика с леденцами во рту. Разве не забавно будет, когда они рассыплются по полу?       — Д-детектив, я…       — Ты не чудовище, Люцифер, — она покачала головой. Мягко улыбнулась — неожиданно отрезвляюще, будто заставляя прижать недавно вскрытую рану чистым бинтом. — Тебя просто не долюбили. Тебе не дали того, чего ты заслуживаешь, — она протянула ему руку — совсем как он несколько дней назад, в своём корвете. Как давно это было… — У нас будет семейный ужин. А на Рождество — ещё больше, приедут кузены, дяди, тёти…       Денница стиснул зубы. Предложение было словно из другого мира — из другой жизни, той, в которой он так мечтал стать «своим» хоть для кого-то. Не из страха или из-за сделок, а лишь потому, что в нём кто-то был бы искренне заинтересован. Просто так, оттого, что это он — но сейчас, ощущая жгучую вину за всё, что он натворил, ощущая боль от осознания — лучше бы не стало, не подними он восстания, — Люцифер не мог принять её приглашение. Он был ей чужим — и по природе, и духу, и по чему там ещё только можно быть чужим.       — Не стоит, детектив, — заставил он себя заговорить. Сердце болезненно заныло, стремясь согласиться, попробовать окунуться в это семейное тепло снова, пусть и не совсем родное. — В прошлый раз ужин плохо кончился. Я только всё испорчу… — он чуть пожал плечами, — как обычно. Это то, чем я занимаюсь.       — Позволь мне показать, чего ты не видел, —Люцифер сомневался. Чего он мог не видеть? Как люди радуются рождению очередного божественного проекта? Семьи? Она ведь у него была. Он сам, по глупости, её лишился.       Впрочем… из-за чего было поднято восстание? Не из-за того ли, что ему хотелось вернуть то, чего они все уже были лишены? Не отняли ли у него всё это, несправедливо, ещё раньше? Ведь это так. Это действительно так.       — У нас на Рождество будет индейка, — воспользовалась последним козырем Декер, не опуская руку — стоя прямо так, можно сказать, как идиотка, с протянутой в пустоту ладонью, — и, если ты не поможешь, мама может сжечь её в духовке дотла.       Люцифер неуверенно приподнял уголки губ, сделал небольшой шаг вперёд и мягко коснулся её руки — совсем как она сама тогда, в самолёте. Повеяло чем-то давно забытым, и будто бы чем-то новым —чем-то, что Дьяволу вряд ли суждено было испытать.       Чем-то похожим на то, от утраты чего его сердце так болело и ныло во время полёта.       Только… более чистым, что ли?       Он переступил с ноги на ногу, ещё раз шагая вперёд. Хлоя, отпустив длинную ручку чемодана, взяла и вторую его руку.       — Это оно? — спросил Денница — снова хрипловато, но в этот раз голос изменился не от слёз. Хлоя мягко улыбнулась. — То, чего я не видел?       — Ты мне скажи, — ответила она. Люцифер выдохнул, неожиданно поняв, что находится к ней слишком близко — и сдался. Если это было то, что должно было случиться — он устал сопротивляться. Может быть, Отец и правда отправил детектива не как проклятие, не для его мук — а для того, чтобы две души тоже были счастливы.       И Денница мягко, совсем не так, как мог бы сам от себя ожидать, коснулся её губ. Склонился, желая обнять, но Хлоя не отпустила его рук — и, может, это значило гораздо больше, чем стремление обхватить её и спрятать от влияния Создателя.       Поцелуй был скорее библейским, чем романтическим. Так Люцифер целовал когда-то всех, кого считал своей семьёй. Так целовали тех, кого любили больше, чем можно было выразить словами.       Так он не целовал никого из тех, с кем когда-либо спал.       Когда они оба открыли глаза — то пожалели, что забыли об окружающем их мире. Потому что пропустили звонкое «мамуля!». Пропустили шумный бег Трикси с жутко трескучим чемоданом на колёсиках. Пропустили падение этого чемодана на пол и то, как девочка с разбега бросилась на них с объятиями —почти что запрыгнула на Люцифера сзади, обхватив руками чуть выше талии.       Денница вскрикнул от неожиданности. Целую секунду Хлоя хотела отругать свою дочь за необдуманный поступок — она помнила о шрамах на спине у напарника, и всегда старалась избегать прикосновения к тем местам, как бы близко они ни находились.       Но потом Декер абсолютно забыла о том, что хотела сделать. Потому что и Трикси отшатнулась назад, когда за спиной у Люцифера распахнулись два огромных белоснежных крыла. Её они почти оттолкнули — повезло, что девочка была невысокой.       Или что Денницу на Небесах откормили таким… немаленьким.       Люцифер молчал. Он понял, что произошло — Трикси резко ударила его где-то между крыльями, и те не удалось сдержать за спиной. Они были открыты — и все вокруг их видели.       Плевать на всех — их видела Хлоя.       Девушка смотрела на них, широко распахнув глаза. Руки его она отпустила — от неожиданности, и Люцифер очень надеялся, что только от неё.       — Ни хера себе рождественский ангел!.. — раздалось где-то. Люцифер вдруг понял, что и все люди вокруг замерли, замолчали, глядя на его крылья. Волна тишины промчалась по всему этажу, и было слышно лишь, как двигается лента с забытым всеми багажом.       Он огляделся. Все молчали, кто-то в благоговейном ужасе, кто-то — в восторге, религиозном, как бы так правильнее назвать, экстазе — но, когда Денница вернулся взглядом к лицам двух Декер, он не смог прочитать их эмоции.       И это уже было ответом для него. Отец всё же сыграл с ним шутку, которую задумал много лет назад.       Люцифер отшатнулся назад. Заметил, как Трикси подняла руку, словно хотела дотянуться до его крыльев, потрогать их — и как Хлоя перехватила запястье дочери, не позволяя ей прикоснуться к нему. Губы его слегка дрогнули — он обрёл свой дом в её глазах всего лишь на несколько секунд.       Денница сделал ещё шаг назад. Закусил губу. Опустил голову. Зажмурился. Да, ему удалось испортить всё намного быстрее, чем в прошлый раз —на Небесах.       Ему нужно было уходить. И не просто домой — забыв о клубе и о прочих делах, — а из жизни Декер. Хотя однажды он уже не смог этого сделать — стоит ли пытаться вновь?       Что ж, похоже, на этот раз у него не было выбора.       Люцифер отвернулся, был готов взмахнуть крыльями, когда почувствовал, как кто-то хватает его за руки и силится удержать.       И вот тогда, стоило ему остановиться — вся боль, которая ещё оставалась в нём со времён Небес, отступила — и что-то почти физически согрело его сердце.       Может, эти четыре ладони, зарывшиеся в огромные тёплые перья, наполненные светом Венеры.       А может, рождественское чудо, которое заслуживает даже Дьявол, тоскующий по своей семье.       В конце концов, сегодня Хлоя обещала помочь ему.       Ведь даже Дьявол хочет домой.