when it snows...

Знаешь, Норман, такое ощущение, что я выжила совершенно случайно. Такое ощущение, что в этом совсем не было смысла. Ну спасли они меня, смогли вынести из охотничьих угодий, вовремя перелить кровь, пока я все еще дышала, а дальше то что? Куда нам идти? Что исследовать? У нас в запасе еще два года, время полным полно. Но что нам делать? Допустим, что через недели две я полностью окрепну и мои раны затянутся, но что делать после этого? Ох, Норман, если бы ты только был с нами. Ты бы сразу смог всех успокоить, помочь, правильно распределить время. Но теперь остались только я да Рей, который часто не доводит дело до конца, зачем-то сдается на середине пути, усложняя и так нелегкую, сложившуюся на данный момент ситуацию. Как думаешь, по истечению двух лет нам удастся найти Уильяма Минерву? А спасти всех остальных? Я даже представить не могу... А как же сильно мы изменимся! Нам же по 14 лет будет! Жду не дождусь того момента, когда смогу увидеть нас повзрослевших и сравнить с нами, когда нам было по 11-12 лет! У меня даже фотографии остались, правда жаль, что мы уже не сможем увидеть взрослого тебя... Интересно, а та непослушная прядь, которая всегда забавляла и смешила меня, она бы осталась или бы твои волосы сгладились, или нет! Наоборот, стали бы кудрявыми и пушистыми! Забавно было бы, правда? Хах, почему же я вообще об этом думаю? Мне бы так хотелось поговорить с тобой, рассказать, как же сложно быть Эммой... Знаешь, мне нужно всегда улыбаться, смеяться, ярко выражать эмоции и подбадривать остальных, но кто сможет подбодрить меня? Если бы ты был рядом, смог бы помочь мне, помог бы мне справиться с паникой, расцветающей, как цветок внутри меня. С каждой секундой, с каждой мыслью о тебе, вытесняющий всю радость, которую я так отчаянно пытаюсь сохранить в себе, хоть маленькую, нет, малюсенькую капельку этой сладкой, такой теплой и нежной радости, которую ты дарил мне, когда еще мог... А помнишь, когда мы все вместе играли в догонялки? Когда придумали, что было бы неплохо разбиться на группы? Когда сестра Крона была еще жива и играла с нами, даже помогала сбежать. Она была невероятно важным источником информации, с помощью которой мы смогли сбежать из приюта, правда без тебя... Нет! Мы сбежали с тобой! Просто ты невидимый. Точно! Ты жив, Норман, и прямо сейчас наблюдаешь за каждым из нас, окружаешь такой же заботой, как и раньше! Все так же, как и всегда... Ничего... Абсолютно ничего не поменялось... Хотя нет, поменялось... Теперь я разговариваю с тобой только с помощью этой записной книжки, а еще плачу... Плачу, когда прикасаюсь ручкой к бумаге; плачу, когда пишу твое имя; плачу, когда вспоминаю, думаю о том, что твоей отправки можно было бы избежать... Те дни которые мы провели вместе, беззаботно играя во дворе нашего дома стали для меня теми самыми воспоминаниями, благодаря которым я продолжаю идти вперед ни в чем не сомневаясь. Ведь если не я, то кто же тогда сохранит все это у себя в голове? Кто, если не сумасшедшая я, которая не простит себе, если однажды умрет, так и не добившись спасения своей семьи? Кто еще сможет сохранить твою улыбку; теплый взгляд таких холодных, похожих на острые ледышки глаз; твой мягкий голос, приятно щекочащий уши; твои руки, которые так приятно согревали меня в холодные зимний дни. Я, пожалуй, поставлю себе еще одну цель-когда я умру, унести с собой все мысли о тебе: хорошие и плохие, грустные и веселые, настоящие и... выдуманные... созданные моим сознанием, так отчаянно пытающимся разглядеть твой знакомый, любимый силуэт в этой непроглядной тьме, наполненной лишь демонами, кровью, воплями и страданием. Разглядеть бы твои руки и тело, в которые можно крепко-крепко вцепиться и не отпускать никогда. За которые можно держаться, когда кажется, что вот-вот погрязнешь в этой вязкой черной житкости. Она заливается в рот, нос, глаза и уши, заставляет барахтаться в себе, причиняя еще большие дискомфорт и чувство удушения, чувство того, что прямо сейчас ты захлебываешься и никто, абсолютно никто не в силах тебе помочь, вытащить тебя отсюда. А она все продолжает заливаться глубже и глубже. Вот уже потихоньку стекает в горло, медленно, так противно течет по задней стенке, сжигая всю слизистую, заставляя слезы наворачиваться на глаза, рвать саму себя руками, в попытках освободиться от этого ужаса. Но все четно. Черная жидкость уже начинает рвать тебя изнутри своим же количеством, нет, ее там совсем мало, просто она упирается в стенки и давит в разные стороны с такой силой, что кажется, что тебя вот-вот разорвет на мелкие кусочки, которые разлетятся по всему свету и больше никто не сможет тебя собрать, собрать по этим кусочкам.