Из окна твоей квартиры

      Из окна твоей квартиры хорошо видно всё наше веселье, и если бы твои родители были дома, они бы, увидев нас, помахали бы, а ты, смущённо улыбнувшись, предложила бы пойти в другое место, лишь бы скрыться от их глаз.       Но ни мамы, ни папы дома не было: одна из «прелестей» работы в больнице — ночное дежурство, и больше всех не повезло тому, чья смена выпадала с тридцать первого декабря на первое января, в ту ночь, когда вся страна встречает Новый год. И в этот раз, «счастливчиками» оказались именно твои родители.       По телефону пожелав маме с папой удачи в больнице в столь непростой период, ты напялила зимнюю куртку и выбежала во двор, потому что тебе, как человеку, который может спонтанно втихаря набить татуировку или сбежать ночью из дома через окно третьего этажа, казалось вéрхом скуки отмечать столь грандиозный праздник дома.       Мы как раз помирились сегодня, поэтому гулять одной тебе не пришлось. Было уже поздно, и ты не видела, как я приближался к твоему дому. — Маша! — позвал я, когда достиг расстояния, с которого ты могла меня услышать.       Ты тут же обернулась, и на лице твоём появилась улыбка. — Мишель, привет!       Словно провинившийся пёс, я опустил взгляд в пол, робко прошептав: — Прости, я ходил за подарком, но к вечеру тридцать первого декабря в магазинах не остаётся практически ничего. Даже шоколадки все смели.       Я посмотрел на тебя в ожидании раздражённости, или хотя бы досады, но услышав мои детские оправдания, ты по-доброму рассмеялась и крепко меня обняла. — Главный подарок для меня — это наше примирение, Гагарин. — ты хотела по привычке потрепать меня по волосам, но на голове была шапка.       Мы стояли в обнимку минуты три, но если долго не двигаться на холоде, можно очень сильно замёрзнуть, о чём я тебе и напомнил. — Хорошо. — сказала ты, выпуская из своих объятий. — Ты проголодался?       Внезапный вопрос заставил меня смутиться. Да, я ничего не кушал с утра, но паразитировать на чужих запасах салатов мне не хотелось. — Нет. — ответил я, соврав. Но урчащий живот мигом меня выдал.       Ухмыльнувшись, ты сказала мне ждать, и побежала домой. А мне стало неловко от того, что я, хоть и по мелочи, вру другу, с которым только что помирился.       Спустя минут пять, ты вышла из подъезда, улыбаясь как чеширский кот. В руках у тебя был пакет. Ты подошла к лавочке и стала выкладывать на неё всё содержимое пакета. И вот, я увидел две вилки, два стакана и две тарелки, бутылку детского шампанского и контейнеры с салатами и бутербродами с икрой. — Мы что, будем есть прямо тут, на улице? — я был одновременно рад и ошарашен: такая выходка казалась мне из ряда вон, но… почему бы не попробовать? Такой Новый год мы точно не забудем.       Вдалеке начали пускать салюты, а мы сидели и любовались ими. Я болтал ногами, чтобы не замёрзнуть, ты — скорее, от удовольствия. Время было без пяти двенадцать. — Смотри, Путин! — оживлённо воскликнула ты и показала пальцем куда-то в воздух. — Что? Где? — я удивлённо хлопал глазами, пытаясь понять, пошутила ли ты, или сошла с ума. — Да вот же, второй этаж! Обращение началось. — объяснив, ты захохотала. — А что, думал, я настоящего увидела? Тихо… Слышишь, окно, кажется открыли, и до нас даже звук доходит.       Я тщетно пытался вслушаться, и тут ты начала говорить речь, стараясь не открывать рот, будто имитируя речь президента. — Дорожой Мижель! — некоторые звуки из-за закрытого рта ты произносила немного неправильно. — Вот и подходиж к консу этот сложный год. Да, он был не луджий, но к щажтью, вы со своей подругой Мажей помирились! Желаю, щтобы следужий год был лудже всех предыдужих! С праждником вас, с Новым дветысячи двадцать первым годом! — И тебя тоже с Новым годом, Маш!       Я обернулся и увидел на твоём лице улыбку. Ты вдруг со всей силы обняла меня, и воскликнула: — Как же я по тебе скучала, Гагарин!